Преюдиция коап рф

Рубрики Публикации

Преюдиция в административном процессе

Вопрос-ответ по теме

По одному и тому же составу административного правонарушения уполномоченным органом были привлечены к ответственности юридическое лицо и должностное. В Арбитражном суде было обжаловано решение административного органа. Суд отказал в удовлетворении жалобы. В порядке апелляционного производства решение Арбитражного суда не обжаловалось. Было обжаловано постановление о привлечении к административной ответственности и должностного лица в суде общей юрисдикции. Может ли судья при рассмотрении административного дела в отношении должностного лица в качестве доказательства совершения административного нарушения ссылаться на вступившее в силу решение Арбитражного суда?

КоАП РФ не содержит норм, аналогичных положениям ст.61 ГПК РФ, частям 2-4 ст.69 АПК РФ и ст.90 УПК Российской Федерации, следовательно, такое понятие как преюдициальная сила судебного решения в административном процессе отсутствует. Практика же по таким делам также двойственная. Поэтому суд по Вашему делу может рассматривать доказательство в виде вступившего в силу решения арбитражного суда по своему усмотрению.

Пример решения, в котором отрицается преюдиция: Решение Мурманского областного суда от 14.02.2012г №21-20/2012 (21-365/2011).

Судебная практика, в которой применятся преюдиция:

1. Решение Хабаровского краевого суда от 16.08.2011 г. № 21-466/2010.

2. Решение Ленинградского областного суда от 14 июня 2011 года Дело N 7-368/2011.

В отношении обратной ситуации, когда раньше по времени было рассмотрение или оспаривание по делу об административном правонарушении в суде общей юрисдикции, а затем дело рассматривается в арбитражном суде, дана оценка в п.16.2 Постановления Пленума ВАС РФ, ВАС РФ от 02.06.2004 № 10.

Обоснование данной позиции приведено ниже в материалах «Системы Юрист».

1. Решение Хабаровского краевого суда от 16.08.2011 г. № 21-466/2010

«Решение, которым указанные доказательства ранее признаны недопустимыми, вынесено Арбитражным судом Хабаровского края 24 мая 2011 года.

Решение Железнодорожного районного суда г.Хабаровска, которым постановление о привлечении Рыбникова А.А. к административной ответственности по ст.7.22 КоАП РФ оставлено без изменения, было вынесено 06 июля 2011 года, то есть после решения арбитражного суда.

В решениях арбитражного суда и районного суда оценены с противоположных позиций одни и те же обстоятельства, касающиеся доказанности факта совершения вмененного правонарушения.

Судебная власть в Российской Федерации является единой и осуществляется судами общей юрисдикции и арбитражными судами.

При ситуации, когда одни и те же обстоятельства арбитражные суды и суды общей юрисдикции оценивают по-разному, нарушаются права граждан на судебную защиту и определенность судебных решений, а также этим подрываются основы судебной власти.

При возникновении подобных коллизий следует руководствоваться теми обстоятельствами, которые установлены и оценены вынесенным первым по времени судебным решением.

Поскольку в данном случае решение арбитражного суда вынесено первым, то следует руководствоваться той оценкой доказательств, которая дана в этом решении.

При указанных обстоятельствах постановление должностного лица и решение судьи районного суда подлежат отмене с прекращением производства по делу в связи с недоказанностью обстоятельств, на основании которых было вынесено постановление*

2. Решение Ленинградского областного суда от 14 июня 2011 года Дело N 7-368/2011

«Доводы жалобы о том, что данное правонарушение носит длящийся характер ввиду нарушения работодателем ст.234, 236 ТК РФ, так как общество до настоящего времени не выплатило работнику Т. неполученный заработок, денежную компенсацию, являются необоснованными, поскольку решением. городского суда Ленинградской области от 03 сентября 2010г., вступившим в законную силу ДАТА., Т. отказано в удовлетворении иска к ЗАО «Интро-Пелла» о восстановлении на работе, взыскании заработной платы и др. (л.д.31).

Данное решение Кировского городского суда Ленинградской области от 03 сентября 2010г. имеет преюдициальное значение*, свидетельствует об отсутствии правовых оснований для выплаты работнику работодателем заработной платы, денежных компенсаций.»

Преюдиция в производстве по делам об административных правонарушениях (Новиков А.В.)

Дата размещения статьи: 14.04.2015

Прежде всего в преддверии раскрытия темы хочется сказать несколько слов о самом понятии «преюдиция». В настоящее время приобрел актуальность термин «административная преюдиция». Вероятно, это произошло с легкой руки бывшего Президента Российской Федерации Д.А. Медведева, который еще в 2009 г. призвал к более широкому использованию административной преюдиции , под которой понимается привлечение лица к уголовной ответственности, если оно в течение определенного периода после одного или двух административных взысканий за правонарушение совершит такое же правонарушение . В таком качестве преюдиция хоть и называется «административная», но относится к сфере уголовной юстиции. Между тем в нашем случае речь хоть и пойдет о правилах доказывания, но только в рамках не уголовного процесса, а производства по делам об административных правонарушениях.
———————————
Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию от 12 ноября 2009 года // Российская газета. 2009. 13 ноября.
См., например: Чикин Д.С. Преступление с административной преюдицией как вид сложного единичного преступления // Российский следователь. 2012. N 23. С. 17.

