Инвестиционный договор арбитражная практика

Рубрики Новости

Инвестиционный договор арбитражная практика

Арбитражная практика (практика арбитражных судов; судебная практика арбитражных судов; обзор арбитражной практики)

Инвестиционный договор (Договор инвестирования)

Извлечение из решения арбитражного суда (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 02.07.13 № 1039/13):

» Термины «инвестиции», «инвестиционная деятельность», « инвестиционный договор » не имеют своего собственного строгого юридического содержания и обычно используются в законодательстве в качестве общего обозначения для целой группы различных гражданско-правовых сделок, имеющих своей целью приобретение имущественных прав на возмездной основе.

Из пунктов 4–7, 11 постановления № 54 следует, что экономическим понятием «инвестиционные сделки» обозначаются, например, договоры купли-продажи, договоры участия в долевом строительстве, договоры подряда, договоры простого товарищества.

Однако суды при разрешении споров, возникающих из договоров, поименованных сторонами как «инвестиционные», должны устанавливать их правовую природу и применять положения Гражданского кодекса Российской Федерации о соответствующих договорах .

Необходимость выявления гражданско-правовой природы договоров, именуемых сторонами как «инвестиционные», выражена в постановлениях Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.09.2011 № 4784/11 и от 24.01.2012 № 11450/11. «

Извлечение из решения арбитражного суда (Постановление ФАС Уральского округа от 22.07.10 № А07-13359/2009 ):

«Согласно ст. 421 Гражданского кодекса граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами.

Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами.

Из положений ст. 1, 2 Закона об инвестиционной деятельности следует, что действие названного Закона распространяется на отношения, связанные с инвестиционной деятельностью, осуществляемой в форме капитальных вложений.

Инвестициями являются денежные средства, ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права, вкладываемые в объекты предпринимательской и (или) иной деятельности в целях получения прибыли и (или) достижения иного полезного эффекта. Под инвестиционной деятельностью понимается вложение инвестиций и осуществление практических действий в целях получения прибыли и (или) достижения иного полезного эффекта.

Отношения между субъектами инвестиционной деятельности осуществляются на основе договора и (или) государственного контракта, заключаемых между ними в соответствии с Гражданским кодексом (п. 1 ст. 8 того же Закона).

Проанализировав условия договора от 30.03.2005 No 30/60/05 по правилам ст. 431 Гражданского кодекса , выяснив цель его заключения, суды обоснованно указали, что между истцом и ответчиком сложились инвестиционные отношения, регулируемые Законом об инвестиционной деятельности.

При этом, поскольку названный договор исполнен и у сторон в процессе его исполнения не возникло спора относительно предмета либо иных существенных условий договора, условие о предмете договора не может считаться несогласованным, а договор – незаключенным.

Согласно ст. 309, 310 Гражданского кодекса обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, одностороннее изменение условий обязательства не допускается.

Неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков (п. 1 ст. 330 Гражданского кодекс).

В силу ст. 331 того же Кодекса с оглашение о неустойке должно быть совершено в письменной форме независимо от формы основного обязательства.

Несоблюдение письменной формы влечет недействительность соглашения о неустойке.

Пунктом 8.1 договора об инвестировании строительства от 30.03.2005 No 30/60/05 установлено, что при нарушении сроков выполнения строительных работ и (или) ввода объекта в эксплуатацию заказчик уплачивает инвестору неустойку в размере 0,1% от стоимости работ (суммы договора) за каждый день просрочки.»

Судебная практика о соотношении инвестиционного договора и простого товарищества

Одним из важнейших актов арбитражной практики применительно к инвестиционной деятельности является постановление Пленума ВАС РФ, в котором он специально оговорил следующее: в случаях, когда инвестиционная деятельность осуществляется с вложением не только денежных средств, но и других вкладов, отношения сторон должны рассматриваться по правилам главы 55 ГК РФ, регулирующей отношения простого товарищества.

Простое товарищество, в отличие от других отношений, имеющих то же название, связано не с образованием нового юридического лица, а с осуществлением двух или более лиц общих действий, направленных на достижение цели, отвечающей интересам каждого из участников договора. Соответственно, оно и рассматривается в качестве одного из вариантов договорных правоотношений.

Пленум ВАС РФ специально отмечает, что в том случае, когда инвестор сразу предоставляет под строительство недвижимости земельный участок, иное имущество, стройматериалы и т. п. – отношения должны рассматриваться именно в рамках простого товарищества. Что любопытно, исходя из позиции Пленума, внесение денежных средств должно тоже рассматриваться в этом ключе – хотя эта ситуация ближе к договору подряда.

Данная проблема отмечалась ещё до принятия этого постановления, однако, даже Пленум не дал окончательного ответа на вопрос: как именно должны соотноситься между собой инвестиционная деятельность, товарищество и подряд на строительство?

Более того, не совсем ясно и то, как соотносится долевое участие в строительстве с инвестициями. Здесь следует ждать будущих, более подробных разъяснений со стороны либо законодательных, либо судебных органов. До тех же пор единообразие судебной практики в этом вопросе несколько нарушается.

Однако Пленум дал разъяснения по другому, не менее важному вопросу: как относиться к инвестиционным договорам, по которым в качестве оплаты организации, осуществляющей строительство, выделяется часть площадей в создаваемом объекте?

Пленум указывает, что в этом случае право на недвижимость должно возникать только у собственника земельного участка. Следовательно, передача части помещений в качестве оплаты может быть только в случае, когда это прямо предусмотрено договором – даже если сам договор трактуется по правилам, касающихся простого товарищества.

Если же указаний в договоре нет, исполнитель работ не вправе претендовать на долю в праве собственности на возводимый объект. В этом случае он должен удовлетвориться оплатой в денежной форме. Относительно этого вопроса практика рассмотрения дел, сложившаяся в арбитражных судах после принятия постановления, является единообразной и исходит именно из той позиции, которая была высказана Пленумом ВАС РФ.

Кроме того, Пленум указал, что нормы о строительстве многоквартирных домов, установленные соответствующим федеральным законом, являются специальными – то есть должны применяться прежде, чем общие нормы ГК РФ.

Следовательно, применительно к соответствующим договорам правила, касающиеся инвестиционной деятельности, а также простого товарищества, применяться не должны. Здесь судам следует руководствоваться нормами, установленными ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости».

Более того, привлечение средств граждан к такого рода строительству допустимо лишь способами, указанными в этом законе. Иные способы участниками инвестиционной деятельности не должны применяться.

Квалифицируй это: суды и ошибки в названиях договоров

Когда возможна переквалификация

Если между сторонами договора возникает спор и он доходит до суда, последний обязан проверить, правильно ли стороны определили вид обязательства, и в случае необходимости переквалифицировать такой договор (ст. 431 ГК), то есть применить к нему соответствующие нормы закона. Дело в том, что само по себе название договора не носит определяющего характера, важно прежде всего его содержание, цели заключения, права и обязанности сторон. Еще в 2007 году ВАС высказал правовую позицию, согласно которой суду необходимо дать толкование условиям заключенного сторонами договора и на основании этого решить вопрос о применимости правовых норм о конкретных видах договоров, не ограничиваясь общими нормами об обязательствах. В судебной практике даже выработался подход, по которому под юридической квалификацией сделки понимается определение вида договора, его существенных условий и последствий (N Ф09-1045/03-АК, N А69-909/03-8-Ф02-4405/03-С1; N А11-8195/2003-К2-Е-3412).

Судебная переквалификация не нарушает принцип свободы договора. «Свобода договора заключается в возможности сторон заключить договор как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами, а также определить его условия. При этом свобода договора не дает права заключать одну сделку, когда имеется в виду совсем другая», – объяснила адвокат КА города Москвы «Барщевский и партнеры» Елена Михалевич. «Свобода договора не может распространяться на ситуации, когда речь идет о заведомом нарушении прав третьих лиц. Кроме того, необходимо иметь в виду, что принцип свободы договора ограничен императивными нормами права. Каждому виду договора присущи определённые нормы, и, заключая договор, мы не можем их игнорировать», – согласился юрист Saveliev, Batanov & Partners Максим Белозеров.

Необходимость переквалификации может быть вызвана либо недобросовестностью (обеих сторон договора или одной из них при заключении ими притворной сделки; ст. 170 ГК), либо заблуждением сторон. В первом случае суд производит переквалификацию в целях защиты прав третьих лиц, не участвующих в сделке. Во втором – в целях определения применимых к правоотношению норм права для законного разрешения спора.

