Материнский капитал при разделе совместно нажитого имущества

Рубрики Публикации

Как делится материнский капитал при разводе супругов

«Мы с мужем разводимся, у нас есть двое детей. Сертификат материнского капитала выдан на мое имя. Муж угрожает отобрать половину материнского капитала в процессе раздела совместного имущества. Неужели ему действительно положена половина? Ольга, Москва

Что такое материнский капитал?

Выдача материнского капитала – одна из мер государственной помощи семьям с детьми. Материнский капитал выдается в виде именного сертификата на имя матери, которая родила или усыновила второго, третьего или следующего ребенка. И только она, как получатель сертификата, может распорядиться капиталом.

Размер денежной суммы материнского капитала зависит от количества детей в семье (например, на третьего ребенка мать получит большую сумму, чем на второго). Капитал может быть использован на одну из предусмотренных законом целей:

  • улучшение жилищных условий;
  • оплата образования ребенка;
  • увеличение накопительной пенсии матери.

Так или иначе, мат капитал приходит в семью. Поэтому в процессе расторжения брака и раздела имущества супруги задают резонный вопрос — как делится материнский капитал при разводе.

Делится ли материнский капитал?

Согласно нормам семейного законодательства, разделу между разводящимися супругами подлежит не только движимое и недвижимое совместное имущество, но и денежные выплаты. Исключение из этого правила — целевые денежные выплаты (пособия и дотации от государства).

Поэтому материнский капитал считается государственной целевой выплатой — совместно нажитым имуществом не считается и разделу между супругами не подлежит. Сертификат материнского капитала при разводе достанется тому, на чье имя он выдан.

Как правило, он выдается на имя матери. Но в некоторых случаях право на получение сертификата имеет и отец.

Если супруги в разводе можно ли воспользоваться материнским капиталом?

Возникновение и прекращение права на материнский капитал происходит на условиях, предусмотренных законом «О дополнительных мерах поддержки…» № 256 от 29 декабря 2006 года. И в этом законе нет ни слова о том, что развод супругов каким-то образом влияет на право воспользоваться материнским капиталом.

Как уже говорилось выше, сертификат материнского капитала является именным. В большинстве случаев его получает мать – независимо от того, состоит она в браке или разведена. Даже если брак матери с отцом детей расторгнут, она по-прежнему имеет право воспользоваться материнским капиталом.

Если с использованием материнского капитала будет приобретено жилье после развода, его владельцами будут мать и дети. Каким будет порядок раздела жилья, приобретенного до развода, читайте ниже.

Имеет ли право муж на материнский капитал при разводе?

Нет! Расторжение брака и раздел имущества не является основанием для перехода права на материнский капитал к отцу.

Но неужели отец ребенка не имеет права претендовать на материнский капитал, хотя бы на небольшую часть?

В ряде случаев мать утрачивает право на материнский капитал, а отец детей – приобретает. Например, если:

  • мать совершила преступления против собственного ребенка;
  • мать умерла;
  • мать признана судом умершей или пропавшей без вести;
  • прекращено усыновление матерью ребенка;
  • мать лишилась родительских прав.

Кроме того, отец может получить материнский капитал, если он в одиночку воспитывает двоих или более детей, в том числе, усыновленных.

В данных случаях право на материнский капитал приобретает бывший муж. Но, совершенно очевидно, что эти случаи не имеют никакого отношения к разводу.

Раздел имущества, купленного с участием материнского капитала

Если на момент развода сертификат материнского капитала еще не был использован по назначению, он остается у того, на чье имя выдан. Но как быть в том случае, если денежные средства капитала уже употреблены на одну из целей?

Как правило, денежные средства мат капитала идут на улучшение жилищных условий, например, на покупку жилья, оплату первоначального взноса при заключении ипотечного договора, внесение доли на счет строительства жилой недвижимости и так далее.

Как делится квартира/дом/ипотека, купленная на материнский капитал при разводе?

Если материнский капитал использован для покупки квартиры или дома

Согласно нормам ФЗ «О мерах государственной поддержки семей, имеющих детей», приобретенная с использованием материнского капитала жилая недвижимость оформляется на всех членов семьи – в равных долях. Например, если семьей из четырех человек (отец, мать и двое детей) была куплена квартира с использованием средств материнского капитала, каждый из членов семьи получает 1/4 долю квартиры. Никакое соглашение о распределении долей быть заключено не может – доли распределяются строго в соответствии с законом.

При расторжении брака, каждый из супругов может претендовать только на свою долю в совместном недвижимом имуществе. Чтобы разделить такое имущество, супругам придется самостоятельно заключить письменное соглашение о разделе имущества или обратиться в суд за решением спорного вопроса.

Вариантов раздела недвижимого имущества, принадлежащего супругам по праву долевой собственности, может быть несколько (например, выдел доли в натуре, получение компенсации в виде другого имущества или денежной выплаты). Главное, чтобы при разделе не были ущемлены права детей, которые так же являются владельцами своих долей. Поэтому для продажи жилья с целью раздела вырученных средств необходимо получить разрешение органа опеки и попечительства.

Подробнее об общих правилах раздела совместной недвижимости можно прочесть в статье «Раздел недвижимости при разводе».

Если материнский капитал использован в виде первоначального взноса при оформлении договора ипотеки или в виде погашения части ипотечного кредита

При покупке жилой недвижимости в ипотечный кредит с использованием материнского капитала, действуют те же правила, что и при покупке недвижимости без кредита.

Главное правило — доли собственности всех членов семьи (отца, матери и детей) должны быть равны.

Но процесс раздела этой собственности имеет несколько особенностей:

  • обязательство по выплате ипотечного кредита между разводящимися супругами делится строго пополам, хотя их доли в общей недвижимости могут быть меньше (например, 1/4 у каждого, если в семье есть двое детей);
  • пока не будет выплачен кредит, продать ипотечную квартиру будет непросто. Такая сделка будет совершаться банком, цена на недвижимость будет ниже рыночной, а из вырученной суммы будет отнята сумма долга. Чтобы самостоятельно продавать квартиру необходимо получить разрешение банка. Кроме того, нужно добиться разрешения органа опеки.