Решения судов общей юрисдикции, вынесенные по делам об административных правонарушениях, имеют преюдициальное значение для судебного разбирательства дел в порядке, предусмотренном арбитражно-процессуальным, гражданским процессуальным и уголовно-процессуальным законодательством. Но вместе с тем самому законодательству об административных правонарушениях не известен институт преюдиции. КоАП Российской Федерации не содержит норм, аналогичных положениям ст. 60 ГПК Российской Федерации, частям 2 — 4 ст. 69 АПК Российской Федерации и ст. 90 УПК Российской Федерации. Причин такого регулирования несколько. Обратим внимание на следующие из них.
Во-первых, законодательство об административных правонарушениях Российской Федерации в значительной степени воспроизводит законодательство об административных правонарушениях РСФСР. В свою очередь, последнее не оперировало преюдицией. Этот институт ему не был знаком. Поэтому введение явилось бы новеллой. Однако научно-теоретических предпосылок к такому нововведению не было.
Во-вторых, уголовно-процессуальное, арбитражно-процессуальное и гражданское процессуальное законодательство говорит о преюдициальности именно судебного решения. Вместе с тем законодательство об административных правонарушениях устанавливает фактически тождественные правила рассмотрения дела об административном правонарушении судьей и органами, должностными лицами. И это недифференцированное правовое положение суда и иных лиц, рассматривающих дела об административных правонарушениях, само по себе исключает возможность введения института преюдициальности в законодательство об административных правонарушениях по аналогии с иным отраслевым процессуальным законодательством.
В-третьих, давность привлечения к административной ответственности по общему правилу составляет два месяца (по делу об административном правонарушении, рассматриваемому судьей, — три месяца). Гражданские, арбитражные и уголовные дела, как правило, рассматриваются в течение гораздо более продолжительного срока. Отсюда напрашивается вывод о том, что рассмотрение основной массы дел об административных правонарушениях заканчивается ранее рассмотрения иных дел, в рамках которых могут устанавливаться обстоятельства, имеющие значение для разрешения административных дел.
Признаем, что последний довод не лишен логических оснований. Однако сразу можно возразить, указав на следующее. Первое. В указанном ключе можно вести речь о большинстве административных правонарушениях, но не обо всех. Правила же доказывания по делам об административных правонарушений имеют общее значение, т.е. распространяются не на большинство правонарушений, а на все. Второе. В настоящее время четко прослеживается тенденция по увеличению срока давности привлечения к административной ответственности за отдельные правонарушения. В частности, указанный срок за нарушение законодательства Российской Федерации о противодействии терроризму и законодательства Российской Федерации о противодействии коррупции составляет шесть лет (ч. 1 ст. 4.5 КоАП Российской Федерации). Третье. Ширится перечень случаев с особым исчислением данного срока. Так, срок давности привлечения к административной ответственности за административные правонарушения, предусмотренные ст. ст. 14.9, 14.31, 14.31.1 — 14.33 КоАП Российской Федерации, начинает исчисляться со дня вступления в силу решения комиссии антимонопольного органа, которым установлен факт нарушения антимонопольного законодательства Российской Федерации (ч. 6 ст. 4.5 данного Кодекса).
Но тем не менее, несмотря на подобные возражения, возникает вполне уместный вопрос: а нужна ли законодательству об административных правонарушениях преюдиция? Не предопределено ли ее отсутствие практической ненадобностью?
Полагаю, что ответ на поставленные вопросы поможет получить анализ правоприменительной практики. Она противоречива, несмотря на то что КоАП Российской Федерации не предусматривает такого основания освобождения от доказывания, как преюдиция.
Так, с одной стороны, отсутствие института преюдиции в законодательстве об административных правонарушениях обусловливает отказ судов общей юрисдикции в признании правового значения судебных актов . Сразу отметим, что это формально правильное решение. Но вместе с тем, с другой стороны, обращает на себя внимание иная практика, которая фактически игнорирует правовой вакуум и, руководствуясь, по сути, общими правовыми соображениями, рассматривает вопрос о преюдициальности судебных актов в целях подтверждения обстоятельств, подлежащих выяснению по делу об административном правонарушении. Так, в частности, Мурманский областной суд исходит из того, что правовая оценка, которая дана действиям юридического лица в решении арбитражного суда, не может рассматриваться в качестве обстоятельства, имеющего преюдициальное значение для суда общей юрисдикции, рассматривающего дело по факту аналогичного правонарушения, совершенного должностным лицом .
———————————
См., к примеру: решение Московского городского суда от 6 февраля 2012 г. N 7-0224, Постановление Оренбургского областного суда от 27 марта 2013 г. N 4А-168/2013.
Решение Мурманского областного суда от 14 февраля 2012 г. N 21-20.

Конечно же, признаком противоречивости правоприменительной практики является не только приведенное судебное решение и аналогичные ему, в которых содержится отказ на признание преюдициального значения судебного акта по тем или иным существенным основаниям. В действительности встречаются такие судебные решения, в которых признается преюдициальное значение судебного решения, вынесенного по административному , гражданскому или уголовному делам. Для наглядности разберем указанные случаи.
———————————
Постановление суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 10 июля 2013 г. N 4А-139/2013.
Решение Ленинградского областного суда от 14 июня 2011 г. N 7-368/2011.
Постановление Тюменского областного суда от 28 декабря 2010 г.

