Гк рф и конституция связь

Рубрики Публикации

Ст. 451 ГК РФ — Гражданский кодекс

Статья 451. Изменение и расторжение договора в связи с существенным изменением обстоятельств.

Когда договор можно расторгнуть или изменить?

В судебном порядке закон позволяет менять и расторгать договор только при изменении обстоятельств. Причем, как гласит ст 451 Гражданского кодекса Российской Федерации, эти обстоятельства должны признаваться существенными настолько, что если бы лица, подписавшие его, могли их предусмотреть, то не заключили бы такое соглашение, либо заключили его на абсолютно иных условиях.

Судьи работают по специальному алгоритму, когда рассматривают иски о расторжении/изменении контрактов на основании положений ст 451 ГК РФ:

  • выявляют существенные обстоятельства, при которых договор может быть изменен или расторгнут;
  • определяют время наступления этих условий;
  • учитывают возможность предвидения обстоятельств при заключении договора;
  • анализируют другие особенности рассматриваемого дела (например, изучить поправки в законодательство, вступившие в силу после подписания договора).
  • Если суд признает обстоятельства существенными, а истец докажет, что не мог предвидеть новые условия по договору, контракт разрешат изменить или расторгнуть. Об обязанности истца должен доказать наличие совокупности условий, необходимых для расторжения/изменения договора (п. 2 статьи 451 ГК РФ) заявлено в Постановлении Президиума ВАС РФ от 14.10.2008 N 5934/08 по делу N А40-34754/07-53-320 .

    Какие обстоятельства не признаются существенными?

    Судебная практика демонстрирует нежелание арбитров менять условия соглашений между сторонами. Даже финансовые трудности, которые, по мнению истцов, являются поводом для расторжения контрактов, в суде признаются «несущественными обстоятельствами». Ниже представлен перечень причин, которые суд признаёт недостаточными для расторжения/изменения контракта по статье 451 ГК РФ:

  • резкое ухудшение финансового состояния одной из сторон договора: Президиум ВАС РФ в своем Постановлении от 30.11.2010 N 9600/10 по делу N А17-1960/2009 указал, что это обстоятельство можно было предвидеть;
  • последствия инфляционных процессов: как и нестабильное финансовое состояние стороны могли предвидеть и заранее просчитать влияние роста цен, посчитал Президиум ВАС РФ, вынося Постановление от 13.04.2010 N 1074/10 по делу N А40-90259/08-28-767;
  • финансовый кризис: в условиях кризиса оказываются все хозяйствующие субъекты и физические лица, поэтому он является объективным, а не существенным обстоятельством. По этой причине оспаривание условий договора по нормам ст 451 ГК РФ недопустимо, утверждает Президиум ВАС РФ в Постановлении от 07.08.2001 N 4876/01;
  • банкротство кредитора (банка, иного кредитующего лица): такая ситуация не может рассматриваться в качестве существенного обстоятельства, поскольку у кредитора была возможность предпринять меры спасения своего финансового состояния (Постановление Президиума ВАС РФ от 25.01.2000 N 6058/99 по делу N А51-11215/98-17-250);
  • наличие в договоре пункта об основаниях изменения платы: стороны предусмотрели возможные изменения, и оспорить их закон не позволяет (например, если в договоре предусмотрена возможность увеличения издержек, покупатель квартиры не сможет оспорить соглашение из-за увеличения ее стоимости — Постановление Президиума ВАС РФ от 18.02.1997 N 1852/96 по делу N 2-872);
  • увеличение эксплуатационных расходов на содержание жилищного фонда: стороны могли и должны были предвидеть такую ситуацию, а также прописать ее в договоре, отмечает Президиум ВАС РФ в Постановлении от 04.03.1997 N 1654/96. Отсутствие такой нормы – не является причиной для расторжения контракта;
  • хищение предмета лизинга: кражу можно было предвидеть и прописать возможные ее последствия для сторон, утверждает Президиум ВАС РФ в Постановлении от 16.03.2010 N 15800/09 по делу N А40-47834/08-155-376 . Вместе с тем судьи напоминают, что государство самостоятельно урегулировало данную ситуацию с помощью Федерального закона от 29.10.1998 N 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)».
  • Есть ли особенные случаи изменения договора?

    Гражданским кодексом предусмотрены исключительные случаи изменения договора. Суд откажется расторгать контракт, если это противоречит общественным интересам или ущерб сторон значительно превысит их затраты на исполнение договора.

    Каковы негативные последствия расторжения договора в судебном порядке?

    Истцу с одной стороны выгодно расторгнуть неудобный из-за изменения обстоятельств контракт. Но с другой – в ходе судебного решения ответчик имеет право заявить о последствиях такого расторжения, в том числе материальных. В кодексе указано, что расходы, понесенные сторонами в связи с исполнением договора, должны распределяться между ними справедливо. А значит, истца могут обязать покрыть потери ответчика.

    Статья 23 Конституции РФ

    1. Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени.

    2. Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения.

    Комментарий к Статье 23 Конституции РФ

    1. Комментируемая статья 23 КРФ регламентирует одно из личных конституционных прав человека. Все они имеют нечто общее в виде структуры института личных прав и свобод, предполагающей совокупность ряда элементов. Первый из них обеспечивает физическую неприкосновенность человека, второй — духовную неприкосновенность, а также его честь и достоинство, третий — это неприкосновенность частной и семейной жизни*(234). Общей характеристикой всех личных прав является присутствие в их содержании такого важнейшего компонента, как «неприкосновенность».

    Неприкосновенность означает, что отношения, возникающие в сфере частной жизни, не подвергаются интенсивному правовому регулированию. Баглай М.В. считает, что частную жизнь составляют те стороны личной жизни человека, которые он в силу своей свободы не желает делать достоянием других. Это своеобразный суверенитет личности, означающий неприкосновенность ее «среды обитания»*(235). Романовский Г.Б. полагает, что частная жизнь охватывает круг неформального общения, вынужденные связи (с адвокатами, врачами, нотариусами и т.д.), собственно внутренний мир человека (личные переживания, убеждения, быт, досуг, хобби, привычки, домашний уклад, симпатии), семейные связи, религиозные убеждения*(236). С точки зрения ГК неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна рассматриваются как нематериальные блага (ст. 150), а одним из принципов гражданского законодательства является недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела (п. 1 ст. 1 ГК).