Чтобы признать сделку притворной, нужно доказать, что стороны путем заключения одного договора умышленно пытались прикрыть иной договор (ст. 170 ГК). Сделка является притворной, например, когда акционер общества с целью обойти преимущественное право иных акционеров заключает договор дарения акций, а впоследствии выясняется, что акции были оплачены одаряемым. В этом случае суд должен переквалифицировать договор дарения в договор купли-продажи. Другой пример притворной сделки: договор дарения третьему лицу небольшого процента доли в уставном капитале ООО и последующий договор купли-продажи ему же оставшейся доли. «По сути эти два договора прикрывают один договор купли-продажи доли третьему лицу, не являющемуся участником общества. Стороны часто использовали такой механизм, чтобы обойти право преимущественной покупки, пока Верховный суд не пресек эту практику», – рассказала старший юрист АБ «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Евгения Евдокимова.

Стороны могут заблуждаться и неправильно назвать договор. В некоторых случаях вид обязательства настолько неочевиден, что ошибки совершают даже судьи. Например, по одному из дел стороны заключили договор поставки, а затем одна из них нарушила срок. Суд первой инстанции посчитал, что это является существенным нарушением условий договора, а значит, у покупателя есть право на односторонний отказ от его исполнения (ст. 523 ГК). Суд применил соответствующие нормы о поставке и отказал поставщику во взыскании задолженности, при этом удовлетворив встречный иск покупателя о взыскании аванса. Апелляция, рассмотрев жалобу «поставщика», отменила решение суда первой инстанции, удовлетворила требования истца и отказала во встречном иске. Основанием для отмены явилась в том числе переквалификация договора поставки в договор подряда – суд пришел к выводу, что сторонами заключен именно такой договор. При этом нормы о подряде предусматривают, что подрядчик вправе удерживать результат работ до оплаты договора. Поскольку заказчик не полностью исполнил обязательства по оплате, имело место не нарушение срока поставки, а удержание результата работ (N А32-5202/2016). В другом деле суд, наоборот, необоснованно переквалифицировал договор. Налоговая инспекция посчитала, что банк не может страховать перевозимые инкассируемые деньги, поскольку не имеет интереса в сохранении этого имущества ввиду отсутствия у него права собственности. Поэтому ФНС сочла неправомерным учет спорных затрат в качестве страховых премий по добровольному страхованию грузов. Инспекция и суды трех инстанций посчитали, что указанные выплаты должны рассматриваться как расходы по страхованию риска ответственности банка перед клиентами по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда имуществу других лиц, а они в силу ст. 263 НК не подлежат учету для целей налогообложения прибыли. Высший арбитражный суд отменил нижестоящие акты, указав, что заключение договора страхования имущества не ставится в зависимость от наличия права собственности или иного комплекса прав на имущество, в связи с чем суды не могли переквалифицировать договоры имущественного страхования (N 16805/2012).

В ситуациях, когда договор вообще никак не назван, суду приходится квалифицировать его определенным образом, чтобы иметь возможность правильно разрешить спор.

Какие договоры «в зоне риска»

Пример с договором поставки, который в действительности оказался договором подряда, не случаен. Эксперты считают, что именно с ним чаще всего возникает путаница. При этом, по словам руководителя Арбитражной практики VEGAS LEX Виктора Петрова, договор подряда путают не только с договором поставки, но и с договором оказания услуг.

Проблемы также вызывают инвестиционные договоры. Согласно постановлению Пленума ВАС от 11.07.2011 № 54, суд может квалифицировать инвестиционный договор на строительство недвижимости в качестве договора купли-продажи, договора подряда или договора простого товарищества вне зависимости от его наименования. При этом выбор между этими конструкциями производится исходя из условий договора и соотношения прав и обязанностей сторон. «Инвестиционные договоры часто переквалифицируют в договоры займа, гражданско-правовые – в трудовые, комиссии и дарения – в куплю-продажу», – сообщила юрист КА «Юков и партнёры» Екатерина Баглаева.

Старший юрисконсульт ФБК Право Александра Сусарова рассказала о ситуации, когда компании заключили договор займа, по условиям которого его возврат должен был осуществляться путем поставки товара в железнодорожных вагонах. Займодавец обратился в суд с требованием о взыскании с контрагента задолженности, заемщик заявил встречный иск – о признании договоров незаключенными. При рассмотрении спора суды установили, что деньги по договору займа не передавались, и переквалифицировали его в договор поставки. Но поскольку из договора не было понятно ни наименование, ни количество товара, который заемщик должен был вернуть займодавцу, суды признали предмет договора несогласованным, а сам договор – незаключенным (№ А03-12279/2012). Еще один пример с договором займа: при банкротстве общества его участник потребовал включить в реестр основанные на договоре займа требования. Суды трех инстанций удовлетворили его иск, но ВС с этим не согласился. Он обратил внимание, что перед банкротством участник общества может использовать заем вместо механизма увеличения уставного капитала – это позволит ему искусственно нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность для того, чтобы в дальнейшем уменьшить количество голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов. Поскольку при рассмотрении этого дела была установлена противоправная цель участника при заключении договора займа и его притворность, суд переквалифицировал заем в увеличение уставного капитала и отказал во включении требований участника в реестр (№ А32-19056/2014). А Михалевич напомнила: возврат денег в случае, когда в качестве займа были переданы вещи, не позволяет отнести такую сделку к договору займа. Скорее всего, суд в этом случае переквалифицирует договор займа в договор купли-продажи.

Случается, что суды квалифицируют подписанный директорами сторон протокол встречи в качестве самостоятельного договора, а предварительный договор – в качестве основного. «А в деле с нашим участием решался вопрос о возможности оценки в качестве самостоятельного договора документа, озаглавленного как акт приема-передачи имущества, которое передавалось в дополнение к ранее переданному по договору аренды. При этом впоследствии в результате такой квалификации могли возникнуть дополнительные обязательства на сумму более 1 млрд руб.», – рассказал партнер Dentons, к. ю. н. Роман Зайцев. Юрист ЮК «Хренов и партнеры» Сергей Морозов напомнил, что деньги нельзя арендовать, поскольку они являются родовыми потребляемыми вещами: «Поэтому если стороны заключат договор аренды денег, совершенно очевидно, что такой договор по своей сути является договором займа и подлежит переквалификации».

Процедура переквалификации

Если требуется переквалификация договора, суд выносит этот вопрос на обсуждение сторон. Впоследствии суд должен указать мотивы, по которым не применил нормы права, на которые ссылались участвующие в деле лица (п. 9 постановления Пленума ВС от 23.06.2015 № 25). Однако в некоторых случаях вопрос о переквалификации может даже не обсуждаться в судебном заседании. «Суд просто определяет правовые последствия исходя из положений законодательства, относящихся к тем отношениям, которые фактически возникли», – сообщил партнер «Пепеляев Групп» Юрий Воробьев.

Переквалификации могут быть подвержены отдельные части договора. «Например, раньше суды переквалифицировали положения договоров о заранее установленных убытках в положения о неустойке, что влекло возможность снижения размера заранее оценённых убытков», – рассказал Белозеров.

Не стоит забывать, что стороны вправе заключить непоименованные договоры (п. 2 ст. 421 ГК). Если из предмета и содержания договора следует, что он непоименован, правила об отдельных видах договора к нему применяться не будут. При оценке судом, является ли договор непоименованным, принимается во внимание не его название, а предмет договора, действительное содержание прав и обязанностей сторон, распределение рисков и другие обстоятельства (п. 5 постановления Пленума ВАС о свободе договора). «Раньше была широко распространена практика, когда суды, сталкиваясь с непоименованным договором, называли его смешанным и применяли к нему соответствующие нормы, в том числе императивные, вместо общих норм об обязательствах, аналогии права и закона. Впрочем, нельзя не отметить, что с принятием постановления Пленума ВАС о свободе договора эта практика стала меняться в положительную сторону: теперь суды признают непоименованные договоры и применяют к ним нормы о поименованных по аналогии закона только тогда, когда спорный вопрос нельзя решить исходя из общих норм обязательного права», – рассказал Морозов. «В первую очередь суд должен руководствоваться положениями самого договора, а не правилами об аналогичных договорах. Следовательно, даже при переквалификации договора в непоименованный суд не может проигнорировать его действительные условия», – отметил партнер практики по разрешению споров Goltsblat BLP Иван Веселов. Кстати, правильность этой позиции подтвердил ВС (№ 307-ЭС15-1642). Однако на практике случаются исключения. «Дело в том, что с психологической точки зрения судьям проще не признавать договор непоименованным, а квалифицировать его определенным образом – даже если стороны имели в виду нечто другое», – заявила Сусарова.