Если материнский капитал использован для ремонта жилой недвижимости, расширения или перестройки

Как и в предыдущих случаях, главным требованием является оформление жилой недвижимости в общую долевую собственность. При этом доли каждого члена семьи должны быть равны. Раздел недвижимости осуществляется на общих основаниях.

ЗАДАТЬ ВОПРОС ЮРИСТУ БЕСПЛАТНО

  • В связи с частыми изменениями в законодательстве информация порой устаревает быстрее, чем мы успеваем ее обновлять на сайте.
  • Все случаи очень индивидуальны и зависят от множества факторов. Базовая информация не гарантирует решение именно Ваших проблем.

Поэтому для вас круглосуточно работают БЕСПЛАТНЫЕ эксперты-консультанты!

  1. Задайте вопрос через форму (внизу), либо через онлайн-чат
  2. Позвоните на горячую линию:
    • Москва и Область — +7(499)648-11-59
    • Санкт-Петербург и область — +7(812)655-72-96

Как делится дом купленный за материнский капитал при разводе

Материнский капитал – это сертификат, который предоставляется российским семьям после рождения двух и более детей. В данном сертификате указана сумма (в зависимости от количества детей в семье), которую родители могут использовать для улучшения условий жилья – покупка, ремонт, строительство, а также на обучение ребенка в ВУЗе, приобретение товаров для адаптации детей-инвалидов или формирование накопительной пенсии. Перечисленные цели являются четко обозначенными государством, и они должны быть в первую очередь направлены на улучшение жизни детей. То есть, ни о каком новом автомобиле или товарах, в виде бытовой техники для дома и речи быть не может. Об этом исполнительные органы позаботились и ведут тщательную проверку за целевым использованием государственных средств, выделенных при рождении ребенка.

Практически во всех семьях наиболее остро стоит вопрос жилья, особенно если появился еще один ребенок и ютится в однокомнатной или съемной квартире просто невозможно. Поэтому при получении сертификата на использование материнского капитала, большинство родителей принимают решение обзавестись новым жильем и потратить государственную помощь на первоначальный взнос либо на погашение части основного тела по кредиту. Но как бы это прискорбно ни звучало, статистика по разводам неутешительная – каждый третий брак разрушается. Поэтому если у вас в семье более одного ребенка, то вы тоже можете столкнуться с такой проблемой, как раздел имущества, частью которого являются средства из материнского капитала. Здесь много своих тонкостей, но мы постараемся полностью раскрыть тему.

Кто владеет материнским капиталом

Сертификат на право владения средствами материнского капитала чаще всего выписывается матери детей. Если материнский капитал не был использован во время официального брака супругов, то после развода муж на него претендовать не может. Он остается матери, конечно, в том случае, если дети остаются с ней, так как нельзя забывать, что целью такой государственной помощи является улучшение условий жизни детей. Кроме матери, владельцем сертификата могут быть и усыновители, если усыновлен второй ребенок. В редких случаях имеет право быть владельцем материнского капитала и сам ребенок, но только до наступления 23 лет.

Может ли муж претендовать на материнский капитал

Ранее мы уже сказали, что документ выписывается на имя матери, но по закону, муж также может стать владельцем сертификата, если:

  • мать лишили родительских прав;
  • мать умерла;
  • мать признана судом без вести пропавшей;
  • усыновление матерью ребенка прекращено;
  • она совершила преступление против детей.

Если при помощи выделенных денежных средств было приобретено имущество для всей семьи, то согласно закону, жилая недвижимость должна оформляться на всех членов семьи в равных долях или только на имя детей, в результате чего, во время бракоразводного процесса родители не могут претендовать на свою долю. Чаще всего, конечно же, недвижимость делится поровну, поэтому отец, как и другой член семьи, получает 1/4 долю жилья (если детей не больше двух). Никаким образом нельзя изменить пропорциональное разделение в долевом участии каждого члена семьи, даже если пойти к нотариусу и подписать соглашение, о том, что один из родителей присваивает долю другого. Семейный кодекс имеет по этому поводу строгое ограничение.

Считается ли маткапитал совместно нажитым имуществом

Материнский капитал не считается совместно нажитым имуществом. Согласно Семейному Кодексу РФ целевые средства, выделенные государством в виде помощи российским гражданам, не относятся к статье доходов семьи. Поэтому маткапитал и не будет делиться после развода поровну между супругами, как это происходит с нажитым семейным имуществом.

Раздел имущества купленного на материнский капитал

Ситуация, когда семья просто хранит сертификат и никуда его не использует встречается довольно редко, кроме того, такое решение не всегда разумно, даже если вы имеете собственную квартиру. Поэтому этот вопрос касается средств материнского капитала, которые непременно уже потрачены. Что касаемо недвижимости, то согласно целевому предназначению государственной помощи при рождении ребенка, их можно потратить на покупку имущества, строительства дома, оплаты ипотеки или реконструкции имеющегося жилья. Итак, рассмотрим каждый отдельный вариант и его деление, после развода супругов.

В случае если выделенные государством целевые средства за рождения ребенка не были использованы в период брака, то после развода сертификат остается у его владельца, то есть у матери детей.

Если материнский капитал использовали для покупки недвижимости

Любая недвижимость, которая была приобретена при участии средств материнского капитала, должна оформляться в пропорциональных долях между всеми участниками семьи. Это правило регламентируется законом, а значит, что если семья состоит из 4 человек – 2 родителей и двое детей, то все получают по ¼ части недвижимости. А если наступает момент развода, то муж или жена могут претендовать только на заранее определенную им по закону часть. В таком случае наиболее правильным решением является продажа недвижимости и раздел ее стоимости согласно обозначенным долям каждого из членов семьи. Однако такую сделку будут тщательно контролировать органы опеки, чтобы права детей никак не были ущемлены, учитывая, что материнский капитал – это в первую очередь государственная помощь за рождение ребенка. Только после того, как они убедятся в законности сделки, родители получают письменное разрешение на продажу дома.

Если один из супругов против продажи недвижимого имущества, тогда:

  • один из них может договориться о денежной компенсации, равной его доли в недвижимости;
  • обменять свою долю на другое имущество, равнозначной этой стоимости;
  • если это дом, то доли длятся согласно закону между всеми членами семьи, и возможный вариант дальнейшей пристройки или отдельного входа для супруги или супруга;
  • если супруг решает уступить свою долю в недвижимости бывшей жене с детьми, тогда заключается алиментное соглашение, которое свидетельствует о том, что стоимость, равная доли супруга в имуществе, вычитывается из суммы последующих ежемесячных алиментных платежей.