    В Определении КС РФ от 09.06.2005 N 248-О содержится определение того, что из себя представляет право на неприкосновенность частной жизни: оно означает предоставленную человеку и гарантированную государством возможность контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера. В понятие «частная жизнь» включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если она носит непротивоправный характер. Однако, как указал Европейский Суд по правам человека, «основная цель статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод состоит в защите отдельного лица от своевольного вмешательства государственных властей». Определяя меру наказания в виде лишения свободы за совершенное преступление, государство не оказывает самовольное вмешательство в частную жизнь гражданина, а лишь выполняет свою функцию по защите общественных интересов (постановление от 28.05.1985 «Абдулазис, Кабалес и Балкандали против Соединенного Королевства»).

    Право на неприкосновенность частной жизни с точки зрения его нормативного содержания означает неприкосновенность личных и семейных тайн, чести и доброго имени человека, а также тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Все компоненты права на неприкосновенность частной жизни образуют, по мнению Петрухина И.Л., некое единство — комплексный правовой институт, состоящий из норм различных отраслей права. Неприкосновенность частной жизни — непрерывно поддерживаемое состояние, в котором реализуется правовой статус гражданина в этой сфере жизнедеятельности*(237).

    Если представить право на частную жизнь граждан как совокупность гарантированных им тайн, то среди них можно различать тайны личные (никому не доверенные) и тайны профессиональные (доверенные представителям определенных профессий для защиты прав и законных интересов граждан). В этом смысле к личным тайнам следовало бы отнести тайну творчества и общения, тайну семейных и интимных взаимоотношений, тайну жилища, дневников, личных бумаг, тайну почтово-телеграфной корреспонденции и телефонных переговоров. Профессиональные тайны — это медицинская тайна, тайна судебной защиты и представительства, тайна исповеди, тайна усыновления, тайна предварительного следствия, тайна нотариальных действий и записей актов гражданского состояния*(238).

    Комментируемая норма статьи 23 Конституции Российской Федерации о праве на неприкосновенность частной жизни и личную тайну была применена Конституционным Судом РФ при рассмотрении запроса Лангепасского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа о проверке конституционности п. 2 ст. 14 Федерального закона «О судебных приставах» (Постановление КС РФ от 14.05.2003 N 8-П*(239)).

    Позиция заявителя состояла в том, что положения указанного Закона, уполномочивающие судебного пристава-исполнителя истребовать в банке справки о составляющих банковскую тайну вкладах физических лиц без запроса (согласия) суда, нарушают конституционные права клиентов банков на неприкосновенность частной жизни и личную тайну (ч. 1 ст. 23 Конституции РФ) и вступают в противоречие с положениями иных федеральных законов.

    Конституционный Суд пришел к выводу о том, что из конституционных гарантий неприкосновенности частной жизни, личной тайны и недопустимости распространения информации о частной жизни лица без его согласия вытекают как право каждого на сохранение в тайне сведений о его банковских счетах и банковских вкладах и иных сведений, виды и объем которых устанавливаются законом, так и соответствующая обязанность банков, иных кредитных организаций хранить банковскую тайну, а также обязанность государства обеспечивать это право в законодательстве и правоприменительной практике. Тем самым Конституция определяет основы правового режима и законодательного регулирования банковской тайны как условия свободы экономической деятельности, вытекающей из природы рыночных отношений, и гарантии права граждан на свободное использование своего имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, а также как способа защиты сведений о частной жизни граждан, в том числе об их материальном положении, и защиты личной тайны.

    Институт банковской тайны по своей природе и назначению имеет публично-частный характер и направлен на обеспечение условий для эффективного функционирования банковской системы и гражданского оборота, основанного на свободе его участников; одновременно данный институт гарантирует основные права граждан и защищаемые Конституцией интересы физических и юридических лиц. Исходя из этих конституционных гарантий, банковская тайна обеспечивает охрану сведений, разглашение которых может нарушить права клиента, а пределы возложенной на банк обязанности хранить банковскую тайну определяются законом.

    Федеральный законодатель вправе возложить на банк, иную кредитную организацию обязанность по предоставлению государственным органам и их должностным лицам сведений, составляющих банковскую тайну, только в пределах и объеме, необходимых для реализации указанных в Конституции целей, включая публичные интересы и интересы других лиц. Кроме того, федеральный законодатель вправе установить в законе как круг и полномочия органов, на которые возложено осуществление публичной функции исполнения решений судов, так и соответствующие этим полномочиям обязанности других органов и организаций.

    Итоговый вывод, к которому пришел Суд, состоит в том, что оспариваемые положения не противоречат Конституции в том конституционно-правовом смысле, который выявлен Судом исходя из его нормативного единства с положениями п. 2 ст. 12 того же Федерального закона, и в той мере, в какой ими предусматривается право судебного пристава-исполнителя в связи с исполнением постановления суда запрашивать и получать в банках, иных кредитных организациях необходимые сведения о вкладах физических лиц в таком размере, который требуется для исполнения исполнительного документа, и в пределах, определяемых постановлением суда, а банк, иная кредитная организация обязаны предоставить такие сведения в пределах задолженности, подлежащей взысканию согласно исполнительному документу.

    В Определении КС РФ от 14.07.1998 N 86-О «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» по жалобе гражданки И.Г. Черновой»*(240) была сформулирована правовая позиция, в силу которой осуществление оперативно-розыскных мероприятий, в том числе наблюдения (предполагающего при современном уровне развития техники наблюдение за тем, что происходит в жилище гражданина и без проникновения в жилище), возможно лишь в целях выполнения задач и при наличии оснований, предусмотренных федеральным законом, а также соответствующего судебного решения. Следовательно, Закон об ОРД не допускает сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни проверяемого лица, если это не связано с выявлением, предупреждением, пресечением и раскрытием преступлений, а также выявлением и установлением лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших, и другими законными задачами и основаниями оперативно-розыскной деятельности. При этом согласно абз. 4 ч. 7 ст. 5 данного Закона органам (должностным лицам), осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается разглашать сведения, которые затрагивают неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя граждан и которые стали известными в процессе проведения оперативно-розыскных мероприятий, без согласия граждан, за исключением случаев, предусмотренных федеральными законами (в данном случае, если они относятся к преступному деянию).

