Фальсификация доказательств по уголовному делу следователем

Рубрики Публикации

Куда обращаться по поводу фальсификации доказательств, если прокуратура покрывает виновника?

Куда обращаться если прокуратура покрывает данное преступление Следственный комитет не хочет этим заниматься и все присылают один другому

Ответы юристов (3)

Доброго времени суток!

Любые действия (бездействия) органов прокуратуры и органов следственного комитета могут быть обжалованы в вышестоящие инстанции.

Ответы из Генеральной прокуратуры Российской Федерации и Следственного комитета Российской Федерации подписанные «клерками» во внимание брать не следует, и необходимо жаловаться дальше, для того, чтобы добиться ответа за подписью — минимум заместителя генерального прокурора или заместителя председателя следственного комитета.

Имею огромный стаж работы в данном направлении, готов Вам помочь индивидуально.

Если возникли дополнительные вопросы, прошу обратиться ко мне в чат.

Есть вопрос к юристу?

Вы вправе подать заявление на следователя расследовавшего данное уголовное дело в Следственный комитет для привлечение последнего к уголовной ответственности по ст.303 УК РФ — за фальсификацию доказательств и результатов и результатов оперативно-розыскной деятельности.

В прокуратуру жаловались? Проверку проводили?

Согласно ст.75 УПК РФ, доказательства полученные с нарушением уголовно-процессуального закона являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения!

В соответствии с п.3 ст.88 УПК РФ, прокурор, следователь, дознаватель вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе. Доказательство, признанное недопустимым, не подлежит включению в обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление.

Таким образом, при ознакомлении с материалами уголовного дела, ходатайствуйте о признании конкретных доказательств — недействительными, если следователь не признает — ходатайствовать необходимо в суде!

Если Вы прошли все судебные инстанции, и не получили справедливости, обращайтесь в Европейский суд по правам человека http://www.echr.coe.int/Pages/home.aspx?p=home&c=fra

(здесь так же можно почитать более подробно www.espch.ru/). Туда можно обратиться если вы прошли все судебные инстанции, в том числе и Верховный суд, и после последнего решения не прошло 6 месяцев.

Европейский суд по правам человека имеет право:

рассматривать индивидуальные и межгосударственные жалобы, поданные в Европейский суд по правам человека против одного или нескольких государств-членов Совета Европы или против Европейского союза;
признавать факт того, что было нарушено, то или иное право заявителя;
присудить выигравшему заявителю справедливую компенсацию;
толковать Конвенцию о защите прав человек и основных свобод;
устанавливать факт того, что какое-либо нарушение в определенном государстве носит массовый характер из-за системной проблемы, в связи, с чем предписывать этому государству предпринять меры по исправлению этого недостатка;
рассматривать запрос комитета министров Совета Европы по вопросу о том, не нарушило ли государство-ответчик свое обязательство по исполнению постановлений (решений) Европейского суда по правам человека;
давать толкование ранее вынесенному постановлению по запросу Комитета Министров Совета Европы;
выносить Консультативные заключения о толковании Конвенции о защите прав человека и основных свобод, по вопросам, не связанным с рассмотрением

Добрый день, Иван. Что -то не нашла я в приложениях хоть какого то суждения по этому поводу прокурора. Я так понимаю в настоящее время производство по делу окончено, исходя из ответа СК. То есть если до настоящего времени Вы знакомитесь с материалами уголовного дела, прокурор до окончания выполнения требований ст. 217 не имеет доступа к делу. То есть по сути не может рассмотреть по существу Ваше обращение. После этого уголовное дело должны направить прокурору для утверждения обвинительного заключения, в ходе изучения дела он должен дать оценку доказательствам.

Ищете ответ?
Спросить юриста проще!

Задайте вопрос нашим юристам — это намного быстрее, чем искать решение.

Проблемные вопросы фальсификации доказательств.

В основе любого судебного решения лежат доказательства, которые должны всегда соответствовать требованиям процессуального законодательства. Между тем на практике нередко встречаются случаи их фальсификации. Анализ действующего законодательства показывает, что норма ст. 303 УК РФ, устанавливающая ответственность за совершение данного преступления, имеет существенные пробелы в регламентации механизма правового регулирования, что не позволяет соответствующим государственным органам эффективно противостоять его совершению.

Статья 303 УК РФ является новеллой Уголовного кодекса РФ 1996 г. Данное обстоятельство указывает на то, что законодателем долгое время проблема фальсификации доказательств должным образом не рассматривалась, хотя на практике она существовала с момента появления соответствующих органов, обладающих правом сбора и закрепления сведений, используемых впоследствии при отправле-нии правосудия.

Что представляет собой фальсификация доказательств? Необходимо отметить, что законодательного определения данного понятия нет. В Уголовном кодексе РФ отсутствует даже указание на способы фальсификации доказательств, что существенно осложняет деятельность практических работников.

Этимологически слово «фальсификация» в русском языке произошло от латинского «falsificare», которое означает подделывание чего-либо, искажение, подмену подлинного ложным, мнимым . Таким образом, в ст. 303 УК РФ идет речь о подделывании, подмене и искажении доказательств, понятие которых раскрывается в отраслевых нормативно-правовых актах.

Необходимо сразу отметить, что норма ст. 303 УК РФ о фальсификации доказательств распространяется лишь на гражданское и уголовное судопроизводство. Административное судопроизводство не подпадает под действие ст. 303 УК РФ, что является существенным пробелом в правовом регулировании (тем более в свете возможного создания административных судов).

Отношения, регламентируемые 303 УК РФ, по своему содержанию могут быть разделены на две составляющие: фальсификация доказательств в гражданском и уголовном судопроизводстве.

Часть 1 ст. 303 УК РФ посвящена фальсификации доказательств в гражданском процессе по делам, рассматриваемым как по правилам ГПК РФ, так и в порядке, предусмотренном АПК РФ.

По смыслу ст. 303 УК РФ сфальсифицировать доказательства в рамках гражданского судопроизводства может лицо, участвующее в деле, или его представитель.