А вот если у семьи имеется отдельное жилье, то они могут купить новый дом или квартиру на средства материнского капитала и оформить собственность только на детей, которой они смогут распоряжаться по достижению совершеннолетия, согласно обозначенным долям. Такое решение поможет избежать раздела недвижимости при разводе супругов.

Если материнский капитал использовали для первоначального взноса

Если для покупки нового жилья, кроме основных средств, привлекались не только целевые государственные средства, то есть сумма, прописанная из сертификата на материнский капитал, но и кредитные средства банка, то делиться будет не только имущество, но и долговые обязательства. А значит, если один из супругов претендует на долю квартиры, то он должен до конца исполнять обязанности по погашению ипотеки. Нужно понимать, что разделить квартиру до ее полного погашения нельзя, на момент действия кредита, она в залоге у банка. Только после того, как квартира будет полностью выплачена, оформлена на одного из супругов и установлен факт того, что в общей стоимости квартиры использовались целевые средства государства – в качестве первоначального взноса или снижения остатка общего тела, можно ее разделить. Либо прибегнуть к продаже залогового имущества, но в этом случае нужно понимать, что банк выставит недвижимость на торги, где цена будет значительно ниже рыночной стоимости. С общей стоимости вычтут остаток долга по кредиту, а разницу отдадут супругам, которую можно будет разделить, согласно долям в материнском капитале.

Так же как и при покупке недвижимости за средства материнского капитала, собственность будет делиться на всех в равных частях – минимум ¼, если в семье имеется два ребенка. Ни один из взрослых не может претендовать на долю, больше указанной. Если после развода дети остаются с матерью (берем в пример семью с двумя детьми), то возможен следующий исход раздела имущества, если жилье находится в кредите:

  1. Жене вместе с детьми достается ¾ дома или квартиры, а остаток по кредиту делится поровну между двумя супругами.
  2. Супруг может продать свою долю жене, тем самым сократив сумму долга по кредиту за вычетом этой части, тем самым исключив споры по разделу имущества, купленного на маткапитал.
  3. Если супруг отказывается продавать свою долю или выезжать из этого дома, то супруга имеет право свои ¾ части вместе с детьми обменять на иное жилье, если, конечно, на то хватает средств. Однако при такой ситуации потребуется ряд дополнительных документов, которые будут доказывать, что права детей не ущемлены и их доли не уменьшены.

Лучшим решением выхода из такой ситуации является мирное соглашение. Обычно, супруги решают его по справедливости. Остаток задолженности по кредиту делится непропорционально, учитывая положение каждого из супругов. Например, если дети остаются с матерью или один из членов семьи болен и не может полноценно работать. Если отталкиваться от судебной практики, то большая часть по выплате падает на плечи супруга, при этом не дает ему больше прав в распоряжении имуществом. Если супруги не смогли прийти к общему решению, что будет полностью их удовлетворять, то здесь вмешивается судебная власть, которая, отталкиваясь от норм закона, выносит справедливое решение.

Самый неприятный момент наступает тогда, когда оба супруга или один из них не может исправно платить по ипотеке. В таком случае банк вынужден продать залоговое имущество – квартиру и возместить выплаченные средства семье, но как показывает практика это крайне невыгодно.

Если материнский капитал использовали для ремонта

Здесь ситуация особо не отличается от предыдущих случаев, от покупки жилья за собственные деньги или за кредитные. То есть жилье будет считаться общей долевой собственностью и всем причитается равная доля, если только один из супругов не захочет отказаться от своего участия на пользу детей.

Таким образом, при разделе имущества, купленного на материнский капитал, в первую очередь должны учитываться права детей, как при мирном соглашении, так и при вынесении судового заключения. Правильным решением является разделить имущество согласно долевой собственности каждого из членов семьи, чтобы не ущемлять ничьи права. А если же во время брака, супруги не воспользовались дотационными средствами, тогда сертификат на владение материнским капиталом остается у его владельца, чаще всего им выступает мать детей.

Как делить квартиру, купленную с участием маткапитала: разъяснения от ВС

Супруги отправились делить между собой и двумя детьми квартиру, которую они приобрели в основном за свои деньги, но помог и материнский капитал. Перед судами встал вопрос: поделить жилье поровну на четыре части или признать за детьми право лишь на небольшой «кусочек» доли, купленной на маткапитал. ВС сделал свой выбор, а комментаторы попеняли законодателю на пробел в норме права.

Как учитывать средства материнского капитала при разделе квартиры между членами семьи, ответил Верховный суд в одном из недавних дел. Маткапитал делится на родителей и детей поровну. Поэтому если жилье в части оплачено за счет пособия, дети имеют право на долю этого «кусочка». В то же время они не могут претендовать на ту часть, которую оплатили родители (например, с помощью кредита, взятого в браке). Это следует из определения № 4-КГ16-73.

Таким образом, ВС разрешил дело бывших супругов Ивановых*, которые делили в суде квартиру в подмосковной Лобне между собой и двумя детьми – общим несовершеннолетним сыном и взрослым сыном жены от первого брака. Жилье ценой 3,7 млн руб. они приобрели за счет накоплений и кредита, а еще помог материнский капитал в размере 341 698 руб. Поэтому, считал Иванов-старший, взрослым должно достаться по 9/20 долей, а детям – по 1/20. Его бывшая супруга, напротив, настаивала, что доли должны быть равными – всем по 1/4 части квартиры.

Лобненский горсуд решил учесть средства маткапитала и признал за каждым из родителей право на 48/100 доли, а за детьми – на 2/100 (2-511/2016

М-257/2016). Но Московский областной суд с этим не согласился (33-16242/2016). Он напомнил формулировку нормы, которая регламентирует подобные ситуации:

Жилое помещение, приобретенное с использованием средств материнского капитала, оформляется в общую собственность родителей и детей с определением размера долей по соглашению (ч. 4 ст. 10 закона «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей).