В первом примере суд пришел к выводу о том, что фактические обстоятельства, установленные постановлением по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.3 КоАП Российской Федерации (управление транспортным средством водителем, не имеющим при себе документов на право управления им, регистрационных документов на транспортное средство), имеют преюдициальное значение по делу о привлечении к административной ответственности этого же лица за совершение правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 «Невыполнение водителем транспортного средства требования о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения» КоАП Российской Федерации.
В этом деле примечательно то обстоятельство, что в силу ч. 1 ст. 23.3 КоАП Российской Федерации рассмотрение правонарушений, предусмотренных ч. 1 ст. 12.3 данного Кодекса, подведомственно органам внутренних дел (полиции), в то время как рассмотрение правонарушений, предусмотренных ч. 1 ст. 12.26 указанного Кодекса, подведомственно мировым судьям (ч. ч. 1 и 3 ст. 23.1 КоАП Российской Федерации). Это означает, что по делу об административном правонарушении суд признал преюдициальное значение постановления должностного лица! Полагаю, что такое допустимо только в тех случаях, когда законность акта проверялась судом в процедуре, отличной от рассмотрения дела должностным лицом, органом. И в этом порядке были установлены те же обстоятельства, на которых основывали свое решение несудебные органы.
В тех случаях, когда постановление выносилось должностными лицами и органами, оно может иметь доказательственную силу как документ (ст. 26.7 КоАП Российской Федерации) и, соответственно, подлежит оценке по правилам ст. 26.11 данного Кодекса. Более подробно об этом скажем ниже, сейчас же отметим, что в самом производстве по делам об административных правонарушениях факты, установленные ранее вынесенными и вступившими в законную силу постановлениями по делам об административных правонарушениях, могут иметь преюдициальное значение. И в данном случае таким фактом является управление конкретным лицом транспортным средством в определенный момент времени, т.е. то, что оно являлось водителем (именно это обстоятельство имеет значение для установления состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП Российской Федерации).
Во втором примере хозяйственное общество как работодатель привлекалось к административной ответственности за нарушение законодательства о труде и об охране труда (ч. 1 ст. 5.27 КоАП Российской Федерации). Парируя доводы стороны, утверждавшей о наличии в действиях общества состава правонарушения, суд сослался на решение суда по гражданскому делу, которым было отказано истцу (работнику) в выплате заработной платы. Преюдициальное значение, по мнению суда, имело установление отсутствия оснований для выплаты заработной платы работнику и денежной компенсации.

Приведенный пример весьма показателен, но не с точки зрения использования института преюдиции в производстве по делам об административных правонарушениях, а с точки зрения демонстрации одной из характерных проблем, связанных с преюдицией. Речь идет о недопустимости придания преюдициального значения правовым оценкам судьи. Они, безусловно, должны приниматься во внимание , но преюдицировать можно только фактические обстоятельства. В данном же случае, по глубокому убеждению, преюдициальное значение было придано правовой оценке: «отсутствие оснований для выплаты» означает, что установленные фактические обстоятельства не позволяют констатировать нарушение прав работника, т.е. хочу сказать, что «отсутствие оснований» синоним «нет нарушений». Констатация же отсутствия нарушения — это всегда оценка.
———————————
Из этого исходит правоприменитель. В частности, как указывается в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда от 2 июня 2004 г. N 10 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях», в случае, если до рассмотрения арбитражным судом дела о привлечении к административной ответственности юридического лица (а равно дела об оспаривании решения административного органа о привлечении к административной ответственности юридического лица) судом общей юрисдикции рассмотрено дело о привлечении к административной или уголовной ответственности за данное нарушение физического лица (а равно дело об оспаривании решения административного органа о привлечении к административной ответственности физического лица), квалификация, данная судом общей юрисдикции совершенному деянию, с учетом ст. 69 АПК Российской Федерации не является обязательной для арбитражного суда. При этом оценка, данная судом общей юрисдикции, обстоятельствам, которые установлены в рассмотренном им деле, принимается во внимание арбитражным судом.

Что же касается примера, в котором преюдициальное значение для дела об административном правонарушении было придано фактам, установленным приговором, то ситуация заключалась в следующем. Лицо, в отношении которого велось производство по делу об административном правонарушении, будучи собственником транспортного средства, было признано виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 12.27 (оставление водителем в нарушение Правил дорожного движения места дорожно-транспортного происшествия, участником которого он являлся). Однако впоследствии приговором суда по делу, связанному с данным дорожно-транспортным происшествием, к уголовной ответственности за нарушение Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека (ч. 1 ст. 264 УК Российской Федерации), было привлечено иное лицо, которое управляло транспортным средством в момент происшествия на основании доверенности. Собственник транспортного средства оспорил в порядке надзора вынесенное в отношении его постановление, ссылаясь на установленный приговором факт управления транспортным средством в момент правонарушения иным лицом. Исходя из этого, суд справедливо признал преюдициальное значение данного факта и отменил постановление, прекратив дело за отсутствием состава административного правонарушения.
Приведенный пример у въедливого читателя способен вызвать обоснованные возмущения, касающиеся правил доказывания в производстве по делам об административных правонарушениях, коль скоро привлекается к ответственности лицо, не причастное к противоправному деянию. Однако это тема отдельного исследования. Мы же лишь констатируем, что использование механизма преюдиции смогло выправить ситуацию и исправить судебную ошибку. Этот пример служит серьезным аргументом в пользу установления в законодательстве об административных правонарушениях правила преюдиции.
Возвращаясь к ранее заданным вопросам о целесообразности введения преюдиции в законодательство об административных правонарушениях, на них можно дать однозначные ответы с учетом приведенных примеров: да, законодательству об административных правонарушениях нужен институт преюдиции; практическая потребность в этом есть. Практика, как известно, будучи критерием истинности, исключает необходимость в дальнейшем теоретизировании в поисках ответа на заданные вопросы.
Вместе с тем такой ответ приводит к постановке следующего вопроса: каким образом должен быть выстроен институт преюдиции в КоАП Российской Федерации?

Очевидной особенностью претворения института является наличие нескольких субъектов, уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях — судей, органов и должностных лиц. Преюдициальное значение судебных постановлений (приговоров) должно распространяться на дела, рассматриваемые всеми перечисленными субъектами или только судьей?
Так, на первый взгляд может показаться, что преюдиция — институт судебного права и, следовательно, преюдициальное значение могут иметь судебные акты, в которых установлены конкретные обстоятельства, для судебного разбирательства по иному делу между теми же участниками. Такое понимание обусловлено регулированием в сложившихся отраслях процессуального права. Однако не стоит забывать, что преюдициальность лишь один из признаков законной силы судебного акта, тесно взаимосвязанный с остальными ее признаками и прежде всего обязательностью. В этой связи полагаю допустимым отметить: преюдициальность — это проявленная общеобязательность судебного акта для самих судов. Она необходима для непротиворечивости судебных решений как неотъемлемой части режима законности, в силу которого судьи подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону (ч. 1 ст. 120 Конституции Российской Федерации).
То обстоятельство, что дела об административных правонарушениях рассматриваются не только судьями, но и органами и должностными лицами, не должно смущать при установлении правила, предусматривающего преюдициальное значение для всех субъектов, рассматривающих дела об административных правонарушениях, всех фактических данных, установленных судебными актами по делам с участием лиц, являющихся участниками производства по делу об административном правонарушении.