В соответствии со ст. 34 ГПК РФ лицами, участвующим в деле, признаются стороны, третьи лица, прокурор, лица, обращающиеся в суд за защитой прав, свобод и законных интересов других субъектов или вступающие в процесс в целях дачи заключения, заявители и другие заинтересованные лица по делам особого производства и по делам, возникающим из публичных правоотношений.

Арбитражный процессуальный кодекс РФ к лицам, участвующим в деле, относит стороны, заявителей и заинтересованных лиц, третьих лиц, прокурора, государственные органы, органы местного самоуправления и иные органы, обратившиеся в арбитражный суд за защитой своих прав и законных интересов .

Круг представителей лиц, участвующих в деле, определен главой 5 ГПК РФ и главой 6 АПК РФ. При этом понятием «представитель» охватываются как законные представители, так и представители, действующие на основании договора.

Интересным в данном контексте является то обстоятельство, что в перечне субъектов фальсификации доказательств в гражданском судопроизводстве (как, впрочем, и в уголовном) отсутствует судья. В юридической литературе давно пред-лагается включить в круг лиц, привлекаемых к ответственности по ст. 303 УК РФ, представителей судейского корпуса , поскольку последние имеют возможность сфабриковать доказательства. Тем более что практике известны случаи фальсификации доказательств судьями, привлечь которых к ответственности по ст. 303 УК РФ в настоящее время невозможно. При наличии соответствующих признаков действия судьи квалифицируются по ст. 292 УК РФ, не учитывающей юридической природы преступления, предусмотренного ст. 303 Кодекса, и имеющей меньший карательный потенциал (максимальное наказание, предусмотренное ст. 303 УК РФ, — это лишение свободы до 7 лет с лишением права занимать определенные должности или за-ниматься определенной деятельностью до трех лет) .

Какие доказательства можно сфальсифицировать в рамках гражданского судопроизводства по смыслу ст. 303 УК РФ?

Согласно ст. 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Похожее определение доказательств содержится и в АПК РФ. Согласно ст. 64 данного Кодекса доказательствами по делу являются полученные в предусмотрен-ном настоящим АПК РФ и другими федеральными законами порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

В качестве доказательств допускаются письменные и вещественные доказательства, объяснения лиц, участвующих в деле, заключения экспертов, показания свидетелей, аудио- и видеозаписи, иные документы и материалы.

Как следует из ст. 303 УК РФ в совокупности с другими нормами уголовного закона, не все доказательства, о которых идет речь в соответствующих процессуальных законах (ГПК РФ, АПК РФ и УПК РФ), могут быть сфальсифицированы. В данном случае следует говорить лишь о неодушевленных предметах (различных письменных документах, протоколах следственных действий, материальных носите-лях информации и т. д.).

Детальный анализ указанных выше статей ГПК РФ и АПК РФ, а также Уголовного кодекса РФ дает основание исключить из круга обстоятельств, которые можно сфальсифицировать, следующие:

1) объяснения лиц, участвующих в деле, так как «спорящие» стороны не несут ответственности за сообщение суду ложных сведений;

2) заключения экспертов (специалистов), так как ответственность за дачу заведомо ложного заключения предусмотрена ст. 307, а не ст. 303 УК РФ;

3) показания свидетелей, поскольку дача заведомо ложных показаний наказуема в соответствии со ст. 306 УК РФ.

Таким образом, объектом фальсификации в гражданском судопроизводстве могут являться аудио- и видеозаписи, а также письменные документы и вещественные доказательства.

Сложным и мало исследованным остается вопрос о том, как квалифицировать действия лица, подделавшего документ, который в измененном виде не содержит ложной информации.

К примеру, лицо фальсифицирует официальный документ, т. е. фактически совершает преступление, предусмотренное ст. 327 УК РФ. Вместе с тем сведения, которые указаны в документе, полностью соответствуют действительности. Затем документ представляется суду для подтверждения позиции соответствующего участника процесса, приобщается к делу. Возникает вопрос: есть ли в действиях лица признаки состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ, с учетом того, что «искусственно» созданный документ не содержит ложных сведений?

В данном случае подделка любого документа, представление его в суд с последующим приобщением к материалам дела будут расцениваться как фальсификация доказательств независимо от ложности или достоверности содержащихся в них сведений. Для квалификации действий по ч. 1 ст. 303 УК РФ не имеют значения мотивы и цели фальсификации, главное, чтобы лицо осознавало факт подделки до-казательства и желало воспользоваться последним. Сама фальсификация в данном контексте — это любая подделка, искажение документа, которые изменяют его первоначальное состояние (создание копии без оригинала, подделка подписей, всевоз-можные исправления и т. д.).

***В судебном заседании по гражданскому делу по иску к Г. об истребовании имущества из чужого незаконного владения Р., являясь лицом, участвующим в деле, имея умысел на приобщение к материалам дела сфальсифицированных доказательств с целью подтверждения своих материальных затрат, представила суду че-рез своего представителя Н. два товарных чека, которые она подделала, заполнив пустые бланки и подписав их от имени индивидуального предпринимателя М.

В ходе предварительного следствия, а также судебного разбирательства Р. не отрицала, что товарные чеки были составлены ею. При этом обвиняемая утвержда-ла, что представленные в суд чеки не содержали ложных сведений, свидетельствовали о факте покупки товаров, которые Р. в действительности приобретала в мага-зине предпринимателя М. Подделку чеков подсудимая объяснила утерей оригиналов. Кроме того, Р. ссылалась на то, что товарные чеки не были положены судом в основу решения по гражданскому делу, в связи с чем, в ее действиях отсутствует состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ.

Приговором Семикаракорского районного суда Ростовской области Р. признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ. Суд пришел к правильному выводу относительно квалификации действий Р. То обстоятельство, что товарные чеки содержали достоверные сведения, а также не были положены в основу решения по гражданскому делу, не влияет на юридическую оценку совершенного деяния. Состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 303 УК РФ, является формальным, а следовательно, наступления каких-либо вредных последствий не требуется.

Несколько иначе разрешается данный вопрос в уголовном судопроизводстве.

Как известно, в уголовном процессе права и свободы человека могут быть существенно ограничены. Соответственно, последствия фальсификации доказательств при рассмотрении уголовного дела являются, как правило, наиболее тяжкими.