Раз Ивановы не договорились о распределении долей заранее, размер материнского капитала не имеет значения в общей стоимости жилья, решил Мособлсуд. Поэтому доли надо распределить поровну между членами семьи – по 1/4. К тому же это больше отвечает интересам детей, чем решение первой инстанции выделить им всего по 1/20, отметила апелляция. ВС с этим не согласился и напомнил, что маткапитал распределяется между родителями и детьми поровну, а младшие не имеют права на общее имущество старших. С таким обоснованием Верховный суд отменил постановление апелляции и оставил в силе решение первой инстанции.

Как практика «закрасила» законодательный пробел

Вся проблема – в некорректно сформулированной норме закона: там не говорится, должны ли доли распределяться на все жилое помещение или только на ту его часть, что куплена на средства маткапитала, считает адвокат коллегии адвокатов «ЮКА» Наталья Бахтина. Столкнувшись с правовым пробелом, суды выносили разные решения: одни распределяли доли в праве на все жилье, другие – только на часть, рассказывает Бахтина.

В 2016 году ВС поддержал второй подход в двух обзорах судебной практики, продолжает руководитель проектов компании «Хренов и партнеры» Анна Бурдина. ВС рассуждает логично, но доля детей может оказаться настолько мала, что уже вряд ли придется говорить о приоритетной защите их интересов, отмечает адвокат Национальной юридической компании «Митра» Алина Зеленская. В то же время, говорит она, если жилье куплено только на средства маткапитала – оно делится поровну между родителями и детьми.

«В деле Ивановых можно спорить о справедливости судебного акта с точки зрения решения семейного конфликта. Или об исполнимости решения, – говорит Бурдина. – Но эти вопросы скорее к законодателю, который некорректно сформулировал норму». Споров могло быть меньше, если бы супруги заранее определяли доли детей по соглашению или предусматривали для них некую обязательную компенсацию на случай развода и раздела жилья, полагает Бурдина. Однако, как показывает пример Ивановых, на практике супруги не могут адекватно договориться, признает она.

Может ли кредитор контролировать корпоративный статус своего должника, разбирались суды в деле № А05-5165/2018. ИП Виктор Тюкин поставлял продовольственные товары ООО «Рассвет» с 2010 года. К 2015 году за покупателем скопились долги. Тюкин переговорил с учредителями «Рассвета» Еленой Жемчуговой (49%) и Владимиром Петровским (51%). Они договорились обеспечить выплату денег двумя способами. Во-первых, по долгам покупателя поручилась другая фирма. А во-вторых, ИП Тюкин заключил корпоративный договор непосредственно с учредителями. Они обязались не продавать свою долю и не выходить из состава участников. А Тюкин считал, что это поможет привлечь учредителей должника к субсидиарной ответственности, если будет такая необходимость.

Но в 2017 году Петровский ушел из бизнеса и его доля по закону перешла к самому «Рассвету». А Тюкин обратился в суд, где потребовал вернуть Петровского в состав учредителей, а сделку по выходу из общества признать недействительной.

Два суда отклонили иск предпринимателя. Они пришли к выводу, что учредитель вполне мог покинуть компанию согласно п. 1 ст. 94 Гражданского кодекса. Норма допускает выход без согласия других участников или общества, если это предусмотрено уставом. Устав «Рассвета» это разрешал, рассудили две инстанции. Да и сам корпоративный договор не требовал, чтобы Петровский получал согласие Тюкина на выход из общества.

Нарушение корпоративного договора само по себе не позволяет «обнулить» выход из общества, хотя и дает возможность привлечь Петровского к ответственности, согласились суды. Как они отметили, истец не доказал, что поступок ответчика нарушил его права. Интерес Тюкина был в том, чтобы вернуть деньги. Для этого он мог подать иск к «Рассвету» или поручителю, но не сделал этого, объяснили арбитражи. Они отклонили возражения Тюкина, который указывал, что потерял возможность привлечь Петровского к субсидиарной ответственности. «Для этого нужны специальные основания, которые в этом деле не установлены», – ответил 14-й ААС.

Договор – корпоративный или простого товарищества?

Правильно квалифицировать соглашение бывает непросто. Чем отличается корпоративный договор от договора простого товарищества, разбирались суды в деле № А50-34733/2017. Владимир Мельников заключил с Антоном Шалимовым соглашение о том, как они будут вести бизнес по производству и продаже древесно-угольных брикетов (другие участники – Мария Шалимова и Татьяна Кудринских). Условий было много. В частности, Мельников обязался пополнить расчетные счета двух обществ, Шалимов – погасить долги одной из фирм. Доходы они договорились делить поровну.

Но на деле все оказалось не так, как на бумаге. Договор исполнили только в незначительной степени, и оказалось, что у Шалимова нет денег на исполнение соглашения. Кроме того, он скрыл кредиторскую задолженность одной из своих фирм. Мельников был недоволен тем, что другие участники соглашения ничего не делают для организации производства, не соблюдают договоренности в части распределения расходов.

Мельников задался целью признать договор незаключенным. В своем иске он указал, что это договор простого товарищества, в котором не согласованы обязательные по закону условия. Например, характер вклада и его размер. Арбитражный суд Пермского края с этим согласился. По сути, Шалимов обязался представить мощности для производства брикетов, а Мельников отвечал за финансирование, рассудила первая инстанция.

Ответчики не были согласны с такой трактовкой. Они настаивали, что каждый пункт соглашения самостоятельный и независимый от другого. Но АС Пермского края отверг их доводы. Он объяснил, что стороны хотели объединить вклады для совместного бизнеса, а это договор простого товарищества. При этом текст недостаточно четкий: «невозможно конкретно определить предмет совместной деятельности, общий объем финансирования, размер вклада каждого участника и порядок внесения вкладов в совместную деятельность». По этой причине АС Пермского края признал договор незаключенным.

Иного мнения оказался 17-й арбитражный апелляционный суд. Здесь речь именно о корпоративном договоре, в котором участники договорились, как они будут распоряжаться своими правами, рассудила апелляция со ссылкой на ст. 67.2 ГК. К тому же обстоятельства дела надо оценивать в пользу сохранения, а не аннулирования обязательств, а также с учетом презумпции разумности и добросовестности участников (п. 7 информационного письма Президиума ВАС от 25 февраля 2014 года № 165). Таким образом, 17-й ААС отказался признавать договор незаключенным. 15 октября 2018 года это постановление оставила в силе кассация.