Иной вывод и правило, признающие преюдициальное значение фактических обстоятельств, установленных судебными актами, только для судьи, были бы алогичны при действующей системе рассмотрения дела об административном правонарушении, включая процедуру пересмотра вынесенных постановлений и решений. В частности, суды, пересматривающие постановления (решения), принятые органами и должностными лицами, вынуждены были изменять их, в случае отказа последних от признания преюдициального значения установленных фактов судебными решениями на основе требований закона, распространяющихся только на суды (если формулировать правило по аналогии с гражданским и арбитражным отраслевым процессуальным законодательством, без учета названной специфики производства по делам об административных правонарушениях).
Но самое главное, иной подход фактически бы входил в противоречие с принципом общеобязательности судебных постановлений, вступивших в законную силу. Игнорирование установленных данными судебными актами обстоятельств несовместимо с режимом законности.
Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, наделение судебных решений, вступивших в законную силу, свойством преюдициальности — сфера дискреции федерального законодателя, который мог бы прибегнуть и к другим способам обеспечения непротиворечивости обязательных судебных актов в правовой системе, но не вправе не установить те или иные институты, необходимые для достижения данной цели (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2011 г. N 30-П).
Отраслевое процессуальное законодательство однозначно свидетельствует о том, что законодатель в качестве способа обеспечения непротиворечивости итоговых судебных решений предпочел преюдицию. Коль скоро это так, то логично заключить, что законодательство об административных правонарушениях нуждается в дополнении в части, касающейся правил доказывания.
Однако остается открытым вопрос: что делать правоприменителю сейчас, не дожидаясь «расторопных» решений законодателя? Ведь во всех трех рассмотренных судебных решениях имеется общее слабое место — признание преюдициального значения конкретных обстоятельств без ссылки на закон. Означает ли это то, что суды допустили в приведенных случаях ошибку, приняли «незаконное» решение? Утвердительно на этот вопрос можно ответить в строго формальном смысле, исходя лишь из того, что законодательство об административных правонарушениях состоит из КоАП Российской Федерации и принимаемых в соответствии с ним законов субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях (ч. 1 ст. 1.1 данного Кодекса) и названный Кодекс не содержит указания на возможность применения процессуального закона по аналогии, равно как и не предусматривает аналогии права.
По сути же, по духу закона, убежден, суды, применяющие преюдицию при рассмотрении дел об административном правонарушении, поступают верно. Полагаю, что в этих случаях вполне уместна и допустима ссылка на нормы отраслевого процессуального законодательства, устанавливающие обязательность судебных решений (ст. 16 АПК Российской Федерации, ст. 13 ГПК Российской Федерации, ст. 392 УПК Российской Федерации). Такая мотивировка возможна и основывается на той посылке, что преюдиция — это частный случай общеобязательности итогового судебного акта — универсального признака законной силы этого акта. То есть, как указывалось выше, преюдиция есть обязательность судебных решений для самих судов. Само же правило лишь конкретизирует то, в чем именно эта обязательность для судов состоит. Это предложение позволяет соблюсти требование мотивированности постановления по делу об административном правонарушении.

Литература

1. Чикин Д.С. Преступление с административной преюдицией как вид сложного единичного преступления // Российский следователь. 2012. N 23. С. 17 — 18.

Преюдициальное значение обстоятельств, установленных в рамках производства по делам об административных правонарушениях (Мацкевич П.Н.)

Дата размещения статьи: 10.04.2017

В целях процессуальной экономии суду незачем вторично устанавливать факты, которые ранее уже устанавливались судом на основе состязательного процесса, поэтому в последующих процессах данные факты доказыванию не подлежат. Такие факты носят название преюдициальных фактов. Правила о преюдиции нашли отражение в ст. 61 ГПК РФ, однако в этой статье отсутствует указание на постановления по делам об административных правонарушениях.

Естественно, в практике возник вопрос о том, можно ли преюдициальность постановлений по делам об административных правонарушениях, принимаемых судами общей юрисдикции, признавать в силу аналогии.
В рамках производства по делам об административных правонарушениях, согласно нормам КоАП РФ суд занимает скорее положение «квазиадминистративного» органа .
———————————
См.: Князев А.А. Законная сила судебного решения: Дис. . к. ю. н. М., 2004. С. 103.

Этот вывод напрашивается исходя из характера процедуры, которую закрепляет КоАП РФ, и того статуса, которым обладает лицо, в отношении которого возбуждено дело об административном правонарушении. Рассмотрим этот момент более подробно.
Несмотря на то что КоАП РФ в ст. 1.5 закрепляет презумпцию невиновности и провозглашает, что лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, считается невиновным, пока его вина не будет доказана, должного уровня процессуальных гарантий реализации этой презумпции Кодекс не обеспечивает.
КоАП РФ, в отличие УПК РФ (ст. 14), не возлагает обязанности доказывания состава административного правонарушения на сторону обвинения. Стороны обвинения в производстве по делам об административных правонарушениях попросту не существует. При установлении обстоятельств административного правонарушения суд, однако, должен установить событие административного правонарушения и виновность определенного лица. О факте правонарушения суд в первую очередь узнает из поступившего на рассмотрение протокола об административном правонарушении и материалов, приложенных к нему. С позиции лица, в отношении которого возбуждено дело об административном правонарушении, представленные суду документы несут в себе обвинение против него. Получается парадоксальная ситуация: стороны обвинения в процессе нет, бремя доказывания обвинения ни на кого не возлагается, но само обвинение, от которого лицу, естественно, необходимо будет защищаться, в процессе наличествует.
Более того, самому протоколу КоАП РФ придает статус доказательства, в то время как по правовой природе он схож скорее с обвинительным актом (заключением). Существенной разницей между обвинительным актом по УПК РФ и протоколом об административном правонарушении по КоАП РФ является то, что первый доказательством не является и факты, на которые в нем указываются, сами подлежат доказыванию, протокол же является полноценным доказательством, из чего можно сделать вывод о том, что для привлечения к административной ответственности определенного лица может быть достаточно одного протокола, что иногда встречается на практике .
———————————
См.: Хохлов Д. Протокол как источник доказательств // СПС «КонсультантПлюс».