Фальсификации доказательств по уголовному делу посвящена ч. 2 ст. 303 УК РФ. Как и в ч. 1 ст. 303 Кодекса, в данной норме законодатель определил субъектный состав фальсификации. Сфальсифицировать доказательства по уголовному делу могут: дознаватель, следователь, прокурор и защитник. Следует обратить внимание на отсутствие среди субъектов фальсификации судьи. Более того, ясно, что и в остальной части круг лиц, обладающих возможностью фальсификации доказательств, определен законодателем не совсем удачно, возможно из-за излишне лаконичной формулировки.

Согласно УПК РФ к лицам, имеющим право осуществлять предварительное расследование, относятся дознаватель, начальник подразделения дознания, орган дознания, следователь, руководитель следственной группы, руководитель следственного органа и его заместитель. Представляется, что в данном случае законодателю следовало либо привести полный перечень субъектов фальсификации, либо так же, как в ч. 1 ст. 303 УК РФ, применить общее понятие «лицом, осуществляющим производство по уголовному делу, а также защитником».

Кстати, тут же возникает обоснованный вопрос: почему защитник помещен законодателем рядом с лицами, осуществляющими производство по уголовному делу? Круг полномочий защитника по сбору и фиксации доказательств крайне узок, что вызывает сомнения в правильности такого подхода. С точки зрения про-цессуального права защитник уполномочен собирать лишь иные документы, предусмотренные п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ, т. е. справки, характеристики. Остальные (две) формы получения защитником доказательств, точнее, доказательственной информации, реально претворяются в жизнь лишь при выполнении следственных действий лицом, осуществляющим производство по уголовному делу (например, опрос лиц защитником не имеет никакого доказательственного значения, в то время как их допрос следователем придает таким сведениям надлежащую процессуальную форму).

Указанные обстоятельства не исключают возможности фальсификации доказательств защитником. Вместе с тем полномочия последнего в сфере сбора доказательств по сравнению с компетенцией лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, ничтожны. Данное обстоятельство делает фальсификацию доказа-тельств со стороны последних гораздо более общественно-опасной, что, безусловно, должно учитываться законодателем, а также судом при назначении наказания. Иными словами, ответственность за фальсификацию доказательств подлежит дифференциации в зависимости не только от вида судопроизводства, но и от объема полномочий соответствующего субъекта по участию в процессуальном доказывании.

Еще одна проблема заключается в том, что законодатель в ч. 2 ст. 303 УК РФ указал на фальсификацию доказательств по уголовному делу. Иными словами, возможность фальсифицировать доказательства возникает только с момента возбуждения уголовного дела. Однако первоначальная стадия уголовного судопроизводст-ва — возбуждение уголовного дела — включает этап проверки сообщений о престу-плениях, в ходе которой может быть сфабриковано наиболее значимое доказательство — протокол осмотра места происшествия, несущий иногда в себе 50 и более процентов доказательственной информации. Что же делать в таком случае?

Безусловно, действия лица необходимо квалифицировать как фальсификацию доказательств по уголовному делу, несмотря на то, что осмотр места происше-ствия может проводиться и до возбуждения уголовного дела, послужив основанием для его возбуждения. Выход из ситуации видится в изложении формулировки ч. 2 ст. 303 УК РФ в следующей редакции: фальсификация доказательств в уголовном судопроизводстве, которое согласно ст. 5 УПК РФ включает в себя досудебное (стадия возбуждения уголовного дела и предварительного следствия) и судебное рассмот-рение дела (судебные стадии). Такой подход позволит учесть особенности фальси-фикации доказательств.

Однако в указанной ситуации возникают следующие сложности. Состав лиц, участвующих в проверки сообщения о преступлении шире, чем состав лиц, осущест-вляющих производство по уголовному делу. На данном этапе свою деятельность осуществляют сотрудники различных подразделений: криминальной милиции и ми-лиции общественной безопасности; федеральной службы по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ; федеральной службы безопасности и т.д. В частности это лица, занимающиеся оперативно-розыскной деятельностью – например оперуполномоченные. Согласно УПК РФ указанные лица вправе прини-мать заявление о преступлениях и проводить первичную проверку по сообщениям о преступлениях, полученных из иных источников, проводить по ним неотложные следственные действия, а именно тот самый «фундаментальный» осмотр места происшествия.

Рассмотрим следующую ситуацию. Прокуратурой Семикаракорского района Ростовской области было возбуждено уголовное дело в отношении оперуполномо-ченного К. по ст. 292 УК РФ – служебный подлог. Предварительным следствием ус-тановлено, что К. работая оперуполномоченным отделения уголовного розыска, яв-ляясь должностным лицом органов внутренних дел, исполняя свои должностные обязанности, проводил сбор первичного материала, по факту хищения имущества М. К., имея умысел на внесение в официальные документы заведомо ложных све-дений и действуя из иной личной заинтересованности, выразившейся в повышении личных показателей раскрываемости преступлений, самостоятельно составил про-токол принятия устного заявления о преступлении от имени М, выполнив от его же имени подписи в бланке заявления, являющегося официальным документом, а так-же составил объяснение от имени М., указав в бланке заявления и объяснении за-ведомо ложные сведения о краже у М. сотового телефона в баре, приобщив данные документы к материалу проверки, зарегистрированному в книге учета сообщений о преступлениях. В дальнейшем протокол принятия устного заявления послужил по-водом для возбуждения уголовного дела в отношении гражданина С. по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, производство по которому впоследствии было прекращено по осно-ванию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ – за отсутствием события преступ-ления.

Интересным является то, что протокол принятия устного заявления о преступ-лении в соответствии со ст. 74 УПК РФ является доказательством по уголовному делу и относиться по смыслу ч. 2 ст. 74 УПК РФ к иным документам. То есть, факти-чески в указанном случае К. внес в официальный документ (протокол принятия уст-ного заявления о преступлении ) заведомо ложные сведения, чем совершил служебный подлог, и одновременно совершил фальсификацию доказательства по уго-ловному делу. В результате преступных действий К. в отношении С. осуществлялось незаконное уголовное преследование. По степени общественной опасности такие действия должны быть квалифицированны по ч. 2 ст. 303 УК РФ, однако оперуполномоченный не является субъектом преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 303 УК РФ, и свои преступные действия он осуществил в рамках проверки сообщения о преступлении.