    Кроме того, оспариваемое положение ч. 1 ст. 6 следует рассматривать, отметил Конституционный Суд, в единстве с предписанием ч. 2 ст. 8 о том, что проведение оперативно-розыскных мероприятий, которые ограничивают конституционное право граждан на неприкосновенность жилища, допускается на основании судебного решения и при наличии информации: о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, по которому производство предварительного следствия обязательно; о лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших противоправное деяние, по которому производство предварительного следствия обязательно; о событиях или действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности РФ. Как следует из ч. 2 ст. 8, при проведении любых оперативно-розыскных мероприятий, в том числе наблюдения, конституционное право гражданина на неприкосновенность жилища не может быть ограничено без судебного решения.

    В Определении от 19.06.2007 N 483-О-О Конституционным Судом был сделан вывод о том, что закрепление в ст. 61 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан особого правового режима информации, содержащей врачебную тайну, и специального порядка ее предоставления (в том числе путем ее истребования органами дознания, предварительного следствия, прокурором или судом по собственной инициативе либо по ходатайству сторон) не исключает возможность получения данной информации как непосредственно самим гражданином, которого она касается, так и его представителем (защитником). Предоставление указанным лицам такой возможности обеспечивается положениями не только названной статьи Основ, но и ст. 31.

    Создание и широкое применение компьютеризированных баз данных о гражданах государственными и частными организациями приводит к эволюции конституционного права на неприкосновенность частной жизни. Обнаруживаются новые аспекты частной жизни. Информационный аспект становится преобладающим, что означает постепенный переход защиты частной жизни путем признания конституционного права на информационную неприкосновенность. Данные, получаемые в ходе переписи населения, ведения налоговыми органами учета расходов частных лиц, данные регистрационного учета являются необходимыми мерами вторжения в сферу частной жизни. Все эти меры необходимо осуществлять в определенных публичных целях при условии государственных гарантий по защите конфиденциальности собранной информации.

    Право на защиту информации о частной жизни (право на информационное самоопределение) не относится к классическим основным правам. Оно получило свое развитие в течение последних трех десятилетий, в основном в судебных процессах в странах Западной Европы. Вместе с ч. 1 ст. 23 Конституции, закрепляющей право каждого на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, защиты своей чести и доброго имени, ст. 24 обосновывает притязание на информационное самоопределение. Право на информационное самоопределение в рамках основного права на неприкосновенность частной жизни охватывает личную информацию в той мере, в какой она не защищена тайной переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ч. 2 ст. 23 Конституции) или правом неприкосновенности жилища (ст. 25 Конституции)*(241).

    В настоящее время правовая основа защиты персональных данных в России стала приобретать ясные очертания, формируясь по двум направлениям. Принято специализированное законодательство, которое содержит правовые нормы, гарантирующие неприкосновенность частной жизни и регулирующие сферу защиты персональных данных. К специализированному законодательству относятся такие правовые акты, как Федеральный закон от 27.07.2006 N 152-ФЗ «О персональных данных», Закон об информации, информационных технологиях и защите информации, Указ Президента РФ от 06.03.1997 N 188, утверждающий «Перечень сведений конфиденциального характера», и др. Информацией персонального характера являются также сведения о вкладах и счетах граждан в банках. Гражданское законодательство рассматривает в качестве информации о счетах и вкладах граждан сведения о наличии счета (вклада) в конкретной кредитной организации, владельце счета, произведенных операциях по счету. Такие сведения содержатся в первичных документах (платежных поручениях и т.п.), кассовых документах, различных ведомостях, выписках со счетов, причем в выписке из корреспондентского счета отражаются сведения в отношении всех клиентов банка за определенный период времени по всем операциям банка (порядковый номер операции, сальдо по счету, номер счета клиента, суммы платежа, ссылки на платежное поручение). С учетом того, что эта информация носит персональный характер, законодатель установил специальный правовой режим банковской тайны. В соответствии с п. 1 ст. 857 ГК банки гарантируют тайну банковского счета и банковского вклада, операций по счету и сведений о клиенте. Проверяя конституционность ч. 2 и 4 ст. 182 УПК, Конституционный Суд в Определении от 19.01.2005 N 10-О*(242), выявив конституционно-правовой смысл оспоренных нормативных положений, пришел к выводу, что выемка документов, содержащих информацию о вкладах и счетах в банках и иных кредитных организациях, которая осуществляется в рамках следственных действий, проводимых в ходе уголовного судопроизводства, допустима, если эта информация имеет непосредственное отношение к обстоятельствам конкретного уголовного дела; выемка документов не должна приводить к получению сводной информации о всех клиентах банка; вынося постановление о возбуждении перед судом ходатайства о производстве выемки или обыска с целью изъятия документов о вкладах и счетах в банке или иной кредитной организации, следователь не вправе запрашивать информацию о счетах и вкладах, если такая информация не связана с необходимостью установления обстоятельств, значимых для расследования по конкретному уголовному делу, а кредитные организации, в свою очередь, не обязаны в этих случаях передавать органам следствия соответствующую информацию.

    Конституционное право на защиту чести и доброго имени рассматривается Судом в качестве самостоятельного основного права (см. Определение КС РФ от 27.09.1995 N 69-О*(243)). Несмотря на то что право на неприкосновенность частной жизни предусмотрено в ч. 1 ст. 23 Конституции вместе с конституционным правом на защиту чести и доброго имени, нельзя полагать, что Конституция гарантирует защиту чести и доброго имени человека лишь в связи с охраной его частной жизни. Гарантией конституционного права на защиту чести и доброго имени является норма ст. 152 ГК РФ. В двух своих решениях — в Определении от 27.09.1995 N 69-О и Определении от 08.04.2003 N 157-О *(244) — Конституционный Суд сформулировал правовую позицию, в силу которой реализация гражданами одних конституционных прав не должна блокировать осуществление других конституционных прав и, соответственно, реализация гражданином конституционного права на защиту чести и доброго имени не препятствует ему направлять сообщение о совершенном преступлении в порядке осуществления конституционного права на обращение в государственные органы, что и должны гарантировать суды общей юрисдикции.