Как не ошибиться с квалификацией? «Прежде чем называть договор определенным образом, сторонам нужно установить цель его заключения, найти соответствующую этой цели правовую конструкцию и обеспечить наличие в договоре существенных условий, свойственных такой конструкции», – советует директор Юридической практики KPMG в России и СНГ Алексей Абрамов. «Для правильной квалификации сделки нужно исходить из критериев того или иного договора, а также учесть, какие фактически отношения складываются между сторонами и какие последствия они влекут», – согласилась Михалевич. «Также помогает переписка между сторонами, в которой может фиксироваться намерение заключить договор именно определенного вида», – сообщил Петров. В конце концов, если стороны не уверены в том, как правильно назвать договор, всегда есть вариант именовать его просто «договор».

Судебная практика о признании договора инвестирования незаключенным

Вопрос о том, когда инвестиционный договор заключается и имеет юридическую силу, а когда нет, является довольно сложным в правовой практике. Однако исходя из решений, принимаемых арбитражными судами, можно сделать некоторые выводы.

В качестве примера можно рассмотреть постановление Президиума ВАС РФ. Суть дела такова: коммерческая организация (общество) обратилась в арбитражный суд с иском к администрации муниципального образования.

В своем иске общество требовало, чтобы инвестиционный договор о реконструкции торгово-рыночного комплекса был признан незаключенным, а из казны муниципалитета Сочи было взыскано неосновательное обогащение в виде средств, перечисленных обществом на развитие инфраструктуры города.

Судом первой инстанции иск был удовлетворён, арбитражный апелляционный суд оставил решение без изменения, ФАС округа также оставил решения суда первой и апелляционной инстанции в силе. В итоге администрация муниципального образования обратилась в ВАС РФ с заявлением о пересмотре решений, ссылаясь на нарушение принципа единообразия в толковании правовых норм.

Рассматривая дело, Президиум ВАС РФ установил следующее.

Между истцом и администрацией города был заключен договор, по которому общество обязалось осуществить инвестирование в реконструкцию торгового центра. Работа должна была осуществляться за счёт как собственных, так и привлеченных средств.

Помимо этого, общество должно было внести определенную сумму в бюджет города. Вносимые средства должны были пойти на развитие городской инфраструктуры. Платеж был своевременно произведён в полном объёме.

Во исполнение основных норм договора общество заключило договор о совместной деятельности с другой коммерческой организацией, по которому стороны обязаны были участвовать в реконструкции торгового центра. При этом истец в качестве вклада передавал право аренды на земельный участок, а привлеченная организация – объект незавершенного строительства, а именно недостроенное здание торгового комплекса.

В итоге здание было достроено, введено в эксплуатацию, право собственности на него зарегистрировано в виде долей обеих организаций, заключивших договор о совместной деятельности. После этого организация-истец решила, что участие администрации города в данном проекте никак не проявилось. В связи с данным обстоятельством, истец и обратился в арбитражный суд.

Удовлетворяя исковые требования, суды исходили из того, что существенные условия договора (тип здания, его этажность, площадь, объём инвестиций и т. д.) должны были определяться сторонами в дополнительном соглашении к договору инвестирования. Однако это дополнительное соглашение между истцом и администрацией города так и не было заключено.

Президиум ВАС РФ справедливо обратил внимание, что договор не породил у администрации города никаких обязанностей перед истцом – но и не должен был породить. Дело в том, что функции, которые в итоге администрация выполнила, относятся к сфере градостроительного законодательства и являются публичными.

Кроме того, суд сослался на ранее вынесенное постановление Президиума ВАС РФ по аналогичному делу, установившее, что споры, касающиеся ненадлежащего исполнения муниципалитетом своих обязанностей по публичному законодательству, не должны относиться к частноправовой области. Однако, как было указано судом, данные факты не противоречат законодательству об инвестициях.

Поскольку же в итоге объект инвестиционного строительства был введен в эксплуатацию, то договор был исполнен. Тем самым оснований для удовлетворения иска не было, а решения судов предыдущих инстанций были вынесены незаконно и необоснованно.

В итоге в удовлетворении иска Президиумом ВАС РФ было отказано, а решения судов первой, апелляционной и кассационной инстанции – отменены.

Инвестиции или скрытая приватизация: ВС решит, как трактовать смешанный договор

Брянское управление Росимущества передало ЗАО «Клинцовский силикатный завод» недостроенный цех в аренду на 50 лет. Стороны прописали в соглашении, что арендатор получит долю в собственности на этот цех, если его достроит. Нижестоящие суды разошлись во мнении, как трактовать такой договор. Арбитражный суд Брянской области и 20-й ААС расценили этот документ как инвестиционное соглашение, а Окружной суд истолковал как аренду. Точку в деле предстоит поставить Экономколлегии Верховного суда.

Сложный договор

В Брянской области простаивал недостроенный цех. Местное управление Росимущества нашло для него пользователя – ЗАО «Клинцовский силикатный завод» (далее – завод). В 2007 году стороны заключили договор аренды федерального имущества сроком на 50 лет. По этому соглашению управление разрешало заводу достроить цех и использовать здание для производственных нужд. Арендатор реконструировал здание на свои деньги. И за такие вложения предприятие получало долю в собственности на цех, сразу после ввода здания в эксплуатацию. Размер доли зависел от затрат на строительство.

Цех достроили в 2013 году. Тогда же выдали разрешение на ввод недвижимости в эксплуатацию. Но управление уклонялось от передачи доли в праве собственности, и завод начал добиваться своего в судебном порядке. В деле № А09-10227/2014 предприятие просило признать право собственности на часть достроенного цеха, а в другом споре (№ А09-6655/2016) завод хотел, чтобы управление подписало акт о распределении долей – этот документ позволил бы компании самостоятельно оформить права на часть цеха. Арбитражный суд Брянской области объединил дела в одно производство под номером А09-10227/2014.

Мнения судов разошлись

Суд первой инстанции удовлетворил требование истца в части подписания акта о распределении долей. В своем решении первая инстанция обязала управление составить бумагу о том, что предприятие исполнило свои обязательства по реконструкции цеха и теперь получает 89/100 долей в праве собственности. А вот в части признания права собственности суд отказал заводу, поскольку требования из договора нельзя удовлетворить путем признания права собственности. При этом суд трактовал отношения сторон как инвестиционные и свои выводы обосновал ссылкой на постановление Пленума ВАС от 11 июля 2011 года № 54 «О некоторых вопросах разрешения споров, возникающих из договоров по поводу недвижимости, которая будет создана или приобретена в будущем». 20-й ААС полностью согласился с подходом суда первой инстанции.

Иное мнение оказалось у первой кассации. Арбитражный суд Центрального округа отменил акты первой инстанции и апелляции, решив, что между сторонами нет инвестиционных отношений. Договор содержит условие о возврате арендованного цеха через 50 лет, поэтому завод не может претендовать на долю в праве собственности на эту недвижимость, посчитал Окружной суд. Кроме того, стороны не заключали специального инвестиционного контракта, предусмотренного ФЗ «Об инвестиционной деятельности», добавил суд.

Завод не согласился с выводом первой кассации и оспорил его в Верховный суд. В своей жалобе заявитель указывает, что спорный договор является смешанным. Соглашение включает в себя не только обязательства по аренде цеха, но и по реконструкции объекта с последующей передачей заводу доли в праве собственности на здание, добавляет истец. По мнению предприятия, ГК позволяет заключить такой документ (п. 3 ст. 421), поэтому иск завода следовало удовлетворить. Эти доводы заинтересовали судью Верховного суда Галину Попову, которая передала дело на рассмотрение Экономколлегии ВС. Заседание состоится 30 ноября.

Эксперты «Право.ru»: Речь идет об инвестиционном договоре

Управляющий партнер юрфирмы «Тиллинг Петерс» Оксана Петерс полагает, что спорное соглашение следует оценивать как инвестиционный договор. Но вне зависимости от квалификации соглашения стороны должны подписать акт о тех результатах, которые они достигли по итогам реализации своих договоренностей, подчеркивает эксперт. Юрист уверена, что судебный акт Экономколлегии по этому спору способен позитивно повлиять на судебную практику: сохранить ее правовую определенность и обеспечить адекватную правовую защиту для всех сторон инвестиционного контракта.

Сложность спора в том, что, с одной стороны, надо защитить стабильность гражданского оборота, с другой – пресечь возможные злоупотребления и «скрытую приватизацию». Обсуждаемый случай будет оптимально рассмотреть через призму договора аренды с правом выкупа, расценив так, что выкупная цена оплачена арендатором путем реконструкции цеха.