Еще сложнее обстоит дело с квалификацией действий должностного лица при фальсификации протокола осмотра места происшествия в целях принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела. Например, лицо составляет протокол осмотра места происшествия и не отражает в нем реально имеющихся «следов» пре-ступной деятельности (скрывает либо уничтожает их). Он одновременно укрывает преступление и фальсифицирует доказательство. После того как будет выявлен данный факт, возможности закрепления, имевшихся ранее на месте происшествия следов будут утрачены. Лицо или лиц совершивших преступление, скорее всего, привлечь к уголовной ответственности будет невозможно, что относиться к тяжким последствиям в понимании ч. 3 ст. 303 УК РФ. Как быть в указанном случае? Квалификация действий должностного лица по ст. 292 УК РФ будет неоправданной, как не соответствующая степени общественной опасности совершенного преступного дея-ния. Есть возможность привлечь такое должностное лицо по ч. 3 ст. 285 УК РФ, которая имеет больший карательный потенциал по сравнению с ч. 3 ст. 303 УК РФ, однако указанная статья не отражает юридической природы содеянного.

Очевидно, что фальсификация в рамках первичной проверки или при произ-водстве по уголовному делу может иметь одинаковые по степени тяжести последствия (например, избежание преступником наказания), однако в первом случае деяние будет квалифицировано как злоупотребление должностными полномочиями (квали-фикация по ст. 292 УК РФ даже не рассматривается), во втором случае квалифици-рованно как фальсификация доказательств по уголовному делу с возможностью максимального наказания в виде лишения свободы на срок до 7 лет.

В двух совершенно одинаковых случаях с точки зрения своей юридической природы совершенно разные варианты разрешения сложившейся ситуации. Такое положение вещей в очередной раз указывает на то, что в настоящее время существует необходимость в новом взгляде на фальсификацию доказательств.

Сложным на практике представляется вопрос о квалификации действий должностного лица по ч. 2 ст. 303 УК РФ, если подделанное им доказательство фактически не содержит ложных сведений. Рассмотрим основные возможные ситуации.

Первая ситуация. Следователь фальсифицирует протокол допроса свидетеля, искажая его истинное содержание — дополняет его сведениями, уличающими обвиняемого в совершении преступления. Безусловно, такие действия должны расцениваться как фальсификация доказательств.

Вторая ситуация. Свидетель по уголовному делу сообщает следователю по телефону о ранее не известных последнему обстоятельствах. В силу определенных причин возможность допросить свидетеля в надлежащем порядке у следователя отсутствует. Он составляет протокол дополнительного допроса свидетеля, вносит в него сведения абсолютно достоверного характера, не влияющие на существо дела, и подписывает протокол от имени допрошенного. Как следует рассматривать такие действия? В материалах дела появилось новое «доказательство», основанное на реальных фактах, но изготовленное следователем самостоятельно. В этом случае происходит смешение двух составов — фальсификации доказательств и служебного подлога. На взгляд автора, действия следователя тем не менее образуют фальси-фикацию доказательств, так как происходит подмена подлинного доказательства мнимым, хотя и достоверным по отношению к реальным фактам.

Третья ситуация. Следователем производится следственное действие — осмотр предметов (к примеру, орудия преступления). Согласно УПК РФ при этом обя-зательно участие двух понятых. Однако следователем приглашен лишь один поня-той. Осмотр выполнен надлежащим образом, без искажения объективных данных, по его окончании составляется протокол, который подписывается приглашенным понятым. Затем следователь самостоятельно расписывается за второго понятого. Налицо нарушение процессуальной формы закрепления доказательственной информации. При обнаружении указанного факта составленный протокол должен быть признан недопустимым доказательством. Наличествуют ли в указанном случае при-знаки состава фальсификации доказательств?

Учитывая общественную опасность таких действий, сферу, в которой они со-вершаются, а также возможные последствия (к примеру, оправдание лица, совершившего преступление), в описанной выше ситуации их также надлежит квалифицировать как фальсификацию доказательств, а не как служебный подлог.

Судебная практика не дает однозначного ответа на вопрос о том, какую юридическую оценку дать действиям соответствующего должностного лица. Например, при рассмотрении конкретного уголовного дела Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ разъяснила, что под фальсификацией доказательств, по смыслу ст. 303 УК РФ, следует понимать любое искажение сути, объема, внешне-го вида, веса и других характеристик доказательств (или хотя бы одного доказа-тельства), влияющее на полное и объективное рассмотрение дела .

Формулировка, предложенная Верховным Судом РФ, не устраняет всех сомнений, возникающих при квалификации действий лица по ч. 2 ст. 303 УК РФ. Так, если бы Верховный Суд РФ ограничился тем, что «любое искажение сути, объема, внешнего вида, веса и других характеристик доказательств является фальсификацией доказательств», то проблема была бы тем самым разрешена. Добавление к указанному предложению слов — «влияющее на полное и объективное рассмотрение дела» уже дает повод для различного понимания и применения данной реко-мендации в практической деятельности.

Что же получается? Если внесенные изменения не влияют на полноту и объективность рассмотрения дела, например, как в случае подделки подписи, то состава фальсификации нет? На взгляд автора, правильность последнего утверждения вызывает сомнения. При выявлении любого, даже незначительного изменения дока-зательства в соответствии со ст. 51 Конституции РФ признается недопустимым, т. е. не имеющим юридической силы, и исключается из доказательственной базы. Это в любом случае сказывается на полном и объективном рассмотрении дела (ведь указание на степень влияния отсутствует, что позволяет учитывать любые последствия «искусственного изменения» доказательств).

Таким образом, как подтверждает судебная практика, под фальсификацией доказательств следует понимать любое искажение сути, объема, содержания, веса и других характеристик доказательств, независимо от того, повлияло ли это на полное и объективное рассмотрение дела или нет. Только такой подход к трактовке фальсификации доказательств позволит достичь высшей ценности судопроизводства — четкого, бескомпромиссного соблюдения процессуальной формы при осуществлении доказывания.