    Статья 152 ГК, определяющая порядок реализации конституционного права на защиту чести и доброго имени, находится в общей системе конституционно-правового регулирования, а потому суды общей юрисдикции при ее применении вправе и обязаны обеспечивать баланс названного конституционного права и права на личное обращение в государственные органы (ст. 33 Конституции) — с учетом того, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (ч. 3 ст. 17 Конституции).

    Носителями конституционного права на защиту доброго имени могут быть не только граждане, но и юридические лица частного права (см. Определение КС РФ от 04.12.2003 N 508-О*(245)).

    2. Конституционное право на тайну индивидуальных сообщений охватывает все виды коммуникаций между индивидами*(246). Одной из основных гарантий права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений является общая конституционная обязанность государства, состоящая в признании и защите прав и свобод человека и гражданина (ст. 2 Конституции России). Во исполнение этой обязанности приняты Федеральный закон от 17.07.1999 N 176-ФЗ «О почтовой связи» (в ред. от 14.07.2008) и Федеральный закон от 07.07.2003 N 126-ФЗ «О связи» (в ред. от 29.04.2008).

    Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 31.10.1995 N 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» (в ред. от 06.02.2007) обратил внимание судов на то, что результаты оперативно-розыскных мероприятий, связанных с ограничением конституционного права граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также с проникновением в жилище против воли проживающих в нем лиц (кроме случаев, установленных федеральным законом), могут быть использованы в качестве доказательств по делам лишь тогда, когда они получены по решению суда на проведение таких мероприятий и проведены следственными органами в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством.

    Согласно ст. 23 Конституции России ограничение права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений допускается только на основании судебного решения, а в соответствии со ст. 25 проникновение в жилище против воли проживающих в нем лиц возможно не иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения. Исходя из этого и учитывая, что Конституция имеет высшую юридическую силу и прямое действие, Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 24.12.1993 N 13 «О некоторых вопросах, связанных с применением статей 23 и 25 Конституции Российской Федерации» (в ред. от 06.02.2007) рекомендовал верховным судам республик, краевым, областным судам, судам городов федерального значения, судам автономной области и автономных округов, окружным (флотским) военным судам принимать к своему рассмотрению материалы, подтверждающие необходимость ограничения права гражданина на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений.

    Районные суды и гарнизонные военные суды не могут отказать в рассмотрении таких материалов в случае представления их в эти суды. По результатам рассмотрения материалов судьей выносится мотивированное постановление о разрешении провести оперативно-розыскные или следственные действия, связанные с ограничением права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений или с проникновением в жилище, либо об отказе в этом.

    Внутренние противоречия: о нарушении связи между убеждениями и действиями

    . Множество людей совершенно спокойно живут, не вспоминая о логике вообще. Иначе некоторые явления просто не могли бы существовать.

    Алексей Кравецкий

    Родился в 1978 году в Москве. Программист, публицист, блоггер, автор живого журнала lex-kravetski.lj.ru

    Комментарии 205

    Андрей Баурин

    23 сентября 2011 12:16, Penza

    Извините за критику, Женя.

    Ваш исходный тезис:
    Действующим законодательством РФ, в частности основным законом государства, всем гражданам предоставлены равные права (тут не написано, но слышится «все права», если перегнул, простите дурака) и запрещены любые формы дискриминации.

    Возражение:
    Это правильно (как пожелание), но это неверно. Неверно как логически, так и юридически, что лишний раз демонстрирует опасность использования квантора всеобщности и его вариаций всуе.

    Текст ч.2. ст.6 Конституции РФ:
    Каждый гражданин Российской Федерации обладает на ее территории всеми правами и свободами и несет равные обязанности, предусмотренные Конституцией Российской Федерации.

    Трактовка: «Все граждане» — верно. «Равные права и обязанности» — верно. «Все права и обязанности» — неверно (лишь предусмотренные Конституцией).

    Текст ч.3. ст.37:
    Каждый имеет право на труд . без какой бы то ни было дискриминации .

    Уточнение: это единственная статья Конституции РФ, в тексте которой упоминается понятие дискриминации.

    Насчет ссылки на действующее законодательство РФ:
    Оно (законодательство) не только запрещает одни формы дискриминации (например, расовой), но и легитимизирует другие её формы (например, ограничение права на частную жизнь лиц, подозреваемых в совершении преступления, права на свободу передвижения некоторых осужденных и т.д.).

    Итого, предлагаемый вариант со сниженным градусом накала:
    . основным законом государства, всем гражданам предоставлены равные права из числа предусмотренных в Конституции и запрещены некоторые формы дискриминации.

    24 сентября 2011 17:43, Saint Petersburg

    Конституция РФ, закрепляет (ч. 1 ст. 19) норму равенства всех перед законом и судом. Часть 2 ст. 19 гласит, что «государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности». Прочие формы дискриминации (например, по признаку сексуальной ориентации) хотя и не упомянуты в ч. 2 ст. 19 (из чего отнюдь не вытекает то что они легитимны), но со всей очевидностью подпадают под категорию «других признаков»: еще в 1993 г. Конституционный Суд РФ отмечал применительно к открытому перечню оснований запрещенной дискриминации, что «дискриминация граждан не допускается не только по прямо указанным в Конституции, но и по другим признакам. Конституция не ограничивает перечень признаков, по которым исключается любая дискриминация граждан, а напротив, предполагает его дальнейшую конкретизацию, как в законодательстве, так и в правоприменительной практике».

    >Трактовка: «Все граждане» — верно. «Равные права и обязанности» — верно. «Все права и обязанности» — неверно (лишь предусмотренные Конституцией).

    Законодательство предполагает разумность толкования.
    Предусмотренность Конституцией предполагает, что эти права вытекают из принципов в ней изложенных и не противоречат ей и прочим законодательным актам, а отнюдь не то, что они прямо упомянуты в её тексте. В противном случае можно договориться до того, что человек не имеет права заниматься выжиганием по дереву или игрой на банджо, потому как это, де, прямо не предусмотрено Конституцией.

    > Оно (законодательство) не только запрещает одни формы дискриминации (например, расовой), но и легитимизирует другие её формы (например, ограничение права на частную жизнь лиц, подозреваемых в совершении преступления, права на свободу передвижения некоторых осужденных и т.д.

    Вы путаете дискриминацию и ограничение свободы преступников и правонарушителей.