Функции «обвинения» невольно на себя также принимает судья, разрешающий дело и устанавливающий обстоятельства совершенного правонарушения, поскольку в отсутствие стороны обвинения больше возложить это бремя не на кого.
Все описанное выше свидетельствует о слабом действии в процессе рассмотрения дел об административных правонарушениях принципа состязательности , существенной чертой которого является разграничение между собой функции обвинения и функции защиты, отделение их от деятельности суда, который ни на стороне обвинения, ни на стороне защиты выступать не должен . Последнее требование в производстве по делам об административных правонарушениях не выполняется.
———————————
См.: Загривко Д.С. Некоторые проблемы реализации лицом права на защиту на стадии рассмотрения дела об административных правонарушениях // Современное право. 2014. N 11. С. 99.
См.: Уголовно-процессуальное право Российской Федерации / Под ред. П.А. Лупинской. М., 2009. С. 270 — 271.

Согласно ст. 118 Конституции РФ правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом. Однако из этой нормы не следует, что все, что осуществляет суд, может называться правосудием.
Также не может быть отнесена к правосудию и та деятельность, которая не относится к исключительно судебной, коим и является производство по делам об административных правонарушениях. КоАП РФ устанавливает единые правила рассмотрения дел как судебными органами, так и административными органами и должностными лицами.
Как отмечает А.Т. Боннер, судебная форма, по сравнению с иными, содержит более обширные гарантии объективности рассмотрения дела, установления его фактических обстоятельств и применения закона , которым, по нашему мнению, деятельность суда при рассмотрении дел об административных правонарушениях не отвечает. Конечно, по сравнению с советским временем это производство претерпело существенные изменения: лицо, в отношении которого возбуждено производство, теперь наделено определенными правами, оно может знакомиться с материалами дела, заявлять ходатайства, пользоваться услугами защитника, обжаловать постановления по делу в апелляционном и кассационном порядке, однако этих гарантий недостаточно для того, чтобы поставить производство по делам об административных правонарушениях в один ряд с гражданским и уголовным судопроизводством.
———————————
См.: Боннер А.Т. Некоторые проблемы социалистического правосудия // Труды ВЮЗИ. М., 1971. Т. 17: Вопросы гражданского процессуального права. С. 200.

Приведенные доводы не позволяют отнести к правосудию ту деятельность, которую осуществляет суд общей юрисдикции при рассмотрении дел об административных правонарушениях, а следовательно, и судебные акты, принимаемые судом в ходе рассмотрения дел данной категории, не могут быть отнесены к актам правосудия.
Представляется, что признание за определенными обстоятельствами преюдициального значения базируется на том, что в ходе деятельности по осуществлению правосудия суд имеет возможность с наибольшей вероятностью установить существование или отсутствие определенных обстоятельств. Иными словами, необходимо признать, что основой преюдиции является принцип объективной истины , реализация которого находится в прямой связи с принципом состязательности. Многие ученые указывали на то, что состязательный тип процесса более всего способствует установлению объективной истины .
———————————
Обзор мнений см.: Малых Е.Г. Проблемы преюдиции в гражданском и арбитражном процессе: Дис. . к. ю. н. М., 2005. С. 32 — 35.
См.: Олегов М.Д. Истина в гражданском процессе: Дис. . к. ю. н. М., 2002. С. 121.

Приведенные выше рассуждения о характере производства по делам об административных правонарушениях были направлены на то, чтобы показать, что в этом производстве не осуществляется правосудие, поскольку ему чужды принципы состязательности и объективной истины. Из этого должен следовать вывод о том, что судебные акты, принимаемые по итогам данного производства, свойством преюдициальности обладать не должны. Аналогичных выводов придерживается и А.А. Князев, который связывает невозможность придания преюдициального значения постановлениям по делам об административных правонарушениях именно тем, что в данном процессе не реализуется правосудие .
———————————
См.: Князев А.А. Законная сила судебного решения: Дис. . к. ю. н. М., 2004. С. 90.

Именно этим объясняется, по нашему мнению, что ст. 61 ГПК РФ не упоминает о преюдициальности постановлений по делам об административных правонарушениях, принимаемых исключительно в порядке производства, регламентированного КоАП РФ. Таким образом, никакого пробела, по нашему мнению, здесь нет.
Однако Пленум Верховного Суда РФ в п. 8 Постановления от 19 декабря 2003 года N 23 «О судебном решении» указал на то, что значение вступившего в законную силу постановления и (или) решения судьи по делу об административном правонарушении при рассмотрении и разрешении судом дела о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесено это постановление (решение), определяется по аналогии с ч. 4 ст. 61 ГПК РФ, которая признает преюдициальное значение за вступившим в законную силу приговором суда по уголовному делу.
Безусловно, административное правонарушение и преступление являются правовыми явлениями одного порядка. Охранительные правоотношения, возникающие при совершении административного правонарушения, и охранительные правоотношения, возникающие в результате совершения преступления, близки по своей сущности и должны быть отнесены к единому уголовно-правовому типу охранительных правоотношений . Однако самого этого факта для применения аналогии в отношении преюдиции недостаточно. Преюдиция — это институт процессуального, а не материального права. Для применения аналогии должна быть схожесть процессуальных правил реализации этих охранительных правоотношений, однако регламентация порядка производства по рассмотрению дел об административных правонарушениях и уголовных кардинально разная.
———————————
См.: Громошина Н.А. Дифференциация и унификация в гражданском судопроизводстве: Дис. . д. ю. н. М., 2010. С. 101.