Управляющий партнер Адвокатского бюро «А2» Михаил Александров

Может ли кредитор контролировать корпоративный статус своего должника, разбирались суды в деле № А05-5165/2018. ИП Виктор Тюкин поставлял продовольственные товары ООО «Рассвет» с 2010 года. К 2015 году за покупателем скопились долги. Тюкин переговорил с учредителями «Рассвета» Еленой Жемчуговой (49%) и Владимиром Петровским (51%). Они договорились обеспечить выплату денег двумя способами. Во-первых, по долгам покупателя поручилась другая фирма. А во-вторых, ИП Тюкин заключил корпоративный договор непосредственно с учредителями. Они обязались не продавать свою долю и не выходить из состава участников. А Тюкин считал, что это поможет привлечь учредителей должника к субсидиарной ответственности, если будет такая необходимость.

Но в 2017 году Петровский ушел из бизнеса и его доля по закону перешла к самому «Рассвету». А Тюкин обратился в суд, где потребовал вернуть Петровского в состав учредителей, а сделку по выходу из общества признать недействительной.

Два суда отклонили иск предпринимателя. Они пришли к выводу, что учредитель вполне мог покинуть компанию согласно п. 1 ст. 94 Гражданского кодекса. Норма допускает выход без согласия других участников или общества, если это предусмотрено уставом. Устав «Рассвета» это разрешал, рассудили две инстанции. Да и сам корпоративный договор не требовал, чтобы Петровский получал согласие Тюкина на выход из общества.

Нарушение корпоративного договора само по себе не позволяет «обнулить» выход из общества, хотя и дает возможность привлечь Петровского к ответственности, согласились суды. Как они отметили, истец не доказал, что поступок ответчика нарушил его права. Интерес Тюкина был в том, чтобы вернуть деньги. Для этого он мог подать иск к «Рассвету» или поручителю, но не сделал этого, объяснили арбитражи. Они отклонили возражения Тюкина, который указывал, что потерял возможность привлечь Петровского к субсидиарной ответственности. «Для этого нужны специальные основания, которые в этом деле не установлены», – ответил 14-й ААС.

Договор – корпоративный или простого товарищества?

Правильно квалифицировать соглашение бывает непросто. Чем отличается корпоративный договор от договора простого товарищества, разбирались суды в деле № А50-34733/2017. Владимир Мельников заключил с Антоном Шалимовым соглашение о том, как они будут вести бизнес по производству и продаже древесно-угольных брикетов (другие участники – Мария Шалимова и Татьяна Кудринских). Условий было много. В частности, Мельников обязался пополнить расчетные счета двух обществ, Шалимов – погасить долги одной из фирм. Доходы они договорились делить поровну.

Но на деле все оказалось не так, как на бумаге. Договор исполнили только в незначительной степени, и оказалось, что у Шалимова нет денег на исполнение соглашения. Кроме того, он скрыл кредиторскую задолженность одной из своих фирм. Мельников был недоволен тем, что другие участники соглашения ничего не делают для организации производства, не соблюдают договоренности в части распределения расходов.

Мельников задался целью признать договор незаключенным. В своем иске он указал, что это договор простого товарищества, в котором не согласованы обязательные по закону условия. Например, характер вклада и его размер. Арбитражный суд Пермского края с этим согласился. По сути, Шалимов обязался представить мощности для производства брикетов, а Мельников отвечал за финансирование, рассудила первая инстанция.

Ответчики не были согласны с такой трактовкой. Они настаивали, что каждый пункт соглашения самостоятельный и независимый от другого. Но АС Пермского края отверг их доводы. Он объяснил, что стороны хотели объединить вклады для совместного бизнеса, а это договор простого товарищества. При этом текст недостаточно четкий: «невозможно конкретно определить предмет совместной деятельности, общий объем финансирования, размер вклада каждого участника и порядок внесения вкладов в совместную деятельность». По этой причине АС Пермского края признал договор незаключенным.

Иного мнения оказался 17-й арбитражный апелляционный суд. Здесь речь именно о корпоративном договоре, в котором участники договорились, как они будут распоряжаться своими правами, рассудила апелляция со ссылкой на ст. 67.2 ГК. К тому же обстоятельства дела надо оценивать в пользу сохранения, а не аннулирования обязательств, а также с учетом презумпции разумности и добросовестности участников (п. 7 информационного письма Президиума ВАС от 25 февраля 2014 года № 165). Таким образом, 17-й ААС отказался признавать договор незаключенным. 15 октября 2018 года это постановление оставила в силе кассация.

Не заплатила за молчание

В феврале 2015 года Александр Петров и Мария Солеварова учредили ООО «Винтаж» с долями 30% и 70% соответственно. А через полгода составили «соглашение о перераспределении обязанностей». Петров устранялся от управления компанией и получения прибыли, а взамен ему полагались компенсации от 100 000 до 200 000 руб. в месяц до мая 2016-го. При этом соглашение считалось расторгнутым в случае задержки или невыплаты. Солеварова перечислила 135 000 руб. и на этом остановилась.

В мае 2016-го Петров решил, что неисполнение соглашения причинило ему 1,6 млн руб. убытков, и обратился в суд. АС Приморского края отказал, потому что счел договор незаключенным (дело № А51-10201/2016). Из текста было непонятно, кто именно выплачивает компенсации Петрову.

Но 5-й арбитражный апелляционный суд пришел к другому выводу. Условия договора не противоречат закону, стороны его исполняли, по поводу условий не спорили, Солеварова даже перевела первый платеж – всё это говорит о том, что договор нельзя признать незаключенным. Кроме того, добавила апелляция, у соглашения всего два участника, так что здесь тоже не может быть разночтений, кто должен платить деньги Петрову.

Убытков у него не возникло, решил 5-й ААС. Когда Солеварова перестала платить – Петров всего лишь получил обратно обычные права участника по управлению обществом. А если он считает, что партнёр неосновательно обогатился, судьи апелляции посоветовали ему подать отдельный иск. В 2017 году кассация подтвердила правильность такого подхода.

Корпоративный договор и предпринимательский риск

Владелец нефтеперерабатывающей площадки «Адыгейскнефтехим» Адам Яхутль в 2009 году нашел инвесторов для своего бизнеса – Алексея Баринова и Станислава Матвеева. Отношения оформили двумя документами. По договору купли-продажи Яхутль должен передать 60%-ю долю в предприятии ООО «Мост-Т» за 700 000 руб. Второе соглашение регулировало взаимоотношения Яхутля с Бариновым, Матвеевым и «Мостом-Т» «по совместному развитию общества». Три лица обязались развить мощность площадки до определенного показателя и вложить туда 30 млн руб. Яхутлю полагалось 10 млн руб. сразу же и 25 млн руб. – с прибыли. Такие соглашения стороны подписали в 2009 году, когда площадка была банкротом.

Надежды не оправдались. Компания вышла из одного банкротства, но впереди ее ждало другое. В 2014 году «Адыгейскнефтехим» признали несостоятельным по его заявлению и открыли банкротное дело (сейчас, судя по данным Casebook, компания находится в стадии ликвидации). В 2016 году Яхутль направил контрагентам предложение расторгнуть договор купли-продажи доли, но не дождался ответа и отправился в суд.

В деле № А01-1238/2016 Яхутль утверждал, что продал долю по очень заниженной цене в надежде на возрождение бизнеса и увеличение прибыли. Судебная экспертиза подтвердила его слова: согласно заключению, 60% предприятия в 2009 году стоили 206 млн руб., а вовсе не 700 000. Ссылаясь на существенное изменение обстоятельств и нарушение договора, истец просил расторгнуть договор купли-продажи.

АС Адыгеи так и поступил. Он объяснил решение необходимостью толковать договоры совместно, потому что они «взаимосвязаны и преследуют одни и те же цели». При этом арбитраж отклонил доводы ответчиков. Он не принял во внимание платежное поручение на перечисление 10 млн руб. Яхутлю, поскольку там не было отметки банка и некоторых других реквизитов. Суд не счёл пропущенным срок исковой давности, ведь он начался, когда Яхутль предложил урегулировать дело миром в 2014 году. «Ранее этой даты обратиться за судебной защитой оснований не было», – объяснил АС Адыгеи.

Его решение исправил 15-й арбитражный апелляционный суд. Если результаты в бизнесе не были достигнуты – это следствие обычного предпринимательского риска, а последствия банкротства отражаются на всех учредителях предприятия. В деле нет доказательств, что ответчики злонамеренно скрыли 25 млн руб. с прибыли – этой прибыли просто не было. По мнению 15-го ААС, из текста договоров не следует, что судьба купли-продажи зависит от корпоративного соглашения. Если бы стороны хотели это увязать – ничего им не мешало включить эти условия в единый договор, рассудила апелляция.

Далее она проанализировала, как исполняли свои обязательства ответчики. Они заплатили по долгам «Адыгейскнефтехима» и вкладывались в производство. Что касается передачи 10 млн руб. Яхутлю, здесь апелляция учла утверждение из переписки, что эти деньги были «по устному распоряжению перечислены близкому родственнику». Да и сам Яхутль не заявлял официальные претензии на эту сумму. Он пытается вернуть проданную в 2009 году долю, но не возвращает ответчикам их вложения – здесь апелляция увидела злоупотребление правом и отказала в иске. Решение устояло в кассации.