    Андрей Баурин

    25 сентября 2011 14:36, Penza

    > Прочие формы дискриминации . хотя и не упомянуты в ч. 2 ст. 19 . но со всей очевидностью подпадают под категорию «других признаков»: еще в 1993 г. .
    Честно говоря, ждал упоминания этой статьи.
    Согласен с Вами. Более того, КС закрыл эту тему годом раньше — 04.02.92, правда для Конституции РСФСР.

    Но статья Алексея не столько о праве, сколько о логике, и конкретно об противоречиях, связанных с конструкциями «все», «любые» «никакие» и пр.

    В этом ключе примечательна логическая ошибка в исходном Постановлении КС РСФСР, далее растекшаяся по Постановлениям КС РФ и даже ставшая его «правовой позицией»:
    Исходя из того, что Конституция . содержат открытый перечень признаков, в связи с которыми исключается любая дискриминация . .

    Понимаете, какая штука: открытость перечня не порождает всеобщности. Это требование той самой разумности толкования.
    Контрпример из творчества КС РФ, кроющий им же порожденную всеобщность:
    Принцип равенства, закрепленный в статье 19 . не препятствует законодателю при осуществлении правового регулирования труда . устанавливать различия в правовом статусе лиц, принадлежащих к разным по условиям и роду деятельности категориям.

    По ст.19 Конституции:
    Часть 2 статьи состоит из 2-х предложений.
    Первое — о гарантии равенства прав. Второе — о запрете ограничения прав (по сути, дискриминации, согласен).
    Первое предложение гарантирует (в неявной форме «любому») человеку и гражданину равные права, независимо от [открытый перечень обстоятельств]. Второе — запрещает любые формы дискриминации по закрытому перечню позиций из 5 пунктов.
    Это еще не весь юмор: далее следует тавтологическая часть 3, вместе со 2-й читающаяся примерно так:
    Государство гарантирует равенство прав и свобод человека независимо от пола. Мужчина и женщина имеют равные права.
    Это шедевр Шахрая сотоварищи.

    > В противном случае можно договориться до того, что человек не имеет права заниматься выжиганием по дереву или игрой на банджо.

    При наличии ст.44 Конституции договориться до этого нельзя. Хотя в случае игры на банджо можно в определенных условиях дискриминировать (различать) это право по времени суток (КоАП РФ), а в случае выжигания — по степени дееспособности творца (ГК РФ).

    > Вы путаете дискриминацию и ограничение свободы преступников и правонарушителей.
    Лицо, подозреваемое в совершении преступления, может и не быть преступником.

    Статья 451 ГК РФ. Изменение и расторжение договора в связи с существенным изменением обстоятельств (действующая редакция)

    1. Существенное изменение обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора, является основанием для его изменения или расторжения, если иное не предусмотрено договором или не вытекает из его существа.

    Изменение обстоятельств признается существенным, когда они изменились настолько, что, если бы стороны могли это разумно предвидеть, договор вообще не был бы ими заключен или был бы заключен на значительно отличающихся условиях.

    2. Если стороны не достигли соглашения о приведении договора в соответствие с существенно изменившимися обстоятельствами или о его расторжении, договор может быть расторгнут, а по основаниям, предусмотренным пунктом 4 настоящей статьи, изменен судом по требованию заинтересованной стороны при наличии одновременно следующих условий:

    1) в момент заключения договора стороны исходили из того, что такого изменения обстоятельств не произойдет;

    2) изменение обстоятельств вызвано причинами, которые заинтересованная сторона не могла преодолеть после их возникновения при той степени заботливости и осмотрительности, какая от нее требовалась по характеру договора и условиям оборота;

    3) исполнение договора без изменения его условий настолько нарушило бы соответствующее договору соотношение имущественных интересов сторон и повлекло бы для заинтересованной стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишилась бы того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора;

    4) из обычаев или существа договора не вытекает, что риск изменения обстоятельств несет заинтересованная сторона.

    3. При расторжении договора вследствие существенно изменившихся обстоятельств суд по требованию любой из сторон определяет последствия расторжения договора, исходя из необходимости справедливого распределения между сторонами расходов, понесенных ими в связи с исполнением этого договора.

    4. Изменение договора в связи с существенным изменением обстоятельств допускается по решению суда в исключительных случаях, когда расторжение договора противоречит общественным интересам либо повлечет для сторон ущерб, значительно превышающий затраты, необходимые для исполнения договора на измененных судом условиях.

    • URL
    • HTML
    • BB-код
    • Текст

    Комментарий к ст. 451 ГК РФ

    1. Комментируемая статья предусматривает, что самостоятельным основанием для изменения или расторжения договора считается существенное изменение обстоятельств, из которых стороны исходили на момент заключения договора. При этом предвидение возможности наступления таких событий на момент заключения договора либо полностью исключало потребность в заключении сторонами договора, либо стороны заключали договор на совершенно других условиях (критерий существенности изменения обстоятельств, как видно, довольно абстрактный). В отличие от ст. 416 ГК РФ, здесь идет речь не о невозможности исполнения обязательства, а о затруднительности его с экономической точки зрения.

    2. Как следует из комментируемой статьи, существенное изменение обстоятельств может послужить основанием как для расторжения, так и для изменения договора. Для реализации требований о расторжении или изменении договора необходимо одновременное наличие четырех условий:

    — во-первых, стороны не могли предвидеть наступление таких обстоятельств;

    — во-вторых, стороны были не в силах их преодолеть;

    — в-третьих, исполнение договора при таких обстоятельствах стало крайне невыгодным хотя бы для одной из сторон;

    — в-четвертых, обычай делового оборота или существо договора не предполагают освобождение заинтересованной стороны от несения риска ответственности вследствие изменившихся обстоятельств.

    Иногда суды прямо указывают в своих решениях, что те или иные обстоятельства не могут повлечь указанных в комментируемой статье существенных изменений. К примеру, по мнению судов, резкое повышение курса иностранной валюты не может расцениваться как существенное изменение обстоятельств, поскольку заключение договора займа в долларовом эквиваленте предполагает возложение на заемщика риска неблагоприятного изменения курса доллара.