Часть 3 ст. 303 УК РФ является своего рода продолжением ч. 2 данной нормы. Вместе с тем указанной позиции придерживаются не все авторы.

Формулировка ч. 3 ст. 303 УК РФ порождает вопрос о том, какое значение имеет признак наступления тяжких последствий. Является ли он квалифицирующим по отношению к деяниям, предусмотренным ч. 1 и 2 ст. 303 УК РФ, либо только по отношению к деянию, предусмотренному ч. 2 данной нормы?

Безусловно, использованная законодателем конструкция ч. 3 ст. 303 УК РФ не исключает возможности распространять признак «наступление тяжких последствий» и на гражданское судопроизводство. Так, А. С. Феофилатков считает, данный при-знак в равной степени применим и к фальсификации доказательств по гражданскому делу .

По мнению автора, данный вывод является неверным. При анализе формули-ровки диспозиции ч. 3 ст. 303 УК РФ, содержащей указание на фальсификацию доказательств по уголовному делу о тяжком или особо тяжком преступлении, и санкции ч. 3 ст. 303 УК РФ, которая является кумулятивной и предусматривает в качестве дополнительного наказания лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, можно придти к выводу о том, что субъектом данного преступления может быть только лицо, чья должность или профес-сиональная либо иная деятельность связана с участием в процессе доказывания, а это либо лицо, осуществляющее производство по уголовному делу, либо защитник.

Очевидно, что ст. 303 УК РФ, посвященная фальсификации доказательств, имеет существенные недостатки, негативно отражающиеся на качестве правопри-менительной деятельности. Предложенное в данной норме понятие фальсификации несовершенно и нуждается в дальнейшей переработке в целях установления соответствия между «буквой» уголовного закона с одной стороны, и практической дея-ельностью по осуществлению доказывания — с другой.

Прокурор надзорного отдела
управления по обеспечению участия
прокуроров в рассмотрении
уголовных дел судами

Нерешенные вопросы уголовной ответственности за фальсификацию доказательств по уголовному делу

ББК 67.408 УДК 343.3/7

Страницы в журнале: 105-109

А.Н. БЕЛОЗЕРСКИХ,

аспирант Юридического института Красноярского государственного аграрного университета

Анализируются некоторые признаки состава фальсификации доказательств по уголовному делу. Приводятся проблемы юридической оценки данного преступления в правоприменительной деятельности и предлагаются варианты его квалификации. Автор указывает на трудности применения ч. 3 ст. 303 УК РФ и предлагает возможные пути их законотворческого преодоления.

Ключевые слова: состав преступления, признаки, фальсификация, доказательства, уголовное дело, квалификация, правоприменительная практика, общественно опасное деяние.

The questions, staying unresolved of the criminal liability for evidences falsification on a criminal case

In this article the author analyses some signs of structure falsification of evidence on a criminal case. The author gives problems of legal evaluation a given crime in law enforcement and offers his own variants for qualification a given crime. The author marks specifies in difficulties of practical application of a part of 3 article 303 of the Criminal Code of the Russian Federation and offers possible ways of their draft law overcoming.

Keywords: gravamen of a charge, signs, falsification, evidence, criminal case, qualification, law-enforcement practice, socially-dangerous act.

Изучение правоприменительной практики показывает, что одной из главных причин низкой результативности деятельности правоохранительных органов и суда по привлечению к уголовной ответственности и наказанию виновных лиц остается несовершенство действующего законодательства. Поиск возможных путей повышения потенциала норм, регламентирующих уголовную ответственность за фальсификацию доказательств по уголовному делу, сопряжен с обоснованием целесообразности такого исследования, с необходимостью тщательной проработки перспектив эффективности данных уголовно-правовых норм. На необходимость совершенствования указывает то обстоятельство, что содержание норм не в полной мере отвечает требованиям обеспечения уголовно-правовой охраны интересов правосудия в части представления суду достоверных и допустимых доказательств и недостаточно корреспондирует общим принципам уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

Интересны мнения оперуполномоченных милиции, дознавателей, следователей и руководителей следственных отделов органов внутренних дел г. Красноярска, следователей следственного комитета при прокуратуре г. Красноярска по поводу причин, вызывающих проблемы применения нормы об ответственности за фальсификацию доказательств по уголовному делу. Так, из 180 опрошенных нами сотрудников правоохранительных органов 23% назвали слабо наработанную судебную практику применения ч. 2 ст. 303 УК РФ, 25% — отсутствие четких критериев разграничения данного общественно опасного деяния с должностными преступлениями (например, со служебным подлогом, привлечением заведомо невиновного к уголовной ответственности), 29% — несовершенство уголовного законодательства, 16% — отсутствие соответствующих разъяснений Верховного суда РФ, 7% — несовершенство уголовно-процессуального законодательства.

Представления сотрудников правоохранительных органов свидетельствуют о наличии широкого спектра причин, вызывающих проблемы применения исследуемой нормы, в том числе об определенном несовершенстве не только уголовного, но и уголовно-процессуального законодательства. Данная ситуация обусловливает потребность в поиске новых уголовно-правовых средств борьбы с фальсификацией доказательств по уголовному делу.

С правоприменительных позиций мы считаем возможным совершение фальсификации доказательств по уголовному делу в форме общественно опасного бездействия. В частности, проявлениями бездействия могут выступать ситуации, когда следователь преднамеренно не ставит соответствующих вопросов перед экспертом либо подозреваемым, чтобы сформировать алиби или, наоборот, доказательства вины последнего; не приобщает к материалам уголовного дела результаты дополнительной экспертизы, имеющие существенное значение

для признания вины обвиняемого; не принимает мер к сохранности вещественных доказательств. При этом уничтожение или изъятие доказательств способно привести к достаточно опасным последствиям, сопоставимым с таковыми при непосредственно самой подделке доказательств.