Уровень процессуально-правовых гарантий в уголовном процессе значительно выше, чем в гражданском. Совершенно иначе обстоят дела с производством по делам об административных правонарушениях, в котором не представлено даже минимального уровня процессуальных гарантий. Представляется, что в этом случае применение процессуальной аналогии совершенно безосновательно.
Придание постановлениям судьи по делам об административных правонарушениях преюдициальности по аналогии с преюдициальностью приговоров влечет и перенесение на постановления по делам об административных правонарушениях и пределов преюдициальности, которые установлены в отношении приговоров.
Заметим, что в ч. 4 ст. 61 ГПК РФ отсутствует указание на субъективные пределы преюдициальности приговора. Вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом. При этом гражданско-правовые последствия действий, образующих событие преступления, могут иметь значение не только для подсудимого и потерпевшего, но и для иных лиц.
Таким примером являются случаи, когда за вред, причиненный подсудимым, отвечают иные лица. Так, решением одного из районных судов Республики Татарстан на основании ст. 1068 ГК РФ с Общества были взысканы денежные средства в счет возмещения вреда в связи со смертью кормильца, при этом в основу решения положен приговор, которым к уголовной ответственности привлечен работник Общества, не обеспечивший выполнение требований Правил электробезопасности, результатом чего явилась гибель двух человек .
———————————
См., например: Апелляционное определение Верховного Суда Республики Татарстан от 21 декабря 2015 г. по делу N 33-19370/2015 // СПС «КонсультантПлюс».

Признание в силу аналогии преюдициальности и за судебными постановлениями по делам об административных правонарушениях также приводит к тому, что она применяется, как и преюдициальность приговоров, с расширенными субъективными пределами.
Основные категории дел, при разрешении которых суды применяют преюдицию постановлений по делам об административных правонарушениях, — это дела по искам о взыскании страхового возмещения или компенсации вреда, причиненного в результате ДТП, когда обстоятельства причинения вреда устанавливаются постановлением по делу об административном правонарушении.
Так, гражданка П. решила провести отдых за границей и приобрела путевку в Турцию. Чтобы добраться до аэропорта, она воспользовалась услугами такси, однако, к несчастью, автомобиль попал в аварию, и виновником ДТП был признан водитель такси, который постановлением мирового судьи был привлечен к административной ответственности по ч. 1 ст. 12.24 КоАП РФ. В дальнейшем гражданка обратилась в суд с иском к перевозчику (обществу «Фортуна» — владельцу транспортного средства) и страховщику, у которого был застрахован риск гражданской ответственности ООО «Фортуна», о компенсации вреда, причиненного ее здоровью и имуществу. Суд, удовлетворяя заявленные требования, положил в основу решения факты, установленные постановлением по делу об административном правонарушении, а именно факт причинения конкретных телесных повреждений и факт повреждения компьютера и одежды, принадлежащих истцу . ООО «Фортуна» и страховщик в рассмотрении дела об административном правонарушении участия не принимали.
———————————
См., например: Апелляционное определение Московского городского суда от 12 октября 2015 г. по делу N 33-37338/2015 // СПС «КонсультантПлюс».

Вместе с тем при таком подходе лица, ранее не участвовавшие в разбирательстве по делу об административном правонарушении, лишены возможности опровергать обстоятельства, установленные по итогам последнего. Суды общей юрисдикции, однако, отвергают доводы лиц, участвовавших в деле, о том, что на них не должна распространяться преюдициальность постановления по делу об административном правонарушении, поскольку они не участвовали в производстве по делу об административном правонарушении . Стоит снова повторить, что такой подход возможен лишь при наличии повышенных требований к процессуальной форме рассмотрения подобного рода дел, однако действующая редакция КоАП РФ не позволяет говорить даже о том, что производство по делам об административных правонарушениях предусматривает процессуальные гарантии, которым должно отвечать правосудие. Это является еще одним доводом против признания свойства преюдициальности за судебными постановлениями по делам об административных правонарушениях.
———————————
См.: Апелляционное определение Верховного Суда Республики Башкортостан от 20 мая 2014 г. по делу N 33-6912/2014 // СПС «КонсультантПлюс».

Относительно субъективных пределов преюдициальности решений арбитражных судов следует отметить следующее. В арбитражных судах производство по делам об административных правонарушениях ведется с учетом общих положений АПК РФ, поэтому арбитражные суды нередко привлекают к участию в рассмотрении данной категории дел третьих лиц. Иногда данным статусом в продолжение разъяснений, содержащихся в п. 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 2 июня 2004 г. N 10 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях», наделяется потерпевший, что имеет место, к примеру, при рассмотрении дел о привлечении к административной ответственности за незаконное использование средств индивидуализации товаров , за нарушение прав потребителей . В качестве третьих лиц в арбитражном процессе также могут привлекаться и лица, не обладающие статусом потерпевшего .
———————————
См.: Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 7 сентября 2015 г. N 09АП-32756/2015-АК по делу N А40-33195/15 // СПС «КонсультантПлюс».
См.: Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 13 октября 2015 г. N 09АП-42096/2015-АК по делу N А40-126811/15 // СПС «КонсультантПлюс».
См.: Постановление Верховного Суда РФ от 20 января 2016 г. N 309-АД15-17741 по делу N А76-4636/2015 // СПС «КонсультантПлюс».