Не заплатила за молчание

В феврале 2015 года Александр Петров и Мария Солеварова учредили ООО «Винтаж» с долями 30% и 70% соответственно. А через полгода составили «соглашение о перераспределении обязанностей». Петров устранялся от управления компанией и получения прибыли, а взамен ему полагались компенсации от 100 000 до 200 000 руб. в месяц до мая 2016-го. При этом соглашение считалось расторгнутым в случае задержки или невыплаты. Солеварова перечислила 135 000 руб. и на этом остановилась.

В мае 2016-го Петров решил, что неисполнение соглашения причинило ему 1,6 млн руб. убытков, и обратился в суд. АС Приморского края отказал, потому что счел договор незаключенным (дело № А51-10201/2016). Из текста было непонятно, кто именно выплачивает компенсации Петрову.

Но 5-й арбитражный апелляционный суд пришел к другому выводу. Условия договора не противоречат закону, стороны его исполняли, по поводу условий не спорили, Солеварова даже перевела первый платеж – всё это говорит о том, что договор нельзя признать незаключенным. Кроме того, добавила апелляция, у соглашения всего два участника, так что здесь тоже не может быть разночтений, кто должен платить деньги Петрову.

Убытков у него не возникло, решил 5-й ААС. Когда Солеварова перестала платить – Петров всего лишь получил обратно обычные права участника по управлению обществом. А если он считает, что партнёр неосновательно обогатился, судьи апелляции посоветовали ему подать отдельный иск. В 2017 году кассация подтвердила правильность такого подхода.

Корпоративный договор и предпринимательский риск

Владелец нефтеперерабатывающей площадки «Адыгейскнефтехим» Адам Яхутль в 2009 году нашел инвесторов для своего бизнеса – Алексея Баринова и Станислава Матвеева. Отношения оформили двумя документами. По договору купли-продажи Яхутль должен передать 60%-ю долю в предприятии ООО «Мост-Т» за 700 000 руб. Второе соглашение регулировало взаимоотношения Яхутля с Бариновым, Матвеевым и «Мостом-Т» «по совместному развитию общества». Три лица обязались развить мощность площадки до определенного показателя и вложить туда 30 млн руб. Яхутлю полагалось 10 млн руб. сразу же и 25 млн руб. – с прибыли. Такие соглашения стороны подписали в 2009 году, когда площадка была банкротом.

Надежды не оправдались. Компания вышла из одного банкротства, но впереди ее ждало другое. В 2014 году «Адыгейскнефтехим» признали несостоятельным по его заявлению и открыли банкротное дело (сейчас, судя по данным Casebook, компания находится в стадии ликвидации). В 2016 году Яхутль направил контрагентам предложение расторгнуть договор купли-продажи доли, но не дождался ответа и отправился в суд.

В деле № А01-1238/2016 Яхутль утверждал, что продал долю по очень заниженной цене в надежде на возрождение бизнеса и увеличение прибыли. Судебная экспертиза подтвердила его слова: согласно заключению, 60% предприятия в 2009 году стоили 206 млн руб., а вовсе не 700 000. Ссылаясь на существенное изменение обстоятельств и нарушение договора, истец просил расторгнуть договор купли-продажи.

АС Адыгеи так и поступил. Он объяснил решение необходимостью толковать договоры совместно, потому что они «взаимосвязаны и преследуют одни и те же цели». При этом арбитраж отклонил доводы ответчиков. Он не принял во внимание платежное поручение на перечисление 10 млн руб. Яхутлю, поскольку там не было отметки банка и некоторых других реквизитов. Суд не счёл пропущенным срок исковой давности, ведь он начался, когда Яхутль предложил урегулировать дело миром в 2014 году. «Ранее этой даты обратиться за судебной защитой оснований не было», – объяснил АС Адыгеи.

Его решение исправил 15-й арбитражный апелляционный суд. Если результаты в бизнесе не были достигнуты – это следствие обычного предпринимательского риска, а последствия банкротства отражаются на всех учредителях предприятия. В деле нет доказательств, что ответчики злонамеренно скрыли 25 млн руб. с прибыли – этой прибыли просто не было. По мнению 15-го ААС, из текста договоров не следует, что судьба купли-продажи зависит от корпоративного соглашения. Если бы стороны хотели это увязать – ничего им не мешало включить эти условия в единый договор, рассудила апелляция.

Далее она проанализировала, как исполняли свои обязательства ответчики. Они заплатили по долгам «Адыгейскнефтехима» и вкладывались в производство. Что касается передачи 10 млн руб. Яхутлю, здесь апелляция учла утверждение из переписки, что эти деньги были «по устному распоряжению перечислены близкому родственнику». Да и сам Яхутль не заявлял официальные претензии на эту сумму. Он пытается вернуть проданную в 2009 году долю, но не возвращает ответчикам их вложения – здесь апелляция увидела злоупотребление правом и отказала в иске. Решение устояло в кассации.

Корпоративное акционерное соглашение

Владелец 40% акций АО «Рузам» Гази Лугуев был недоволен решением ООО «РНГС Трейдинг» (60%) – второго акционера – продать помещения «Рузама» стоимостью 7,8 млн руб. Он решил оспорить эту сделку в деле № А40-133036/2016. Лугуев утверждал, что сделка крупная, но не получила одобрения на общем собрании участников. Но суды отвергли эти заявления, потому что, согласно уставу, крупной считается сделка от 10 млн руб.

Помимо этого, суды оценили «генеральное соглашение о взаимоотношениях между обществом и его акционерами». Согласно этому документу, права покупателя как акционера [имеется в виду Лугуев – «Право.ru»] распространяются только на один объект с другим адресом. АС города Москвы по этой причине решил, что Лугуев не имеет права на иск. Истец не согласился с этим и подал апелляционную жалобу. Он настаивал, что генеральное соглашение – это, по сути, акционерное соглашение. И оно недействительно, поскольку переход прав на акции был зарегистрирован позже.

Но 9-й ААС отверг эти аргументы. Он использовал аналогию с ч. 10 ст. 67.2 ГК, которая устанавливает, что правила о корпоративном договоре применяются к соглашению о создании хозяйственного общества, если иное не следует из закона или сути соглашения. По этой причине генеральное соглашение нельзя признать недействительным, решила апелляция. А значит, Лугуев не имеет влияния на отношения общества по поводу других объектов, чем указанных в договоре.