Нередки случаи, когда уничтоженное доказательство являлось единственным свидетельством наличия того или иного обстоятельства, подлежащего установлению по уголовному делу. Так, Д. Сычев раскрывает фальсификацию через «умышленное приведение ложных или сокрытие действительных доказательств по уголовному делу»[1]. Намного шире и менее четко представляет фальсификацию доказательств М.В. Мытарев: «умышленное искажение информации о фактах, имеющих значение для установления компетентными органами и лицами обстоятельств, значимых для уголовного дела»[2]. К сожалению, такое определение не позволяет конкретизировать содержание общественно опасного деяния и дает повод для расширительного толкования исследуемого преступления, что недопустимо с позиций потребностей формальной определенности уголовно-правового запрета.

Более подробно выделяет фактические способы фальсификации доказательств по уголовному делу А.А. Кондратьев: 1) искажение доказательств (подмена, подделка, внесение исправлений в документы и т. п.); 2) искусственное создание доказательств (ложных вещественных доказательств, следов, документов и т. д.); 3) уничтожение и сокрытие доказательств[3].

Таким образом, деяния, близкие по своей сути к фальсификации доказательств, приводят в итоге к аналогичным последствиям. Подобные деяния, например отказ компетентного должностного лица в приобщении к уголовному делу фактических данных, имеющих доказательственное значение, по справедливому мнению Н.И. Дегтяревой, «совершаются именно в сфере осуществления правосудия, непосредственно связаны с процессом доказывания, в УК РФ наличествует норма, описывающая сходное с ними по существу, по “духу” преступление»[4].

Можно с уверенностью утверждать, что назрела настоятельная потребность расширения объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 303 УК РФ.

Одним из важнейших недостатков конструкции исследуемой уголовно-правовой нормы является отсутствие в перечне субъектов данного преступления судьи и секретаря судебного заседания. Так, В.Я. Таций указывал на то, что законодательное сужение круга субъектов преступления зачастую способствует необоснованному ограничению действия той же уголовно-правовой нормы[5]. Необходимо поддержать позицию А.С. Горелика, Л.В. Лобановой, А.И. Чучаева, И. Дворянскова, А. Кибальника и В. Майбороды, полагающих, что судья также должен быть включен в круг субъектов фальсификации доказательств[6]. Ведь судья самым непосредственным образом участвует в уголовном и гражданском процессах, имея право истребовать доказательства, участвовать в их исследовании и оценке. При этом 63% опрошенных нами сотрудников правоохранительных органов считают возможным и целесообразным установление уголовной ответственности судьи за фальсификацию доказательств по уголовному делу.

Рассматривая вероятность совершения судьей преступления, также следует помнить, что он отправляет именно правосудие, поэтому решение законодателя о возможности квалификации подобных действий судьи по общей норме (ст. 292 «Служебный подлог»), а не специальной (ст. 303 «Фальсификация доказательств») представляется не совсем обоснованным. Более того, в правоприменительной практике встречаются курьезы, когда судья воспринимался «полноценным» субъектом фальсификации доказательств по уголовному делу. Так, в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от 07.07.2008 следователь следственного отдела по Свердловскому району г. Красноярска отметил, что имеются достаточные данные, указывающие на отсутствие в действиях судьи Свердловского района г. Красноярска О. признаков фальсификации доказательств по уголовному делу. Данный пример показывает, что фактически судья находится в социальном поле ответственности за фальсификацию доказательств. Отсутствует лишь формально-юридическое закрепление судьи в перечне субъектов исследуемого преступления.

Вместе с тем некоторые ученые не считают необходимым включать судью в перечень субъектов фальсификации доказательств по уголовному делу. Например, такого мнения декларативно придерживается В.Г. Павлов[7], который, однако, не аргументирует свою позицию.

На наш взгляд, в перечень субъектов исследуемого преступления также следует включить секретаря суда. Так, в уголовном судопроизводстве среди доказательств особое место принадлежит протоколу судебного заседания. Это обусловлено тем, что в данном процессуальном документе фиксируются все действия, производимые судом и сторонами в ходе судебного разбирательства, а также решения (определения, постановления), вынесенные судом по уголовному делу (ч. 3 ст. 259 УПК РФ). По его содержанию можно заключить о факте и процедуре исследования доказательств по делу, результатах произведенного исследования, действиях суда и участвующих сторон в ходе заседания и т. д. Суд основывает приговор только на тех доказательствах, которые были исследованы на судебном заседании. Как отмечается в специальных исследованиях, протокол судебного заседания является источником доказательств для суда вышестоящей инстанции, который главным образом по результатам его изучения формирует вывод о законности и обоснованности приговора или иного судебного решения[8].

Секретарь судебного заседания фактически может внести исправления в протокол судебного заседания, совершить его подмену на другой либо внести в него заведомо ложные сведения, но эти действия не повлекут ответственности по ч. 2 или 3 ст. 303 УК РФ. Секретарь судебного заседания может быть привлечен к уголовной ответственности за фальсификацию доказательств по уголовному делу, только если он совершил фальсификацию протокола судебного заседания в соучастии со специальным субъектом исследуемого преступления — лицом, производящим дознание, следователем или прокурором.

В настоящее время при обнаружении факта фальсификации секретарем судебного заседания протокола судебного заседания его привлекают к ответственности за служебный подлог (ст. 292 УК РФ) либо за превышение должностных полномочий (ст. 286 УК РФ). Однако при вменении служебного подлога возникает проблема доказывания мотива (корыстной или иной личной заинтересованности), а для вменения превышения должностных полномочий требуется наступление последствий в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Также могут появиться проблемы обоснования того факта, что секретарь судебного заседания обладает функциями должностного лица. Необходимо отметить, что 57% опрошенных нами сотрудников правоохранительных органов считают возможным и целесообразным установление уголовной ответственности секретаря судебного заседания за фальсификацию доказательств по уголовному делу.

Сложно согласиться с мнением Ю.И. Кулешова, который не конкретизирует перечень субъектов фальсификации доказательств по уголовному делу, предлагая включить в него судью (против чего мы не имеем никаких возражений) и «участников со стороны обвинения или защиты»[9]. На наш взгляд, подобная неточность исследуемой уголовно-правовой нормы, ее дополнительная и без того высокая бланкетность, неопределенность предлагаемого признака субъекта фальсификации доказательств по уголовному делу будет порождать многочисленные запросы, дополнительные толкования и разъяснения, вызывать трату времени, сил и энергии сотрудников правоохранительных органов, станет питательной почвой для бюрократической волокиты и злоупотреблений, позволит извращать смысл уголовного закона и неправильно его реализовывать.