Именно потому, что институт третьих лиц в арбитражном процессе распространяется и на производство по делам об административных правонарушениях, арбитражные суды признают не имеющими преюдициального значения обстоятельства, установленные решением по делу об административном правонарушении, для лиц, не участвовавших в производстве по данному делу .
———————————
См.: Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 12 марта 2014 г. N 09АП-1053/2014 по делу N А40-128723/13 // СПС «КонсультантПлюс».

Назревшие проблемы производства по делам об административных правонарушениях требуют реформирования этого производства. Эти проблемы не остаются без внимания: в настоящее время на рассмотрении Государственной Думы находятся два законопроекта, каждый из которых предполагает заменить собой действующий КоАП РФ.
Речь идет о проекте N 957581-6 Кодекса РФ об административных правонарушениях, внесенного группой депутатов от фракции «Единая Россия», в том числе председателем Комитета Госдумы по конституционному законодательству и государственному строительству В.Н. Плигиным, и проекте N 917598-6 Кодекса РФ об административной ответственности, внесенного депутатом Госдумы от фракции «Справедливая Россия» А.А. Агеевым.
Попробуем проанализировать основные изменения, которым предлагается подвергнуть процесс привлечения к административной ответственности, чтобы оценить оба проекта на предмет наличия процессуальных гарантий, характерных для правосудия. Ответив на этот вопрос, можно говорить и об обоснованности наделения преюдициальным свойством судебных постановлений, принимаемых в рамках правил, предлагаемых тем или иным проектом.
Проект Кодекса об административных правонарушениях не закрепляет принципа состязательности административного процесса, однако предусматривает, что в процессе рассмотрения дела об административном правонарушении судом появляется фигура должностного лица (представителя) органа, возбудившего дело об административном правонарушении. В ст. 39.1 проекта КоАП он назван среди участников производства по делу об административном правонарушении, а ст. 39.5 проекта КоАП определяет его статус, в части первой указывая, что это лицо поддерживает при рассмотрении дела судом предъявленное при возбуждении дела обвинение в совершении административного правонарушения. На него же возлагается бремя доказывания обстоятельств, которые подлежат установлению при рассмотрении дела об административном правонарушении, что, в свою очередь, закреплено в ст. 40.6 проекта КоАП.
Таким образом, в проекте КоАП предлагается ввести институт обвинения в совершении административного правонарушения, что невозможно не приветствовать, поскольку на должностное лицо, которое поддерживает обвинение, предлагается возложить обязанность отказаться от обвинения, если оно придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают вину лица в совершении административного правонарушения (ч. 4 ст. 45.18 проекта КоАП).
Последняя норма свидетельствует о том, что обвинение в производстве по делу об административном правонарушении должно быть направлено на достижение объективной истины по делу.
Проект КоАП также устраняет и другие недостатки производства по делу об административном правонарушении, к примеру, отмеченный выше статус протокола по делу об административном правонарушении как доказательства.
Ст. 40.3 проекта в части первой под доказательствами понимает сведения о фактах, на основании которых органы, рассматривающие дела об административных правонарушениях, устанавливают наличие или отсутствие обстоятельств, необходимых для разрешения дела. Часть вторая данной статьи перечисляет, пользуясь терминологией науки гражданского процесса, средства доказывания: объяснения обвиняемого лица, свидетельские показания, письменные доказательства и другие (перечень в статье закрытый). Протокол об административном правонарушении среди них, в свою очередь, не назван. Согласно ч. 3 ст. 40.3 проекта КоАП протокол — это документ, в котором фиксируются установленные должностным лицом обстоятельства, которые при рассмотрении дела компетентным органом должностное лицо должно будет доказать.
Существенным моментом проекта КоАП также является то, что им дифференцируется порядок рассмотрения дел об административных правонарушениях. Так, отдельно регламентирован порядок рассмотрения дел административными органами (глава 44 проекта КоАП), особо проработан процесс рассмотрения дел судом (глава 45 проекта КоАП). Причем можно сказать, что проект придает отдельное значение подготовке дела к судебному заседанию (параграф 1 главы 45 проекта КоАП) и непосредственно порядку рассмотрения дела (параграф 2 той же главы), если дело рассматривается судом.
Можно сказать, что проект Кодекса достаточно подробно регламентирует состязательную сторону рассмотрения судом дел об административных правонарушениях.
В целом второй проект (проект Кодекса об административной ответственности (КоАО)) аналогичным образом закрепляет состязательную сторону рассмотрения дел о привлечении к административной ответственности.
Так, ч. 1 ст. 539 проекта КоАО предусматривает, что производство по делу о привлечении к административной ответственности в случае рассмотрения данного дела судьей (судом) осуществляется на основе состязательности сторон. Обязанность доказывания обстоятельств наличия события и состава административного правонарушения возлагается на лицо, возбудившее производство по делу о привлечении к административной ответственности (ч. 3 ст. 540 проекта КоАО), а лицо, привлекаемое к административной ответственности, выступает на стороне защиты (ч. 2 ст. 557 проекта КоАО), оно не обязано доказывать свою невиновность (ч. 2 ст. 540 проекта КоАО) и пользуется правом на защиту (ст. 539 проекта КоАО).
Вместе с тем проект КоАО в плане процессуальной регламентации уступает проекту КоАП, поскольку иначе дифференцирует процесс привлечения к административной ответственности: ч. 3 ст. 529 проекта КоАО предусматривает, что производство по делу о привлечении к административной ответственности может проходить либо в полной форме, либо в порядке упрощенного производства. Упрощенное производство отличается от полного тем, что оно осуществляется только органами и должностными лицами, ведется по отдельным категориям дел, в основном в отношении граждан, и полноценное, состязательное разбирательство дела в нем не осуществляется (ст. 662 КоАО). При этом в порядке полного производства по проекту КоАО дела рассматривают не только суды, но и иные государственные органы и должностные лица.
Таким образом, можно сказать, что оба проекта направлены на устранение инквизиционного уклона в производстве по делам об административных правонарушениях и нацелены на придание ему состязательной формы. Все же более проработанным с процессуальной точки зрения представляется проект нового КоАП, поскольку предусматривает полное разграничение функций административных и судебных органов в процессе привлечения лиц к административной ответственности. Подробная процессуальная регламентация и повышенные требования к производству, осуществляемому судом, позволяют говорить о последнем как о деятельности по осуществлению правосудия. Соответственно, и предпосылки для признания преюдициального значения за итоговыми постановлениями по делам об административных правонарушениях, принимаемыми согласно проекту КоАП, также имеются.
Неудивительно поэтому и то, что в проекте КоАП мы видим статью, предусматривающую основания для освобождения от доказывания в процессе рассмотрения дела об административном правонарушении, аналогии которой в проекте КоАО нет.
Так, ст. 40.2 проекта КоАП предусматривает, что обстоятельства, подлежащие установлению по делу об административном правонарушении и установленные вступившими в законную силу постановлением по иному делу об административном правонарушении, решением суда общей юрисдикции по гражданскому или административному делу либо решением арбитражного суда, приговором суда по уголовному делу, не доказываются вновь и не подлежат оспариванию в производстве по делу об административном правонарушении.
Но данная норма имеет одно существенное упущение: она признает преюдициальный характер за любым постановлением по делу об административном правонарушении, как за судебным, так и за несудебным постановлением. Однако преюдициальностью акты государственных органов наделяться не должны в принципе. Необходимым и вполне логичным решением было бы уточнение ст. 40.2 указанием именно на преюдициальный характер постановлений по делам об административных правонарушениях, которые принимаются судом. За несудебными постановлениями, в свою очередь, необходимо признать значение доказательства.
Подводя общий итог, скажем, что судебная практика требует признания преюдициальности за постановлениями по делам об административных правонарушениях, поскольку институт преюдиции — серьезный инструмент процессуальной экономии. Вместе с тем действующие нормы о производстве по делам об административных правонарушениях не позволяют гарантировать того, что применение преюдиции будет соответствовать принципу процессуального равенства сторон в гражданском процессе, а также будет в каждом конкретном случае справедливым. Решение данной проблемы видится в первую очередь в работе по усовершенствованию процессуальной формы привлечения лиц к административной ответственности, это уже позволит признавать преюдициальную силу за судебными постановлениями по делам об административных правонарушениях без каких-либо особых ограничений.