Корпоративное акционерное соглашение

Владелец 40% акций АО «Рузам» Гази Лугуев был недоволен решением ООО «РНГС Трейдинг» (60%) – второго акционера – продать помещения «Рузама» стоимостью 7,8 млн руб. Он решил оспорить эту сделку в деле № А40-133036/2016. Лугуев утверждал, что сделка крупная, но не получила одобрения на общем собрании участников. Но суды отвергли эти заявления, потому что, согласно уставу, крупной считается сделка от 10 млн руб.

Помимо этого, суды оценили «генеральное соглашение о взаимоотношениях между обществом и его акционерами». Согласно этому документу, права покупателя как акционера [имеется в виду Лугуев – «Право.ru»] распространяются только на один объект с другим адресом. АС города Москвы по этой причине решил, что Лугуев не имеет права на иск. Истец не согласился с этим и подал апелляционную жалобу. Он настаивал, что генеральное соглашение – это, по сути, акционерное соглашение. И оно недействительно, поскольку переход прав на акции был зарегистрирован позже.

Но 9-й ААС отверг эти аргументы. Он использовал аналогию с ч. 10 ст. 67.2 ГК, которая устанавливает, что правила о корпоративном договоре применяются к соглашению о создании хозяйственного общества, если иное не следует из закона или сути соглашения. По этой причине генеральное соглашение нельзя признать недействительным, решила апелляция. А значит, Лугуев не имеет влияния на отношения общества по поводу других объектов, чем указанных в договоре.

Алена Пушкарская* купила смартфон Sony Xperia M5 Dual E5633 за 27 000 руб. в октябре 2016 года, а в феврале 2017-го отнесла его в ремонт по гарантии в ООО «Сота-Сервис» (какая с ним была проблема – в судебных актах не уточняется). Получив телефон после ремонта, Пушкарская обнаружила, что защитное стекло разбито, а затем он перестал включаться. Она потребовала, чтобы «Сота-Сервис» выплатил ей двукратную стоимость смартфона, но фирма отказала. В ответ Пушкарская обратилась в суд, где ее права защищало Общероссийское общественное движение в защиту прав и интересов потребителей «Объединение потребителей России». Истица потребовала компенсировать двукратную стоимость устройства – 53 980 руб., 10 000 руб. убытков, 5000 руб. компенсации морального вреда и «потребительский» штраф в размере 50% от требований, не удовлетворенных в срок.

Забыли про Пленум

Хотя Пушкарская предъявила накладную, что сдавала телефон в «Сота-Сервис», компания настаивала, что не виновата в поломке. Ее представитель в суде пояснил, что гаджет отправили в вышестоящий сервисный центр – ООО «РСС». Именно эта компания, в которой сделали гарантийный ремонт, должна отвечать по иску, указывал юрист «Сота-Сервиса».

С такой логикой согласились два суда. В накладной указано, что «Сота-Сервис» оставляет за собой право передать аппарат в вышестоящий сервисный центр. В суд надо подавать на компанию, которая чинила телефон, указали две инстанции. Но «Объединение потребителей России» отказывалось менять ответчика и настаивало на своей правоте. Его услышали в Верховном суде, куда общество подало жалобу.

Гражданская коллегия ВС напомнила положения Гражданского кодекса, а также их толкование. Если должник поручил исполнить обязательство третьему лицу, отвечает все равно должник – такое указание дал Пленум ВС со ссылкой на п. 6 ст. 313 ГК и ст. 403 ГК (п. 22 постановления от 22 ноября 2016 г. № 54). Иными словами, кому бы фирма не передала чинить телефон – претензии по качеству ремонта надо предъявлять все равно ей, следует из определения № 18-КГ18-154. С такими указаниями коллегия под председательством Елены Гетман отправила дело на новое рассмотрение в апелляцию.

Чтобы застраховаться от возможных проблем, Спиричева из АБ «Бородин и партнеры» советует внимательно читать документы, которые оформляются перед ремонтом.

* – имя и фамилия изменены редакцией.

Если потребитель судится с продавцом о неисправном гарантийном товаре, то по общему правилу именно продавец должен доказывать, что не виноват в поломке, напомнил Верховный суд в одном из недавних дел. В нем Павел Петриченко* требовал у дилера «Фаворит Технолоджи» 222 895 руб., потраченных на ремонт Opel Astra GTC. Машина 2013 года сломалась в сентябре 2015-го, когда еще была на гарантии. Двигатель неравномерно работал на всех оборотах, постоянно мигал индикатор ESP Service и лампочка «Проверьте двигатель». Поэтому владелец попросил продавца заняться ремонтом. Их переписка растянулась на несколько месяцев.

24 и 26 сентября 2015 года Петриченко направил заявку на ремонт, где указал поломки.2 ноября «Фаворит Технолоджи» направил ответ, в котором написал, что не может сказать, готов ли принять автомобиль на гарантийный ремонт, потому что «не имеет подтвержденной информации о характере и причине неисправности». Чтобы это определить, компания пригласила доставить автомобиль на бесплатную диагностику.11 ноября Петриченко снова направил претензию с требованием незамедлительно принять автомобиль на гарантийный ремонт.23 ноября «Фаворит Технолоджи» сообщил, что готов принять машину в ремонт.23 ноября Петриченко отправил телеграмму, в которой потребовал в течение 10 дней доставить автомобиль на ремонт за счет «Фаворит Технолоджи». Иначе Петриченко пригрозил отремонтировать машину самостоятельно, а расходы взыскать с дилера. Телеграмма не была доставлена из-за отсутствия организации по адресу.

Следом Петриченко сам организовал диагностику и ремонт. Эксперт подтвердил, что на автомобиле в таком состоянии ездить опасно, нужно заменить цилиндры и поршни. Это обошлось в 222 895 руб. Петриченко выставил такой счет дилеру, но тот отказался платить, поэтому владелец отправился в суд. К сумме ремонта он прибавил 690 000 руб. неустойки за неисполнение гарантийного обязательства, 93 616 руб. неустойки за отказ возместить расходы на ремонт и 10 000 руб. в счет возмещения морального вреда.

За чей счет доставка

Районный суд удовлетворил требования частично, снизив неустойку (итоговая сумма из акта вымарана). Это решение отменил Тверской областной суд. Он прислушался к доводам юристов «Фаворит Технолоджи», что дилер не отказывался принять «Опель» на ремонт. По словам представителей компании, они пообещали Петриченко оплатить расходы на эвакуацию, если диагностика подтвердит производственный характер поломки. Однако владелец его не доставил и, по мнению организации, «злоупотребил правом».

Областной суд не нашел вины в поведении дилера, ведь он не отказывался от своих обязательств. Истец не мог требовать незамедлительно отремонтировать машину по гарантии без диагностики. Доставку должен был обеспечить сам клиент, а компания возместила бы ему расходы, рассудила апелляция со ссылкой на п. 7 ст. 18 закона о защите прав потребителей. Кроме того, облсуд решил, что наряд-заказ и письменная консультация Петриченко не подтверждают производственный характер недостатков.

С этим не согласился Верховный суд, который сослался на другое правило из п. 7 ст. 18 закона о том, что доставку крупногабаритного груза для ремонта оплачивает уполномоченная организация. «В своих письмах она не предложила забрать автомобиль к месту ремонта и ничего не сделала для выполнения своей обязанности», – указывается в определении № 35-КГ18-7. Апелляция также проигнорировала мнение эксперта, что на автомобиле было опасно ездить, то есть нельзя было доставить его в ремонт своим ходом.

ВС напомнил, что продавец или иное уполномоченное лицо отвечает за поломки гарантийного товара, если не докажет, что они возникли после его передачи по вине покупателя или третьих лиц (п. 6 ст. 18 закона о защите прав потребителей). Областной суд не учел, что именно «Фаворит Технолоджи» должен был доказать вину владельца машины, чтобы победить в судебном споре. Компания этого не сделала, поэтому гражданская коллегия отправила дело заново в апелляцию.

Логика, закон и бремя доказывания

По словам старшего партнера АБ Яблоков и партнеры Ярослава Самородова, апелляция исходила больше из логики, чем из закона: ответчик не отказался принять автомобиль, вот только покупатель его не предоставил. Только не учла, что закон дает покупателю возможность отремонтировать машину на стороне, а потом выставить счет.

Продавец вел себя недобросовестно, потому что не организовал приемку и доставку машины к месту диагностики, говорит старший юрист Athaus Legal Сусана Киракосян.