Алена Пушкарская* купила смартфон Sony Xperia M5 Dual E5633 за 27 000 руб. в октябре 2016 года, а в феврале 2017-го отнесла его в ремонт по гарантии в ООО «Сота-Сервис» (какая с ним была проблема – в судебных актах не уточняется). Получив телефон после ремонта, Пушкарская обнаружила, что защитное стекло разбито, а затем он перестал включаться. Она потребовала, чтобы «Сота-Сервис» выплатил ей двукратную стоимость смартфона, но фирма отказала. В ответ Пушкарская обратилась в суд, где ее права защищало Общероссийское общественное движение в защиту прав и интересов потребителей «Объединение потребителей России». Истица потребовала компенсировать двукратную стоимость устройства – 53 980 руб., 10 000 руб. убытков, 5000 руб. компенсации морального вреда и «потребительский» штраф в размере 50% от требований, не удовлетворенных в срок.

Забыли про Пленум

Хотя Пушкарская предъявила накладную, что сдавала телефон в «Сота-Сервис», компания настаивала, что не виновата в поломке. Ее представитель в суде пояснил, что гаджет отправили в вышестоящий сервисный центр – ООО «РСС». Именно эта компания, в которой сделали гарантийный ремонт, должна отвечать по иску, указывал юрист «Сота-Сервиса».

С такой логикой согласились два суда. В накладной указано, что «Сота-Сервис» оставляет за собой право передать аппарат в вышестоящий сервисный центр. В суд надо подавать на компанию, которая чинила телефон, указали две инстанции. Но «Объединение потребителей России» отказывалось менять ответчика и настаивало на своей правоте. Его услышали в Верховном суде, куда общество подало жалобу.

Гражданская коллегия ВС напомнила положения Гражданского кодекса, а также их толкование. Если должник поручил исполнить обязательство третьему лицу, отвечает все равно должник – такое указание дал Пленум ВС со ссылкой на п. 6 ст. 313 ГК и ст. 403 ГК (п. 22 постановления от 22 ноября 2016 г. № 54). Иными словами, кому бы фирма не передала чинить телефон – претензии по качеству ремонта надо предъявлять все равно ей, следует из определения № 18-КГ18-154. С такими указаниями коллегия под председательством Елены Гетман отправила дело на новое рассмотрение в апелляцию.

Чтобы застраховаться от возможных проблем, Спиричева из АБ «Бородин и партнеры» советует внимательно читать документы, которые оформляются перед ремонтом.

* – имя и фамилия изменены редакцией.

Если потребитель судится с продавцом о неисправном гарантийном товаре, то по общему правилу именно продавец должен доказывать, что не виноват в поломке, напомнил Верховный суд в одном из недавних дел. В нем Павел Петриченко* требовал у дилера «Фаворит Технолоджи» 222 895 руб., потраченных на ремонт Opel Astra GTC. Машина 2013 года сломалась в сентябре 2015-го, когда еще была на гарантии. Двигатель неравномерно работал на всех оборотах, постоянно мигал индикатор ESP Service и лампочка «Проверьте двигатель». Поэтому владелец попросил продавца заняться ремонтом. Их переписка растянулась на несколько месяцев.

24 и 26 сентября 2015 года Петриченко направил заявку на ремонт, где указал поломки.2 ноября «Фаворит Технолоджи» направил ответ, в котором написал, что не может сказать, готов ли принять автомобиль на гарантийный ремонт, потому что «не имеет подтвержденной информации о характере и причине неисправности». Чтобы это определить, компания пригласила доставить автомобиль на бесплатную диагностику.11 ноября Петриченко снова направил претензию с требованием незамедлительно принять автомобиль на гарантийный ремонт.23 ноября «Фаворит Технолоджи» сообщил, что готов принять машину в ремонт.23 ноября Петриченко отправил телеграмму, в которой потребовал в течение 10 дней доставить автомобиль на ремонт за счет «Фаворит Технолоджи». Иначе Петриченко пригрозил отремонтировать машину самостоятельно, а расходы взыскать с дилера. Телеграмма не была доставлена из-за отсутствия организации по адресу.

Следом Петриченко сам организовал диагностику и ремонт. Эксперт подтвердил, что на автомобиле в таком состоянии ездить опасно, нужно заменить цилиндры и поршни. Это обошлось в 222 895 руб. Петриченко выставил такой счет дилеру, но тот отказался платить, поэтому владелец отправился в суд. К сумме ремонта он прибавил 690 000 руб. неустойки за неисполнение гарантийного обязательства, 93 616 руб. неустойки за отказ возместить расходы на ремонт и 10 000 руб. в счет возмещения морального вреда.

За чей счет доставка

Районный суд удовлетворил требования частично, снизив неустойку (итоговая сумма из акта вымарана). Это решение отменил Тверской областной суд. Он прислушался к доводам юристов «Фаворит Технолоджи», что дилер не отказывался принять «Опель» на ремонт. По словам представителей компании, они пообещали Петриченко оплатить расходы на эвакуацию, если диагностика подтвердит производственный характер поломки. Однако владелец его не доставил и, по мнению организации, «злоупотребил правом».

Областной суд не нашел вины в поведении дилера, ведь он не отказывался от своих обязательств. Истец не мог требовать незамедлительно отремонтировать машину по гарантии без диагностики. Доставку должен был обеспечить сам клиент, а компания возместила бы ему расходы, рассудила апелляция со ссылкой на п. 7 ст. 18 закона о защите прав потребителей. Кроме того, облсуд решил, что наряд-заказ и письменная консультация Петриченко не подтверждают производственный характер недостатков.

С этим не согласился Верховный суд, который сослался на другое правило из п. 7 ст. 18 закона о том, что доставку крупногабаритного груза для ремонта оплачивает уполномоченная организация. «В своих письмах она не предложила забрать автомобиль к месту ремонта и ничего не сделала для выполнения своей обязанности», – указывается в определении № 35-КГ18-7. Апелляция также проигнорировала мнение эксперта, что на автомобиле было опасно ездить, то есть нельзя было доставить его в ремонт своим ходом.