БИБЛИОГРАФИЯ

1. Боннер А.Т. Некоторые проблемы социалистического правосудия // Труды ВЮЗИ. М., 1971. Т. 17: Вопросы гражданского процессуального права. С. 193 — 212.
2. Громошина Н.А. Дифференциация и унификация в гражданском судопроизводстве: Дис. . д. ю. н. М., 2010. 409 с.
3. Загривко Д.С. Некоторые проблемы реализации лицом права на защиту на стадии рассмотрения дела об административных правонарушениях // Современное право. 2014. N 11. С. 94 — 100.
4. Князев А.А. Законная сила судебного решения: Дис. . к. ю. н. М., 2004. 196 с.
5. Олегов М.Д. Истина в гражданском процессе: Дис. . к. ю. н. М., 2002. 186 с.
6. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации / Под ред. П.А. Лупинской. М.: Норма, 2009. 1072 с.
7. Хохлов Д. Протокол как источник доказательств // СПС «КонсультантПлюс».

REFERENCES (TRANSLITERATION)

1. Bonner A.T. Nekotorye problemy socialisticheskogo pravosudija // Trudy VJuZI. M., 1971. T. 17: Voprosy grazhdanskogo processual’nogo prava. S. 193 — 212.
2. Gromoshina N.A. Differenciacija i unifikacija v grazhdanskom sudoproizvodstve: Dis. . d. j. n. M., 2010. 409 s.
3. Zagrivko D.S. Nekotorye problemy realizacii licom prava na zashhitu na stadii rassmotrenija dela ob administrativnyh pravonarushenijah // Sovremennoe pravo. 2014. N 11. S. 94 — 100.
4. Knjazev A.A. Zakonnaja sila sudebnogo reshenija: Dis. . k. j. n. M., 2004. 196 s.
5. Olegov M.D. Istina v grazhdanskom processe: Dis. . k. j. n. M., 2002. 186 s.
6. Ugolovno-processual’noe pravo Rossijskoj Federacii / Pod red. P.A. Lupinskoj. M.: Norma, 2009. 1072 s.
7. Hohlov D. Protokol kak istochnik dokazatel’stv // SPS «Konsul’tantPljus».

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:

Еще по теме:

  • Закон украины о месте регистрации Украинцам грозят проверки прописки из-за нового закона КИЕВ, 24 апр — РИА Новости Украина. Проверки граждан Украины на наличие по месту регистрации предусматривает законопроект "О свободе […]
  • Воинский учет в организации с чего начать Как организовать воинский учет в организации. Пошаговая инструкция 2018 Воинский учет в организации 2018: нормативно-правовая база Федеральный закон от 31 мая 1996 года № 61-ФЗ «Об […]
  • Увеличение уставного капитала за счет нераспределенной прибыли общества Учредители хотят принять решение об увеличении уставного капитала ООО за счет нераспределенной прибыли, то есть своих дивидендов. Учредителями организации являются двое физических лиц, […]
  • Код вычет на ребенка 2011 Код вычет на ребенка 2011 Согласно статье 218 НК, пункт 1, подпункт 4 сумма вычета на ребенка зависит от очередности его рождения и с 1 января 2012 года составляет: 1 400 рублей — на […]
  • 44 фз обязательный аудит Письмо Минфина России и Федеральной антимонопольной службы от 24 января 2018 г. № 24-04-06/3691 / РП/4072/18 “О позиции Минфина России и ФАС России по вопросам применения Федеральных […]