В суде некоторые продавцы ошибочно полагают: «кто идет в суд – тот и доказывает», говорит Яблоков. Но часто они могут выбирать такую позицию намеренно, чтобы затягивать процесс и показывать, что с них так легко денег не получить. В то же время бремя доказывания может распределяться по-другому, замечает Киракосян. Если товар без гарантии или недостаток возник после гарантийного срока – доказывать причину должен покупатель.

* – имя и фамилия изменены редакцией.

Приведу две случайные новости последних месяцев, но список можно продолжать бесконечно. В Калифорнии открылось кафе с кухней-автоматом, бургеры для гостей жарит робот без участия человека. В Китае масштабируется проект магазинов самообслуживания: в нем нет ни одного сотрудника, посетители оплачивают товары самостоятельно, а компьютерное зрение следит, чтобы никто не унес с собой ничего лишнего.

Юристы – не повара и не охранники на кассе, их работу перепоручить искусственному интеллекту сложнее, но прогресс добирается и сюда. В российском инфополе первая ассоциация с этой темой – выступления Грефа и увольнения в Сбербанке. В мире у движения за автоматизацию нет явного лидера. Международная ассоциация искусственного интеллекта и закона проводит конференции и принимает научные доклады, но крайне далека от практики. Множество мелких стартапов решают небольшие практические задачи, но и им далеко для полноценного робота-юриста.

Самое очевидное и самое безопасное применение AI – чтение. Нейросетка не принимает никаких решений, а только подсказывает человеку. Американский casetext разработал систему умного поиска подходящих судебных прецедентов. Механика проекта очень проста: пользователь загружает в систему документ, AI ищет в базе всё, что ему кажется подходящим к данному делу. Отличие стартапа от «Консультанта Плюс» и его аналогов в интеллектуальности поиска, запрос не разбивается на отдельные ключевые слова, casetext пытается использовать именно смысл прецедента.

Доступ к сервису продается по подписке, базовая цена без скидок составляет $120 в месяц – на самом деле очень дешево, если он хоть пару раз за месяц что-нибудь находить будет, то с учетом стоимости часа американского юриста вложения уже отобьются. Обычный же человек может использовать casetext, по сути, бесплатно – недельный тестовый период есть, а что ещё непрофессионалу может понадобиться? Ради двух разнесенных во времени поисков можно и два раза зарегистрироваться.

Проекту пять лет, но действительно массовым он пока не стал. Инвестиции привлек тоже не очень большие по американским меркам, 20 млн за всё время. Куш при этом впереди огромный: в США 1 300 000 юристов, даже по $20 в месяц с каждого – это очень неплохой рынок.

Стартап Ravel Law читает и анализирует американские судебные прецеденты. От casetext он отличается тем, что берет как входную точку для поиска не документ, а человека. Принятие решения в процессах часто крайне субъективно, и ключевую роль играет личность судьи. Напомню знаменитое исследование, которое популяризовал Канеман в книге «Thinking, Fast and Slow»: в среднем самые мягкие приговоры выносятся в начале дня или после обеда, самые жесткие – перед перерывом, результат статистически значим. Конечно, не требуется никаких стартапов и нейронных сетей, чтобы добиваться выгодного времени слушаний, но субъективизм проявляется не только как реакция на чувство голода.

Ravel Law структурирует все предыдущие процессы судьи и вытаскивает скрытые закономерности его поведения. Какие аргументы он любит, какая стилистика его раздражает, какие прецеденты цитирует в решениях. Знание таких особенностей позволяет адвокату лучше готовиться к делу и апеллировать к правильным струнам в душе судьи.

LawGeex берет на себя больше ответственности и рекламируется как сервис электронного юриста. Робот пока ещё маленький и глупенький и скорее помогает живому человеку, чем его заменяет, но лиха беда начало.

Заявленный функционал – проверка договоров по чек-листу, принятому в данной корпорации. «Мы не подписываем договоров с возможным штрафом больше X», «мы не подписываем договоров, которые не можем разорвать за три месяца» – что-то в таком духе. LawGeex подчеркивает неправильные абзацы и передает дальше человеку на проверку и спор с контрагентом. В суть бизнес-договоренностей AI, конечно, не влезает. Так глубоко, впрочем, и не каждый юрист лезет.

Стартап рекомендует использовать технологию в неважных договорах – при подписании NDA, текущих закупках и тому подобных ситуациях, когда всё ясно и цена ошибки мала. Пиарные презентации обещают сократить время согласования таких документов до часа. Впрочем, активные продажи LawGeex пока не ведет, видимо, качество продукта ещё недостаточно.

Стартап потратил на разработку $9,5 млн инвестиций и привлек в апреле раунд ещё на 12 млн.

После чтения наступает время написания. В идеальном мире AI будет не помогать юристу, а заменит его целиком. Технологиям до этого ещё далеко, то что есть на рынке – автоматизация стандартизованных действий, а не истинная интеллектуальная работа. Откровеннее всех разницу демонстрирует стартап DoNotPay – робот-юрист для простых неприятностей. Предположим, у пользователя случилась типовая городская проблема. Например, пришел штраф за неправильную парковку уже проданного автомобиля. Человек заходит на сайт стартапа, находит свой случай и проходит через последовательность вопросов: «как вас зовут?», «какой номер штрафа», «когда вы продали машину?». Журналисты называют этот процесс «чат-ботом», но явно льстят: в диалоге нет никакой вариативности или понимания смысла, сервис просто по очереди текстовые поля показывает.

Когда квест заканчивается, DoNotPay вставляет полученные ответы в стандартную форму, предлагает её распечатать и с ней идти жаловаться. Юрист не нужен, деньги сэкономлены, клиент доволен, для типового случая ему действительно больше ничего не надо. К AI, разумеется, все это никак не относится, но какая разница, что сидит внутри у механического турка. DoNotPay максимально прост и почти анекдотичен, но завтра по той же модели будут работать и более серьезные проекты. Прогресс отрасли уже не остановить.

Если участник дела подал документы позже срока, установленного судьей, – это не всегда значит, что он опоздал, следует из решения АС Московского округа по делу о банкротстве банка «Народный Кредит» (дело № А40-171160/2014). Агентство по страхованию вкладов пыталось привлечь трех контролирующих лиц к ответственности на 18 млрд руб. и доказывало, что они выдавали заведомо невозвратные кредиты.

Арбитражный суд города Москвы отложил рассмотрение дела. Он предложил представить отзывы и дополнительные бумаги до 26 февраля 2018 года. Судья предупредил, что в случае опоздания не будет принимать документы и рассмотрит дело по имеющимся доказательствам. Так и случилось, потому что АСВ передало копии договоров и других бумаг 2 марта. Суд не стал приобщать эти доказательства к делу и на заседании 5 апреля решил отказать в иске. Такого же мнения оказалась и апелляция.

АС Московского округа, наоборот, встал на сторону АСВ. «Он сдал дополнительные доказательства в суд 2 марта к заседанию, назначенному на 5 апреля, то есть более чем за месяц», – написано в постановлении. Таким образом, документы по делу были раскрыты заранее. АСВ имеет право ссылаться на доказательства, с которыми другие участники дела были ознакомлены заблаговременно, указала кассация на п. 5 ст. 65 АПК. Спор она указала пересмотреть.

Наказать директора за недостачу

Станет ли бывший директор «ГВСУ Монолит» Николай Харламов отвечать за недостачу товарно-материальных ценностей (ТМЦ) на 25,2 млн руб., решали суды в деле № А40-124820/2017. Первоначальная недостача была почти в два раза больше: инвентаризация в конце 2015 года недосчиталась имущества на 47,9 млн руб. Служебная проверка, которую провели уже после увольнения Харламова в 2016-м, сократила эту сумму вполовину.

Единственный акционер компании, АО ХК «ГВСУ «Центр», решил взыскивать убытки с гендиректора. Дело в том, что работники, которые отвечали за движение ТМЦ, не подписывали договоров о полной материальной ответственности. Поэтому акционер обвинил в недосмотре Харламова. Но бывший директор не признал претензий и напомнил, что в компании работала инспектор по кадрам – она и должна была заключать договоры с сотрудниками.

Первая инстанция удовлетворила иск и согласилась, что Харламов не обеспечил сохранность имущества. Апелляция, наоборот, решила, что требования не доказаны. 9-й ААС напомнил, что служебная проверка, которая установила итоговый размер убытков, проводилась уже после увольнения Харламова и без его участия. В «ГВСУ-Монолите» действительно работала инспектор отдела кадров, и в ее трудовые обязанности входило заключение договоров о полной материальной ответственности. Директор делегировал ей эти полномочия, объяснила апелляция. Кроме того, она выяснила, что большинство работников, отвечавших за недостачу, были уволены с апреля по ноябрь 2016 года, когда Харламов не работал в «ГВСУ-Монолите» и не мог привлечь их к материальной ответственности.