Как представляется, малоэффективная практика применения квалифицированных видов исследуемого преступления связана с недостатками законодательной формулировки фальсификации доказательств по уголовному делу, повлекшей тяжкие последствия.

На наш взгляд, в ч. 3 ст. 303 УК РФ необходимо указать на возможность наступления тяжких последствий по неосторожности. Именно допустимость лишь умышленной формы вины при наступлении тяжких последствий как отягчающего обстоятельства рассматриваемого преступления приводит к отсутствию правоприменительной практики по этому признаку. Более того, некоторые ученые также справедливо полагают возможным квалификацию наступления тяжких последствий при фальсификации доказательств с неосторожной формой вины[10]. Данная конструктивная особенность исследуемого преступления закреплена в Модельном уголовном кодексе для государств— участников СНГ, выступающем в определенной степени образцовым источником уголовного права для стран Cодружества; кодекс предусматривает самостоятельную главу 34 об ответственности за преступления против правосудия, среди которых имеется фальсификация доказательств. Так, ч. 3 ст. 336 данного кодекса предусматривает ответственность за фальсификацию доказательств в тяжком или особо тяжком преступлении либо повлекшую по неосторожности тяжкие последствия[11].

В научно-теоретическом смысле потребность в таком изменении формулировки ч. 3 ст. 303 УК РФ обусловлена двумя основными причинами. Во-первых, наступление тяжких последствий при фальсификации доказательств зачастую подпадает под квалификацию по иным преступлениям (включая преступления против правосудия). При этом достаточно часто санкция за данные преступления может быть строже, чем ответственность по ч. 3 ст. 303 УК РФ. Поэтому применению подлежит уголовно-правовая норма, по сути отражающая тяжкие последствия, наступившие при фальсификации доказательств по уголовному делу. Например, если в результате фальсификации доказательств по уголовному делу о тяжком преступлении заведомо невиновное лицо было привлечено к уголовной ответственности, то такие действия следует квалифицировать по ч. 2 ст. 290 и ч. 2 ст. 303 УК РФ, поскольку санкции по первой из инкриминируемых норм — от трех до десяти лет лишения свободы, а по второй — от трех до семи лет лишения свободы.

Во-вторых, при наступлении последствий, детерминированных умышленными общественно опасными деяниями, имеющими более «специализированный» механизм причинения вреда охраняемым общественным отношениям (например, незаконное освобождение от уголовной ответственности), квалификация будет осуществляться по совокупности ч. 2 ст. 303 УК РФ и соответствующей «специализированной» статьи уголовного закона. В связи с этим сложно согласиться с мнением А.В. Галаховой, указывающей, что в подобных случаях вообще не следует осуществлять дополнительно квалификацию по ст. 303 УК РФ[12]. Ведь речь идет о нарушении общественных отношений, обеспечивающих, с одной стороны, интересы правосудия по получению допустимых и достоверных доказательств, с другой — права участников этих отношений, грубейшее нарушение которых может выразится, например, в привлечении заведомо невиновного к уголовной ответственности.

Следующий вопрос совершенствования уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответственность за фальсификацию доказательств по уголовному делу, — определение цели данного преступления. На наш взгляд, его можно решить путем изучения места и содержания цели фальсификации доказательств как элемента субъективной стороны состава преступления и последующего внесения предложения о ее возможном законодательном закреплении в диспозиции исследуемой нормы.

Необходимо отметить, что цель в юридической литературе понимается по-разному: конкретизированное выражение интересов субъекта и модели потребного ему будущего[13]; та перспектива, которую желает человек и которую он стремится достичь своей деятельностью, «представление о желаемом результате, к достижению которого лицо стремится»[14]. То есть цель — конкретизированная в определенной внутренней модели желаемого результата потребность. Если согласиться с точкой зрения П.С. Дагеля о том, что цель, как и мотив преступления, по сути охватывается прямым умыслом виновного[15] (которым характеризуется фальсификация доказательств по уголовному делу), то под желаемым результатом прямого умысла условно подразумевается и цель как конкретизированная потребность этого результата. Как представляется, с позиции особенностей, заложенных в законодательном закреплении прямого умысла (ч. 2 ст. 25 УК РФ), и с учетом научного представления о цели преступления, она (цель) должна рассматриваться как сопутствующий, но не как «входящий» в желание элемент.

Необходимо констатировать, что законодатель неоправданно отказался от включения в диспозицию исследуемой нормы цели преступления в качестве обязательного признака его состава. Кроме того, фальсификация доказательств по уголовному делу относится к общественно опасному посягательству с формальной законодательной конструкцией, а, по верному замечанию А.П. Козлова, формулирование законодателем преступлений с формальной диспозицией состава, как правило, приводит к использованию цели как обязательного признака состава преступления[16]. Цель отсутствует в тех немногих деяниях с формальной законодательной конструкцией состава, в которых зачастую нет четкого представления виновного лица о реальных действиях своего преступного поведения, а также когда имеет место вероятное объективное изменение внешних обстоятельств, что крайне затрудняет формулировку цели (например, при организации массовых беспорядков). При этом включение цели преступления в качестве обязательного признака субъективной стороны состава преступления не всегда указывает на усеченный характер законодательной конструкции. Ведь выделение усеченной законодательной конструкции состава преступления является приемом в доктрине уголовного права, показывающим перенос момента окончания конкретного преступления условно на стадию неоконченного преступления (приготовление либо покушение). В результате некоторые преступления, по сути отражающие приготовительные действия (например, сговор на совершение преступления) либо не доведенные до своего преступного результата действия (например, посягательство), «объявляются» оконченными. Как правило, преступления с усеченной законодательной конструкцией (иначе говоря, составы «создания опасности») относятся к категории тяжких или даже особо тяжких (например, создание банды либо посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа), поэтому появляется объективная потребность формулирования их законодательной конструкции по типу усеченной. Однако отталкиваться при признании данных составов усеченными необходимо от специфики содержания самого общественно опасного деяния, входящего в объективную сторону состава, поэтому цель преступления, закрепленная в рамках субъективной стороны, не влияет на отнесение преступления к соответствующему виду законодательной конструкции состава преступления.