ВС напомнил, что продавец или иное уполномоченное лицо отвечает за поломки гарантийного товара, если не докажет, что они возникли после его передачи по вине покупателя или третьих лиц (п. 6 ст. 18 закона о защите прав потребителей). Областной суд не учел, что именно «Фаворит Технолоджи» должен был доказать вину владельца машины, чтобы победить в судебном споре. Компания этого не сделала, поэтому гражданская коллегия отправила дело заново в апелляцию.

Логика, закон и бремя доказывания

По словам старшего партнера АБ Яблоков и партнеры Ярослава Самородова, апелляция исходила больше из логики, чем из закона: ответчик не отказался принять автомобиль, вот только покупатель его не предоставил. Только не учла, что закон дает покупателю возможность отремонтировать машину на стороне, а потом выставить счет.

Продавец вел себя недобросовестно, потому что не организовал приемку и доставку машины к месту диагностики, говорит старший юрист Athaus Legal Сусана Киракосян.

В суде некоторые продавцы ошибочно полагают: «кто идет в суд – тот и доказывает», говорит Яблоков. Но часто они могут выбирать такую позицию намеренно, чтобы затягивать процесс и показывать, что с них так легко денег не получить. В то же время бремя доказывания может распределяться по-другому, замечает Киракосян. Если товар без гарантии или недостаток возник после гарантийного срока – доказывать причину должен покупатель.

* – имя и фамилия изменены редакцией.

Приведу две случайные новости последних месяцев, но список можно продолжать бесконечно. В Калифорнии открылось кафе с кухней-автоматом, бургеры для гостей жарит робот без участия человека. В Китае масштабируется проект магазинов самообслуживания: в нем нет ни одного сотрудника, посетители оплачивают товары самостоятельно, а компьютерное зрение следит, чтобы никто не унес с собой ничего лишнего.

Юристы – не повара и не охранники на кассе, их работу перепоручить искусственному интеллекту сложнее, но прогресс добирается и сюда. В российском инфополе первая ассоциация с этой темой – выступления Грефа и увольнения в Сбербанке. В мире у движения за автоматизацию нет явного лидера. Международная ассоциация искусственного интеллекта и закона проводит конференции и принимает научные доклады, но крайне далека от практики. Множество мелких стартапов решают небольшие практические задачи, но и им далеко для полноценного робота-юриста.

Самое очевидное и самое безопасное применение AI – чтение. Нейросетка не принимает никаких решений, а только подсказывает человеку. Американский casetext разработал систему умного поиска подходящих судебных прецедентов. Механика проекта очень проста: пользователь загружает в систему документ, AI ищет в базе всё, что ему кажется подходящим к данному делу. Отличие стартапа от «Консультанта Плюс» и его аналогов в интеллектуальности поиска, запрос не разбивается на отдельные ключевые слова, casetext пытается использовать именно смысл прецедента.

Доступ к сервису продается по подписке, базовая цена без скидок составляет $120 в месяц – на самом деле очень дешево, если он хоть пару раз за месяц что-нибудь находить будет, то с учетом стоимости часа американского юриста вложения уже отобьются. Обычный же человек может использовать casetext, по сути, бесплатно – недельный тестовый период есть, а что ещё непрофессионалу может понадобиться? Ради двух разнесенных во времени поисков можно и два раза зарегистрироваться.

Проекту пять лет, но действительно массовым он пока не стал. Инвестиции привлек тоже не очень большие по американским меркам, 20 млн за всё время. Куш при этом впереди огромный: в США 1 300 000 юристов, даже по $20 в месяц с каждого – это очень неплохой рынок.

Стартап Ravel Law читает и анализирует американские судебные прецеденты. От casetext он отличается тем, что берет как входную точку для поиска не документ, а человека. Принятие решения в процессах часто крайне субъективно, и ключевую роль играет личность судьи. Напомню знаменитое исследование, которое популяризовал Канеман в книге «Thinking, Fast and Slow»: в среднем самые мягкие приговоры выносятся в начале дня или после обеда, самые жесткие – перед перерывом, результат статистически значим. Конечно, не требуется никаких стартапов и нейронных сетей, чтобы добиваться выгодного времени слушаний, но субъективизм проявляется не только как реакция на чувство голода.

Ravel Law структурирует все предыдущие процессы судьи и вытаскивает скрытые закономерности его поведения. Какие аргументы он любит, какая стилистика его раздражает, какие прецеденты цитирует в решениях. Знание таких особенностей позволяет адвокату лучше готовиться к делу и апеллировать к правильным струнам в душе судьи.

LawGeex берет на себя больше ответственности и рекламируется как сервис электронного юриста. Робот пока ещё маленький и глупенький и скорее помогает живому человеку, чем его заменяет, но лиха беда начало.

Заявленный функционал – проверка договоров по чек-листу, принятому в данной корпорации. «Мы не подписываем договоров с возможным штрафом больше X», «мы не подписываем договоров, которые не можем разорвать за три месяца» – что-то в таком духе. LawGeex подчеркивает неправильные абзацы и передает дальше человеку на проверку и спор с контрагентом. В суть бизнес-договоренностей AI, конечно, не влезает. Так глубоко, впрочем, и не каждый юрист лезет.

Стартап рекомендует использовать технологию в неважных договорах – при подписании NDA, текущих закупках и тому подобных ситуациях, когда всё ясно и цена ошибки мала. Пиарные презентации обещают сократить время согласования таких документов до часа. Впрочем, активные продажи LawGeex пока не ведет, видимо, качество продукта ещё недостаточно.

Стартап потратил на разработку $9,5 млн инвестиций и привлек в апреле раунд ещё на 12 млн.

После чтения наступает время написания. В идеальном мире AI будет не помогать юристу, а заменит его целиком. Технологиям до этого ещё далеко, то что есть на рынке – автоматизация стандартизованных действий, а не истинная интеллектуальная работа. Откровеннее всех разницу демонстрирует стартап DoNotPay – робот-юрист для простых неприятностей. Предположим, у пользователя случилась типовая городская проблема. Например, пришел штраф за неправильную парковку уже проданного автомобиля. Человек заходит на сайт стартапа, находит свой случай и проходит через последовательность вопросов: «как вас зовут?», «какой номер штрафа», «когда вы продали машину?». Журналисты называют этот процесс «чат-ботом», но явно льстят: в диалоге нет никакой вариативности или понимания смысла, сервис просто по очереди текстовые поля показывает.