АО ХК «ГВСУ «Центр» пожаловалось в АС Московского округа. Правда, в ходе заседания его представитель не смог ответить на вопросы судей о конкретных причинах недостачи – было ли это хищение или неправильное оформление документов. Юрист истца объяснил, почему сумма снизилась почти наполовину: в ходе проверки появлялись новые документы, которые объясняли отсутствие имущества.

Харламов возражал, что на него несправедливо возлагать ответственность, ведь акционер выявил конкретных сотрудников, которые виноваты в недостачах. К тому же два суда отказались назначать бухгалтерскую экспертизу, так что сумма не проверена.

АС МО отправил дело на пересмотр, потому что нижестоящие инстанции не установили причин исчезновения ТМЦ. Это нужно было сделать, ведь проверка в два раза снизила сумму ущерба и установила, кто был причастен к недостаче. Кроме того, суды не ответили, повлияют ли их решения на этих причастных или на инспектора по кадрам. Иными словами, суды не установили круг лиц, участвующих в деле. АС МО предписал разобраться в этом при новом рассмотрении дела, а также решить, нужна ли бухгалтерская экспертиза.

Как правильно заключить договор после аукциона

В деле № А40-240384/17 суды решали, справедливо ли включать «Индастриал Модуль» в реестр недобросовестных поставщиков. Компания одержала победу в аукционе на поставку комплектующих для ООО «Транснефть-Дальний Восток», но заключила договор с опозданием. За это ФАС включила ее в «черный список», а компания оспорила это в суде. Две инстанции согласились, что вина поставщика не доказана. Это покупатель вовремя не передал договор: он сделал это по электронной почте, хотя стороны не достигли договоренности заключать сделки по e-mail. Закупочная документация тоже не содержала информации о способах подписания договора. Кроме того, «Транснефть-Дальний Восток» не предоставила доверенность на лицо, которое подписало договор от ее имени.

АС МО отменил акты нижестоящих инстанций и решил, что они не уделили внимания доводам ответчика. По его мнению, договор вполне можно было заключить по e-mail даже без упоминания об этом в тексте соглашения. П. 2 ст. 434 ГК позволяет заключить договор в письменной форме не только в виде одного документа, но и с помощью электронных документов, если каналы связи позволяют установить адресанта. Кроме того, добросовестный поставщик, который сомневается в полномочиях представителя контрагента, должен потребовать от него доверенность, а не отказываться от подписания договора. Кассация обратила внимание на эти доводы и предписала пересмотреть дело.

Претензионный порядок и исковая давность

Как правильно считать срок исковой давности, напомнила кассация в деле № А40-187969/2017. В нем ООО «Градди» взыскивало пени с ООО «Гевит» за просрочку поставки в размере 4,7 млн руб. Истец должен был получить оборудование, оплаченное в лизинг, по двум спецификациям. По первой товар был поставлен в сентябре 2014 года вместо июля, по второй – 26 сентября, а не 9 сентября 2014 года. «Градди» решило получить деньги за просрочку и отправило исковое заявление 27 сентября 2017 года. Истец приложил к иску претензию, которая была направлена 8 сентября 2017 года. По мнению «Градди», обязательная досудебная стадия прерывала срок течения исковой давности. Но две инстанции решили, что компания опоздала. Она должна была узнать о нарушении своих прав в первый день просрочки по каждой из поставок.

Истец пожаловался в АС Московского округа, который разделил его точку зрения, что обязательный претензионный порядок прерывает течение срока исковой давности. Это предусмотрено п. 3 ст. 202 ГК. А если стороны в договоре предусмотрели претензионный порядок, но не согласовали срок рассмотрения претензий – срок исковой давности прерывается на 30 дней (ч. 5 ст. 4 АПК). С этими и другими комментариями дело направилось на пересмотр в Арбитражный суд города Москвы.

Апелляционная коллегия рассмотрит 21 дело. Два из них судейские:

– Летом этого года авиакомпания «Победа» обратилась в Верховный суд с требованием признать незаконным пункт правил перевозки ручной клади, который обязывает перевозчика принимать на борт вещи сверх нормы в 5 кг – рюкзаки, дамские сумки, букеты и костюмы в портпледе. Всё, за исключением «социально значимых предметов» – лекарств, детского питания, переноски и медоборудования, не должно перевозиться бесплатно, посчитали представители лоукостера группы «Аэрофлот». На заседании в ВС представители авиакомпании настаивали, что спорную норму приняли без учета технических характеристик самолетов, а вещи в салоне просто некуда класть (см. «Победа» проиграла: суд не позволил перевозчику сократить бесплатную ручную кладь»). Ответчиками по этому делу выступили Минюст и Минтранс. Представители этих ведомств уверяли, что спорная норма является законной и из всех авиакомпаний вызывает претензии только у «Победы». Судья Юрий Иваненко отказался удовлетворять иск, теперь перевозчик постарается убедить в своей правоте апелляцию ВС.

– Мировой судья из Краснодарского края Виктор Воробьев в 2016 году возмутился системой распределения дел в регионе между ним и его коллегами. После этого в отношении судьи назначили две проверки. Обе выявили ряд нарушений в работе судьи: от недочетов в делопроизводстве до ошибок в подсудности. Краевая ККС в начале 2017 года лишила судью полномочий, сославшись на неудовлетворительные результаты проверочных мероприятий и прогулы курсов повышения квалификации. Тогда тот попытался вернуть себе мантию в дисциплинарной коллегии Верховного суда, но неудачно (см. «Верховный суд не вернул мантию судье-«путешественнику»). А в начале этого года СКР попросил у региональной ККС согласия на возбуждение уголовного дела в отношении Воробьева, инкриминировав экс-судье «мошенничество» (ст. 159 УК). По версии следствия, мировой судья получил 200 447 руб. за дни, в которые фактически отсутствовал на работе. ККС признала доводы следствия обоснованными и «выдала» бывшего судью сотрудникам СКР. ВККС оставила такое решение без изменений. Тогда Воробьев обжаловал акт Высшей квалифколлегии в ВС, но тоже безуспешно. На следующей неделе это дело изучит апелляция.

– Весной этого года ВККС разрешила заключить под стражу экс-судью АСГМ Ирину Баранову. Ее судейский статус приостановили после того, как против нее возбудили дело о подстрекательстве к даче взятки и крупном мошенничестве (ч. 4 ст. 33 и ст. 291 и ч. 4 ст. 159 УК). Суд определил заключить ее под стражу на два месяца с момента ее фактического задержания. По версии следствия, Баранова помогла бизнесменам Михаилу Чернову и Михаилу Балакиреву, которые пытались провести рейдерский захват части особняка в центре Москвы. Здание на Гоголевском бульваре, д. 3 принадлежало компании «Эквисман». Как утверждают представители следствия, за €100 000 и $4000 судья пообещала, что уговорит свою коллегу Юлию Беспалову (Кухаренко) вынести «нужное» решение – о признании права собственности на особняк площадью 920 кв. м и стоимостью $50 млн за компанией «Аквамарин Лимитед» (дело № А40-139953/2010). Заключенный в декабре 2007 года договор купли-продажи между «Аквамарином» и другим офшором – «Эквисман холдингс лимитед» – тогда признали недействительным, а через несколько месяцев «Эквисман» признали потерпевшим по этому уголовному делу. Чернов и Балакирев были впоследствии осуждены за мошенничество на семь и девять лет. А сама судья в 2013 году уехала в США и не возвращалась. Адвокат Барановой попытается отменить решение Высшей квалифколлегии в апелляции ВС.

В административной коллегии назначено 66 дел. В их числе:

– Весной этого года по приказу главы Кемеровского областного суда Алексея Кирюшина в отношении судей городских судов Кемеровской области провели проверочные мероприятия. По их итогам выяснилось, что судья Беловского городского суда Андрей Шпирнов допускал с 2016 по 2018 год в своей работе систематические нарушения: не извещал надлежащим образом стороны разбирательств и выносил решения без их участия, не привлекал к спорам заинтересованных лиц и т. д. По представлению Кирюшина региональная ККС вынесла Шпирнову предупреждение. Тот не согласился с этим решением и обжаловал его в Кемеровском облсуде. Он уверял, что спорные нарушения являются разовыми судебными ошибками, за которые его не нужно «предупреждать». Однако суд доводы заявителя признал необоснованными (дело № 3а-396/2018). Теперь судья будет доказывать свою правоту в ВС. Четыре года назад Шпирнова уже пытались лишить мантии за подобные нарушения: рассмотрение дел без должных доказательств и вызова заинтересованных лиц. Но дисциплинарное судебное присутствие тогда вернуло ему судейские полномочия.