Таким образом, отнесение рассматриваемого посягательства к общественно опасному должно предполагать установление в действиях виновного не только умысла на фальсификацию доказательств, но и цели, выражающейся в их последующем использовании. При этом не имеет значения, к какой категории относится состав преступления, — цель преступления показывает направленность «заряда» общественной опасности фальсификации, позволяя максимально четко конкретизировать характер общественно опасного деяния и тем самым продемонстрировать соединение этого деяния с моделью потребного ему будущего.

Включение данной цели в содержание ч. 2 ст. 303 УК РФ учитывало бы в соответствии с ч. 1 ст. 74 УПК РФ роль данных доказательств в процессе «установления обстоятельств, подлежащих доказыванию, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела». По этому поводу В. Борков совершенно верно отмечает, что только таким образом «возможно посягательство на интересы правосудия подобно тому, как посягательство на финансово-кредитную систему государства не может состоять лишь в подделке денег без цели их сбыта (ст. 186 УК РФ)»[17].

На основании вышеизложенного анализа вопросов уголовной ответственности за фальсификацию доказательств по уголовному делу предлагаем изложить части 2 и 3 ст. 303 УК РФ в следующей редакции:

«Статья 303. Фальсификация доказательств

2. Фальсификация доказательств по уголовному делу либо уничтожение или сокрытие доказательств по уголовному делу с целью их последующего использования судьей, секретарем судебного заседания, лицом, производящим дознание, следователем, прокурором или защитником — наказывается. »

3. Фальсификация доказательств либо уничтожение или сокрытие доказательств по уголовному делу о тяжком или об особо тяжком преступлении с целью их последующего использования, а равно фальсификация доказательств, повлекшая по неосторожности наступление тяжких последствий, —наказывается…»

Реализация данных предложений позволит ввести в уголовное законодательство новую редакцию логически последовательной и завершенной уголовно-правовой нормы, предусматривающей уголовную ответственность за фальсификацию доказательств по уголовному делу.

1 См.: Сычев Д. Фальсификация доказательств // Законность. 2008. № 9. С. 46.

2 Мытарев М.В. Ответственность за преступления против правосудия, совершаемые сотрудниками ОВД (вопросы квалификации и совершенствования законодательства): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. — Н. Новгород, 2009. С. 22.

3 См.: Кондратьев А.А. Проблемные вопросы квалификации фальсификации доказательств по уголовному делу лицами, осуществляющими предварительное расследование // Наука и практика. 2008. № 2(35). С. 147.

4 Дегтярева Н.И. О некоторых направлениях совершенствования законодательства об ответственности за преступления против правосудия, связанные с сокрытием и фальсификацией доказательств // Российский следователь. 2009. № 22. С. 15.

5 См.: Таций В.Я. Объект и предмет преступления в советском уголовном праве. — Харьков, 1988. С. 27.

6 См.: Горелик А.С., Лобанова Л.В. Преступления против правосудия: Моногр. — СПб., 2005. С. 225—226; Чучаев А., Дворянсков И. Фальсификация доказательств // Уголовное право. 2001. № 2. С. 48; Кибальник А., Майборода В. Фальсификация доказательств: уголовная ответственность // Законность. 2009. № 1. С. 16.

7 См.: Павлов В.Г. Квалификация преступлений против правосудия со специальным субъектом // Ленинградский юридический журнал. 2007. № 3(9). С. 100.

8 См.: Васяев А.А. Исследование доказательств в стадии подготовки уголовного дела к судебному заседанию // Уголовный процесс. 2007. № 8. С. 31—34.

9 Кулешов Ю.И. Преступления против правосудия: проблемы теории, законотворчества и правоприменения: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. — Владивосток, 2007. С. 38

10 См., например: Лозовицкая Г.П. Научно-практический комментарий к главе 31 Уголовного кодекса Российской Федерации (Преступления против правосудия). — М., 2009. С. 35.

11 См.: Модельный уголовный кодекс для государств—участников СНГ // Информационный бюллетень МПА. 1996. № 10 (приложение). С. 208.

12 См.: Уголовная ответственность за преступления против правосудия / Под ред. А.В. Галаховой. — М., 2003. С. 128.

13 См.: Механизм преступного поведения / Отв. ред. В.Н. Кудрявцев. — М., 1981. С. 146.

14 Горбуза А.Д. К вопросу о соотношении понятий «мотив» и «цель» преступления // Советское законодательство и вопросы борьбы с преступностью: Тр. Высшей следственной школы. Вып. 10 / Отв. ред. А.В. Наумов. — Волгоград, 1974. С. 19.

15 См.: Дагель П.С. Содержание, форма и сущность вины в советском уголовном праве // Правоведение. 1969. № 1. С. 78—88.

16 См.: Козлов А.П. Фундаментальные науки и уголовное право (вопросы понятия и соотношения): Учеб. пособие. — Красноярск, 2001. С. 76.

17 Борков В. Сложность квалификации фальсификации доказательств (ст. 303 УК РФ) // Уголовное право. 2009. № 2. С. 22.

Еще по теме:

  • Оценка доказательств в уголовном судопроизводстве Статья 88. Правила оценки доказательств. 1. Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - […]
  • Жалоба на решение коап Жалоба на решение коап Автострахование Жилищные споры Земельные споры Административное право Участие в долевом строительстве Семейные споры Гражданское право, […]
  • Кто выдает исполнительный лист по решению суда Статья 353. Выдача исполнительного листа Статья 353. Выдача исполнительного листа См. комментарии к статье 353 настоящего Кодекса 1. Исполнительный лист выдается судом, рассмотревшим […]
  • Ск рф информация Ск рф информация Следственными органами Главного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по городу Москве возбуждено уголовное дело по признакам преступления, […]
  • Кто может обжаловать протокол об административном правонарушении Как водителю обжаловать постановление об административном правонарушении? Юридический Яндекс Дзен! Там наши особенные юридические материалы в удобном и красивом формате. Подпишитесь прямо […]