    3. Договор может быть сохранен с учетом внесения в него необходимых изменений только в исключительных случаях, наличие которых не позволяет решить вопрос путем расторжения договора даже при одновременном наличии всех необходимых для этого условий. Исключительность должна быть обоснована одним из следующих дополнительных обстоятельств: решение вопроса путем расторжения договора противоречит общественным интересам; расторжение договора повлечет для сторон ущерб, значительно превышающий затраты, необходимые для исполнения договора на измененных судом условиях. В большинстве случаев судебные инстанции расторгают договоры.

    4. Судебная практика:

    — Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 11.01.2007 N Ф04-8719/2006(29809-А75-16) по делу N А75-2991/2006;

    — Постановление ФАС Уральского округа от 16.11.2009 N Ф09-9064/09-С5 по делу N А60-8094/2009-С1;

    — Постановление ФАС Уральского округа от 20.11.2008 N Ф09-8595/08-С5 по делу N А60-3213/2008-С2;

    — Постановление ФАС Центрального округа от 19.12.2013 по делу N А68-9853/2012;

    — Определение Краснодарского краевого суда от 19.09.2013 по делу N 33-20550/13.

    Гк рф и конституция связь

    Э.П.Гаврилов — заведующий кафедрой Института международной торговли и права, докт. юрид. наук.

    В судебной практике встречаются случаи, когда стороны судебного процесса в обоснование своих прав на различные объекты интеллектуальной собственности ссылаются непосредственно на нормы Конституции Российской Федерации и ГК РФ. Часто эти ссылки дополняются указаниями на нормы специальных законов об охране интеллектуальной собственности («Об авторском праве и смежных правах», Патентного закона и др.), но иногда таких дополнительных указаний не приводится.

    В этой связи представляется чрезвычайно важным дать анализ существа и пределов действия основных норм об охране интеллектуальной собственности, содержащихся в Конституции и ГК РФ.

    Нормы, содержащиеся в Конституции Российской Федерации

    Часть 1 ст. 44 Конституции Российской Федерации устанавливает: «Каждому гарантируется свобода литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, преподавания. Интеллектуальная собственность охраняется законом».

    Как видим, часть 1 ст. 44 Конституции состоит из двух фраз. В первой фразе провозглашается свобода творчества и преподавания. Для реализации этих требований в стране созданы сети культурных, научных и образовательных организаций, включая НИИ, вузы, музеи, библиотеки, творческие союзы. Право интеллектуальной собственности не затрагивает и не регулирует свободу творчества и преподавания. В связи с этим необходимо признать, что первая фраза части 1 ст. 44 Конституции не относится к интеллектуальной собственности.

    Таким образом, вопросы интеллектуальной собственности регулируются в ст. 44 Конституции лишь второй фразой: «Интеллектуальная собственность охраняется законом». Содержание этой нормы Конституции очевидно: в России должен существовать закон, охраняющий интеллектуальную собственность. Эта норма предписывает принять такой закон.

    Отсутствие такого закона означало бы несоблюдение данной конституционной нормы. Напротив, когда такой закон принят, эта норма Конституции выполнена, «исчерпана». Говорить о нарушении данной конституционной нормы можно лишь в случае, если такого закона нет, либо если в нем имеются существенные пробелы, в результате чего не обеспечивается охрана отдельных видов интеллектуальной собственности.

    Вместе с тем данная конституционная норма не устанавливает никаких принципов или правил охраны законом интеллектуальной собственности. Действительно, требования этой нормы будут выполнены в случае, если изобретения будут получать охрану по системе авторских свидетельств или если изобретения будут охраняться патентной системой.

    Конечно, можно предположить, что переход в настоящее время к системе охраны изобретений авторскими свидетельствами, имевшей место в СССР, не будет соответствовать какой-либо иной конституционной норме, например, норме о защите частной собственности, но все же подчеркнем, что такая система охраны не будет противоречить второй фразе части 1 ст. 44 Конституции.

    Итак, Конституция предписывает охранять интеллектуальную собственность законом. Это не значит, что обязательно должен быть один закон об охране всех объектов интеллектуальной собственности: конституционные требования следует считать выполненными и при наличии ряда законов, охраняющих отдельные объекты интеллектуальной собственности. Именно это мы имеем в настоящее время в России.

    Поскольку нормы второй фразы части 1 ст. 44 Конституции не только воплощены (реализованы) в отдельных законах об охране интеллектуальной собственности, но и конкретизированы в них, ссылаться на эту норму Конституции при рассмотрении вопроса о наличии или нарушении реальных прав интеллектуальной собственности представляется не только неверным, но и недопустимым. Однако на практике такие ссылки все же встречаются. Эти ссылки категорически недопустимы, когда, опираясь на них, желают изменить или «обойти» какую-либо конкретную норму, которая не отвечает интересам лица, делающего такую ссылку.

    Несмотря на то, что нормы Конституции имеют «прямое действие», то есть могут применяться непосредственно, как таковые, сами по себе, норма второй фразы части 1 ст. 44, после принятия законов по отдельным объектам интеллектуальной собственности, уже реализована, а потому более «не работает».

    В Конституции России содержится еще одна норма, упоминающая об интеллектуальной собственности. П. «о» ст. 71 устанавливает, что в ведении Российской Федерации находятся, в частности, «гражданское … законодательство», а также «правовое регулирование интеллектуальной собственности». В то же время, в соответствии с п. «к» ст. 72 Конституции, такие отрасли права, как административное, трудовое, семейное, отнесены к совместному ведению Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.

    Из п. «о» ст. 71 Конституции, где установлено, что правовое регулирование интеллектуальной собственности относится к ведению Российской Федерации, должен быть сделан вывод о том, что отдельные субъекты Российской Федерации не имеют права регулировать вопросы охраны интеллектуальной собственности, то есть принимать какие-либо нормативные (или даже – ненормативные) акты. С этим все согласны: никаких иных толкований данная норма не может вызывать.

    Более сложно ответить на вопрос: почему законодатель вынес правовое регулирование интеллектуальной собственности за рамки гражданского законодательства? Тут возможны разные мнения, которые и были высказаны в литературе.

    Некоторые специалисты полагают, что эта редакция п. «о» ст. 71 Конституции вызвана тем, что правовое регулирование интеллектуальной собственности по своей природе не укладывается в рамки гражданского законодательства. В связи с этим они предлагают не включать право интеллектуальной собственности в ГК РФ, а принять отдельный кодекс интеллектуальной собственности, по типу того, как это сделано во Франции.