– В феврале этого года Верховный суд Республики Татарстан вынес обвинительный приговор членам группировки «Казаевские»: Дмитрию Бикбулатову и Альберту Кошкину дали 24,5 года лишения свободы, Алексею Тарасову – 24 года, Александру Бикбулатову – 18 лет, Сергею Бикбулатову – 17 лет, а Андрей Морозов отправится за решетку на 14 лет. По версии следствия, с начала 90-х годов эта банда, входившая в ОПГ «Юдино», держала под криминальным контролем ряд магазинов и кафе в поселке Юдине. Преступники долгое время оставались безнаказанными, запугивая свидетелей и избавляясь от улик. Всего на счету обвиняемых 14 эпизодов преступной деятельности, в том числе пять убийств, установили сотрудники правоохранительных органов. Членов группировки удалось задержать лишь в 2013 году, но свою вину они так и не признали. Следствие и судебное разбирательство длились пять лет. Адвокаты осужденных из-за этого обратились в ВС с требованием взыскать в пользу своих доверителей компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство в разумный срок.

В гражданской коллегии должно состояться 32 дела. Среди них:

– Антон Семичкин* в 2013 году получил заём в микрофинансовой организации «Домашние деньги», но эти средства фирме так и не вернул. Компания наняла коллекторские агентства «ЮСБ» и «Кредитэкспресс Финанс», чтобы те помогли вернуть долг. Коллекторы сумели узнать номер Анны Семичкиной*, матери заемщика, и стали звонить ей, сообщая о задолженности сына. Кроме того, агентства послали Семичкиной несколько писем с предложением выплатить долг за своего близкого родственника. Мать должника возмутило такое поведение коллекторов, и она обратилась в суд с требованием признать действия «ЮСБ» и «Кредитэкспресс Финанса» незаконными и взыскать с этих фирм компенсацию морального вреда за частые звонки и письма. Две инстанции отказали в иске, сославшись на то, что ответчики никаких незаконных действий не совершали и моральный вред не наносили (дело № 02-1525/2016). Суды указали на то, что коллекторы не принуждали Семичкину платить по долгам сына. Истец не согласилась с решениями нижестоящих инстанций и обжаловала их в ВС.

– Олег Зайкин* приобрел в магазине «Медиа-Маркт» телевизор Sony за 253 000 руб. Но через полгода после покупки монитор сломался и просто перестал включаться. Зайкин повез телевизор в гарантийный сервисный центр «Владон», который был указан в договоре купли-продажи монитора. В этом соглашении, кроме всего прочего, указано, что ремонт товара должен длиться не дольше двух недель. Но потребитель получил обратно свою покупку лишь через четыре месяца. После этого недовольный покупатель решил расторгнуть соглашение купли-продажи телевизора и получить обратно свои деньги с компенсацией морального вреда. Первая инстанция отказала в иске заявителю, а апелляция его требования удовлетворила (дело № 33-38/2018). Теперь в спорной ситуации разберется ВС.

В экономколлегии состоится 16 споров. Среди них:

– Агентство по страхованию вкладов оспорило сделки Национального банка развития бизнеса, у которого весной 2014 года отозвали лицензию. Речь идет о продаже нежилой недвижимости в Москве бизнесмену Магомеду Заглиеву за 82 млн руб. и цепочке операций, которыми кредитная организация, по мнению агентства, прикрыла первую сделку. Банк купил векселя у ООО «Лексис Гарант», которое перечислило деньги ООО «Агросервис», а то перевело средства Заглиеву. Их предприниматель получил в виде займа, после чего и заплатил по договору банку. Перечисленные сделки успели провести всего за один день. В АСВ уверены, что реальная цель этих операций – прикрыть передачу недвижимости физлицу без предоставления встречного исполнения, а деньги, уплаченные покупателем, на самом деле принадлежали кредитной организации. Три инстанции не согласились с трактовкой ситуации агентством (дело № А40-76551/2014). Суды указали, что Заглиев оплатил покупку нежилых помещений, а другие спорные операции в этой истории не затрагивают права и интересы банка как должника. Кроме того, суды заметили, что АСВ в своем иске сослалось на оспоримость подозрительных сделок должника (ст. 61.2 закона о банкротстве), но пропустило годичный срок исковой давности. Агентство должно было узнать об основаниях для оспаривания этих сделок еще летом 2014 года, а требования заявило лишь в ноябре 2015 года. АСВ не согласилось с мнениями нижестоящих инстанций и обжаловало их в ВС. В своей жалобе заявитель предложил считать цепочку спорных сделок притворными, для которых срок исковой давности составляет три года. Экономколлегия отменила все акты по этому делу и отправила его на новое рассмотрение в первую инстанцию, попросив АСГМ внимательнее изучить спорные операции и проверить ликвидность векселей. Второй круг завершился снова не в пользу конкурсного управляющего должника, и спор опять дошел до ВС.

– Сотрудники МИФНС № 14 по Республике Татарстан проверили деятельность индивидуального предпринимателя Наиля Гаязова за 2011–2013 годы. По итогам этих мероприятий инспекция доначислила бизнесмену 7,8 млн руб. НДФЛ, штраф и пени – в общей сложности еще 4,7 млн руб. На счетах коммерсанта таких денег не оказалось, поэтому налоговики стали взыскивать долг за счет имущества должника в судебном порядке. Две инстанции признали такой подход инспекции обоснованным (дело № А65-26432/2016). Но первая кассация отменила выводы нижестоящих судов. Окружной суд указал на возможность применить в спорной ситуации налоговую амнистию (Федеральный закон № 436-ФЗ от 28 декабря 2017 года) по отношению к Гаязову. В п. 2 ст. 12 этого закона поясняется, что можно списать недоимку, которая образовалась на 1 января 2015 года и числилась за предпринимателем на дату принятия решения о списании. Новелла вступила в силу уже после принятия решения апелляцией в этом деле. Но кассация решила, что нововведение должно иметь обратную силу, так как улучшает положение налогоплательщика. Налоговики не согласились с такой логикой ВС и обратились в ВС. По мнению инспекции, подход окружного суда противоречит буквальному содержанию п. 2 ст. 12 закона № 436-ФЗ. Эта норма разрешает списать лишь те долги, о которых инспекция знала, а не выявила в ходе проверки, утверждают заявители жалобы.

Коллегия по уголовным делам изучит 27 жалоб.

Самая резонансная из них – по делу банды петербургских националистов «Невоград-2». В группировку входили 18 молодых людей, половина из которых еще даже не достигла совершеннолетнего возраста. Их главарём являлся работник «Водоканала» Андрей Колесников. Следователи установили, что злоумышленники несколько лет совершали в Санкт-Петербурге нападения на выходцев из Средней Азии. Самым громким эпизодом стало убийство 50-летнего приезжего из Узбекистана в 2013 году, после которого преступников и удалось задержать. Расследование этого дела длилось три года, а судебные слушания заняли еще два. Весной этого года Санкт-Петербургский городской суд приговорил Колесникова к 16 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Другие члены банды получили от 4,5 до 9 лет, а один и вовсе отделался условным сроком. Теперь обоснованность такого решения изучит ВС.

Президиум рассмотрит 11 дел, а коллегия по делам военнослужащих – семь.

* – имена и фамилии действующих лиц изменены.

Еще по теме:

  • Годинцово транспортный проезд д3 Складской комплекс «Одинцово» Местонахождение Местонахождение Одинцово г.Минское ш., 11 км от МКАД Складской комплекс «Одинцово» расположен в г. Одинцово Московской области по адресу: […]
  • Выплаты по москве при рождении второго ребенка Как получить пособия и другие выплаты при рождении ребенка? В связи с рождением ребенка полагаются различные государственные пособия, денежные выплаты и другие льготы. Для их получения […]
  • Договор займа между физ лицами с процентами образец ДОГОВОР ЗАЙМА ДЕНЕГ С ПРОЦЕНТАМИ МЕЖДУ ФИЗИЧЕСКИМИ ЛИЦАМИпроект, образец, форма, бланк, шаблон, примерпростая письменная форма сделки (без нотариуса) 2018 год ДОГОВОР займа денег с […]
  • Управление имуществом оренбурга КУИ г. Оренбурга КУИ г. Оренбурга зарегистрирована по адресу г.Оренбург, ул.Советская, д.60, 460000. Председатель комитета по управлению имуществом города Оренбурга организации КОМИТЕТ ПО […]
  • Дивноморское земельный участок купить Купить участок недорого без посредников в селе Дивноморское Средняя стоимость недорогого участка земли в селе Дивноморское 10 000 000 рублей, цена за сотку - 30 000 рублей. в сосновом […]