    Но большинство специалистов (и я к ним присоединяюсь) полагает, что вынесение правового регулирования интеллектуальной собственности за сферу гражданского законодательства объясняется не принципиальной несовместимостью этих правовых институтов (поскольку Конституция не занимается научной классификацией отраслей права), а чисто практическими соображениями, именно тем, что гражданско-правовое регулирование интеллектуальной собственности неразрывно связанно с административным правом, которое, как было указано, относится к совместному ведению Российской Федерации и субъектов Российской Федерации. Есть в сфере интеллектуальной собственности и вопросы трудового права. Существующая норма п. «о» ст. 71 Конституции позволяет отнести решение таких «смежных» вопросов к ведению Российской Федерации, то есть не допустить разнообразное их решение субъектами Российской Федерации.

    Нормы, содержащиеся в Гражданском кодексе: ст. 138

    Хотя ГК РФ не содержит ни специального раздела, ни отдельных глав, относящихся к праву интеллектуальной собственности, тем самым значительно отличаясь от подавляющего числа новых гражданских кодексов, принятых в странах, образовавшихся на постсоветском пространстве, тем не менее, в нем содержится 10 статей, в которых прямо упоминаются права интеллектуальной собственности (исключительные права). Кроме того, в ряде статей ГК РФ упоминаются отдельные виды объектов интеллектуальной собственности. Но, конечно, центральной нормой по этим вопросам является ст. 138.

    «Статья 138. Интеллектуальная собственность

    В случаях и в порядке, установленных настоящим Кодексом и другими законами, признается исключительное право (интеллектуальная собственность) гражданина или юридического лица на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации юридического лица, индивидуализации продукции, выполняемых работ или услуг (фирменное наименование, товарный знак, знак обслуживания и т.п.).

    Использование результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, которые являются объектом исключительных прав, может осуществляться третьими лицами только с согласия правообладателя».

    За последние годы появилось большое число постатейных комментариев к ГК РФ. На мой взгляд, наиболее интересными и заслуживающими внимания являются следующие:

    комментарий под редакцией О.Н.Садикова, автор комментария к ст. 138 – Л.А.Трахтенгерц;

    комментарий под редакцией Т.Е.Абовой и А.Ю.Кабалкина, ст. 138 прокомментировал В.А.Рассудовский;

    комментарий под редакцией В.П.Мозолина и М.Н.Малеиной, ст. 138 прокомментировала Ю.В.Петровичева.

    Во всех этих комментариях подробно рассказывается о том, что скрывается за понятием «интеллектуальная собственность», какими законами и как охраняются произведения науки, литературы и искусства, изобретения, полезные модели, промышленные образцы, товарные знаки и т.п. Однако ни в одном из них не сделано попыток проанализировать суть и содержание самой ст. 138, показать ее место в общей системе норм, содержащихся в гражданском законодательстве вообще и, в частности, в ГК РФ.

    Восполним этот пробел. Ст. 138 состоит из двух частей. Из первой части можно понять, что ГК и другие законы могут признавать за гражданином или юридическим лицом исключительное право на результаты интеллектуальной деятельности и на средства индивидуализации юридического лица, продукции, работ и услуг.

    Итак, часть 1 содержит любезное разрешение, предоставленное законодателю, признать такое исключительное право. Строго говоря, такое особое разрешение законодателю нет необходимости предоставлять, поскольку оно уже предоставлено первым абзацем п. 1 ст. 2 ГК РФ, установившем, что «гражданское законодательство определяет … основания возникновения и порядок осуществления … исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности (интеллектуальной собственности), регулирует договорные и иные обязательства, а также другие имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников».

    Таким образом, общее разрешение на урегулирование этих вопросов содержится в п. 1 ст. 2 ГК РФ, а особое разрешение, имеющееся в части 1 ст. 138, – лишь его повтор. Правда, при этом уточняются объекты, на которые могут быть установлены исключительные права. Это не только результаты интеллектуальной деятельности, но и приравненные к ним средства индивидуализации. Однако остается неясным, кто, как, на основе каких критериев приравнивает средства индивидуализации к результатам интеллектуальной деятельности.

    Можно предположить, что если законодатель признал за каким-либо средством индивидуализации исключительное право, то он приравнял его к результатам интеллектуальной деятельности. По крайней мере, именно так решается этот вопрос на практике. Часть 1 ст. 138, кроме того, предусматривает, что исключительное право на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации признается лишь в случаях и порядке, установленных ГК и другими законами. В этом и состоит основная «нагрузка» этой нормы.

    Таким образом, из части 1 ст. 138 следует, что закон может признать исключительное право на тот или иной результат интеллектуальной деятельности, на то или иное средство индивидуализации, а может и не признать такого права. При этом если закон признáет такое исключительное право, то он установит и порядок его возникновения и осуществления, пределы действия этого права.

    Таким образом, часть 1 ст. 138 – это предвестник, герольд, который оповещает: «Ждите! Закон скоро определит, что на определенные результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации будет признано исключительное право! Будет установлен и порядок, относящийся к его возникновению и осуществлению!». Никакого иного смысла в этой норме нет. Больше ничего в правовом отношении из этой нормы нельзя «выжать».

    Рассмотрим теперь часть 2 ст. 138. Здесь содержится норма, раскрывающая содержание исключительного права. Известно, что исключительное право в отношении результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации играет ту же роль, что и право собственности в отношении материальных объектов. Оно наделяет владельца определенными субъективными правами (правомочиями) и одновременно лишает всех других лиц возможности ими пользоваться. Это означает, что исключительное право, как и право собственности, имеет две составляющих: разрешение (дозволение) правообладателю и запрет всем третьим лицам.

    ГК РФ характеризует право собственности путем определения разрешения (дозволения), закрепляемого за собственником: ст. 209 устанавливает, что собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом, то есть право по своему усмотрению совершать в отношении своего имущества любые действия, не противоречащие правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц.

    В отличие от этого, в части 2 ст. 138 исключительное право охарактеризовано через запретительную функцию: использование результата интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, если на эти объекты имеется исключительное право, может осуществляться третьими лицами только с согласия правообладателя. По нашему мнению, это означает, что использование таких объектов без согласия правообладателя не разрешается. И в этом основной смысл содержания нормы части 2 ст.138. Эта норма очень важна. Однако она не содержит ответов на несколько очень важных вопросов.

    Во-первых, остается неясным, сводится ли исключительное право, о котором идет речь, только к праву на использование указанных объектов, или оно включает и некоторые иные правомочия (например, право на распоряжение, о котором идет спор в научной литературе).

    Во-вторых, как следует понимать само «право на использование», что такое использование того или иного объекта, на который признано исключительное право? Мною было высказано мнение, что использование для каждого отдельного вида результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации – это своеобразное понятие: «использование» запатентованного изобретения отличается от «использования» товарного знака и т.д. Это мнение не вызвало возражений. А это означает, что содержащееся в части 2 ст. 138 общее «право на использование» не имеет реальной сферы применения, поскольку «использование» – это все то, что названо или будет названо использованием в каком-либо законе о результате интеллектуальной деятельности или о средстве индивидуализации.

    В-третьих, следует считать, что установленное в части 2 ст. 138 право на использование, входящее в состав исключительного права (а может быть, составляющее все его содержание), также признается «в случаях и в порядке, установленных настоящим Кодексом и другими законами». Это означает, что вводная оговорка, содержащаяся в части 1 ст. 138, распространяется и на норму, содержащуюся в части 2.

    Таким образом, в законах, относящихся к отдельным результатам интеллектуальной деятельности и средствам индивидуализации, могут содержаться исключения из права на использование, случаи «свободного использования» (в настоящее время это фактически имеет место). Можно также считать, что «свободное использование» не является использованием, о котором идет речь в части 2 ст. 138 ГК. В связи со сказанным выше следует полагать, что роль и значение нормы, содержащейся в части 2 ст. 138, невелико или даже не имеет практического значения.

    Другие нормы ГК об охране интеллектуальной собственности

    Кроме ст. 138, в ГК РФ имеются еще две общие, принципиальные нормы, касающиеся интеллектуальной собственности. Они содержатся в п. 1 ст. 2, а также в ст. 128. В первом абзаце п. 1 ст. 2 указывается на то, что «гражданское законодательство определяет … основания возникновения и порядок осуществления права собственности и других вещных прав, исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности (интеллектуальной собственности)».

    Из общей структуры этой нормы следует, что понятие «исключительные права» на результаты интеллектуальной деятельности играют ту же роль, что и право собственности в отношении имущества, материальных предметов (на что мы уже указывали). Далее, в этой норме прямо употреблен термин «интеллектуальная собственность» как синоним понятия «исключительные права». На мой взгляд, эти термины недостаточно проработаны, что вызывало в течение последующих 10 лет многочисленные споры. По моему мнению, термину «собственность» в праве интеллектуальной собственности соответствует термин «интеллектуальная собственность», а термину «право собственности»«право интеллектуальной собственности». И это – первая серьезная ошибка, содержащаяся в п. 1 ст. 2, ошибка, которую нельзя считать чисто терминологической.

    Еще большие сомнения вызывает термин «исключительное право» как право, которое выполняет в отношении результатов интеллектуальной деятельности ту же функцию, что и право собственности в отношении материальных объектов. Если право собственности можно свести к «исключительному праву», поскольку кроме исключительных правомочий в праве собственности ничего нет, то право интеллектуальной собственности к исключительным правам не сводится, поскольку это право включает и комплекс личных неимущественных прав, возникающих на результаты интеллектуальной деятельности, которые по своей природе исключительными правами не являются. Поэтому право интеллектуальной собственности нельзя свести к исключительным правам. В этом изначальный порок термина «исключительные права», употребляемого в ст. 2, 128, 138 и 769 ГК РФ.

    Ст. 128 ГК РФ заслуживает особого анализа. В ней указывается, что к объектам гражданских прав относятся, в частности, «результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них (интеллектуальная собственность)». Здесь смешаны воедино объекты гражданского права («результаты интеллектуальной деятельности») и права, которые возникают на эти объекты («исключительные права» или «интеллектуальная собственность»).

    Между тем, объект – это то, на что воздействует право. Объект и право на объект всегда различаются. Поэтому следует признать, что приведенная выше цитата из ст. 128 ГК РФ содержит очень серьезную ошибку.

    Вместо заключения

    Надеюсь, что приведенный выше анализ окажется полезным для лиц, занимающихся вопросами правовой охраны интеллектуальной собственности. Он показывает, что правовая охрана интеллектуальной собственности слабо урегулирована в Конституции Российской Федерации, а в ГК РФ – слабо или даже неудовлетворительно. Особенно сильное негативное впечатление оставляют содержащиеся в ГК РФ принципиальные ошибки, касающиеся исходных позиций этой правовой охраны.

    Нормы, касающиеся права интеллектуальной собственности, содержащиеся в первой части ГК РФ, невольно заставляют меня вспомнить знаменитые пушкинские строки:

    «Родила царица в ночь
    Не то сына, не то дочь;
    Не мышонка, не лягушку,
    А неведому зверюшку».

    Следует признать эту истину, решительно отказаться от нынешних норм, создать и принять новое правовое регулирование.

    Еще по теме:

    • Фз о регистрации прав на недвижимое имущество консультант Фз о регистрации прав на недвижимое имущество консультант Автострахование Жилищные споры Земельные споры Административное право Участие в долевом строительстве […]
    • Оформление машины наследство Оформление автомобиля, полученного по наследству По наследству может переходить практически любое имущество. Однако каждый вид такого имущества имеет свои особенности наследственного […]
    • Кто может взять деньги под отчет Выдача денег под отчет из кассы в 2017 году Обновление: 14 марта 2017 г. Все российские предприятия могут вести расчеты с использованием наличных денег. Случаи такого применения денежных […]
    • Умышленное телесное повреждение средней тяжести Телесные повреждения средней тяжести Содержание Как правило, телесные повреждения средней тяжести представляют собой причинение вреда здоровью личности, который вызывает длительное […]
    • Статья 376 гпк рф часть 2 Статья 376 гпк рф часть 2 Автострахование Жилищные споры Земельные споры Административное право Участие в долевом строительстве Семейные споры Гражданское […]