Когда квест заканчивается, DoNotPay вставляет полученные ответы в стандартную форму, предлагает её распечатать и с ней идти жаловаться. Юрист не нужен, деньги сэкономлены, клиент доволен, для типового случая ему действительно больше ничего не надо. К AI, разумеется, все это никак не относится, но какая разница, что сидит внутри у механического турка. DoNotPay максимально прост и почти анекдотичен, но завтра по той же модели будут работать и более серьезные проекты. Прогресс отрасли уже не остановить.

Если участник дела подал документы позже срока, установленного судьей, – это не всегда значит, что он опоздал, следует из решения АС Московского округа по делу о банкротстве банка «Народный Кредит» (дело № А40-171160/2014). Агентство по страхованию вкладов пыталось привлечь трех контролирующих лиц к ответственности на 18 млрд руб. и доказывало, что они выдавали заведомо невозвратные кредиты.

Арбитражный суд города Москвы отложил рассмотрение дела. Он предложил представить отзывы и дополнительные бумаги до 26 февраля 2018 года. Судья предупредил, что в случае опоздания не будет принимать документы и рассмотрит дело по имеющимся доказательствам. Так и случилось, потому что АСВ передало копии договоров и других бумаг 2 марта. Суд не стал приобщать эти доказательства к делу и на заседании 5 апреля решил отказать в иске. Такого же мнения оказалась и апелляция.

АС Московского округа, наоборот, встал на сторону АСВ. «Он сдал дополнительные доказательства в суд 2 марта к заседанию, назначенному на 5 апреля, то есть более чем за месяц», – написано в постановлении. Таким образом, документы по делу были раскрыты заранее. АСВ имеет право ссылаться на доказательства, с которыми другие участники дела были ознакомлены заблаговременно, указала кассация на п. 5 ст. 65 АПК. Спор она указала пересмотреть.

Наказать директора за недостачу

Станет ли бывший директор «ГВСУ Монолит» Николай Харламов отвечать за недостачу товарно-материальных ценностей (ТМЦ) на 25,2 млн руб., решали суды в деле № А40-124820/2017. Первоначальная недостача была почти в два раза больше: инвентаризация в конце 2015 года недосчиталась имущества на 47,9 млн руб. Служебная проверка, которую провели уже после увольнения Харламова в 2016-м, сократила эту сумму вполовину.

Единственный акционер компании, АО ХК «ГВСУ «Центр», решил взыскивать убытки с гендиректора. Дело в том, что работники, которые отвечали за движение ТМЦ, не подписывали договоров о полной материальной ответственности. Поэтому акционер обвинил в недосмотре Харламова. Но бывший директор не признал претензий и напомнил, что в компании работала инспектор по кадрам – она и должна была заключать договоры с сотрудниками.

Первая инстанция удовлетворила иск и согласилась, что Харламов не обеспечил сохранность имущества. Апелляция, наоборот, решила, что требования не доказаны. 9-й ААС напомнил, что служебная проверка, которая установила итоговый размер убытков, проводилась уже после увольнения Харламова и без его участия. В «ГВСУ-Монолите» действительно работала инспектор отдела кадров, и в ее трудовые обязанности входило заключение договоров о полной материальной ответственности. Директор делегировал ей эти полномочия, объяснила апелляция. Кроме того, она выяснила, что большинство работников, отвечавших за недостачу, были уволены с апреля по ноябрь 2016 года, когда Харламов не работал в «ГВСУ-Монолите» и не мог привлечь их к материальной ответственности.

АО ХК «ГВСУ «Центр» пожаловалось в АС Московского округа. Правда, в ходе заседания его представитель не смог ответить на вопросы судей о конкретных причинах недостачи – было ли это хищение или неправильное оформление документов. Юрист истца объяснил, почему сумма снизилась почти наполовину: в ходе проверки появлялись новые документы, которые объясняли отсутствие имущества.

Харламов возражал, что на него несправедливо возлагать ответственность, ведь акционер выявил конкретных сотрудников, которые виноваты в недостачах. К тому же два суда отказались назначать бухгалтерскую экспертизу, так что сумма не проверена.

АС МО отправил дело на пересмотр, потому что нижестоящие инстанции не установили причин исчезновения ТМЦ. Это нужно было сделать, ведь проверка в два раза снизила сумму ущерба и установила, кто был причастен к недостаче. Кроме того, суды не ответили, повлияют ли их решения на этих причастных или на инспектора по кадрам. Иными словами, суды не установили круг лиц, участвующих в деле. АС МО предписал разобраться в этом при новом рассмотрении дела, а также решить, нужна ли бухгалтерская экспертиза.

Как правильно заключить договор после аукциона

В деле № А40-240384/17 суды решали, справедливо ли включать «Индастриал Модуль» в реестр недобросовестных поставщиков. Компания одержала победу в аукционе на поставку комплектующих для ООО «Транснефть-Дальний Восток», но заключила договор с опозданием. За это ФАС включила ее в «черный список», а компания оспорила это в суде. Две инстанции согласились, что вина поставщика не доказана. Это покупатель вовремя не передал договор: он сделал это по электронной почте, хотя стороны не достигли договоренности заключать сделки по e-mail. Закупочная документация тоже не содержала информации о способах подписания договора. Кроме того, «Транснефть-Дальний Восток» не предоставила доверенность на лицо, которое подписало договор от ее имени.

АС МО отменил акты нижестоящих инстанций и решил, что они не уделили внимания доводам ответчика. По его мнению, договор вполне можно было заключить по e-mail даже без упоминания об этом в тексте соглашения. П. 2 ст. 434 ГК позволяет заключить договор в письменной форме не только в виде одного документа, но и с помощью электронных документов, если каналы связи позволяют установить адресанта. Кроме того, добросовестный поставщик, который сомневается в полномочиях представителя контрагента, должен потребовать от него доверенность, а не отказываться от подписания договора. Кассация обратила внимание на эти доводы и предписала пересмотреть дело.

Претензионный порядок и исковая давность

Как правильно считать срок исковой давности, напомнила кассация в деле № А40-187969/2017. В нем ООО «Градди» взыскивало пени с ООО «Гевит» за просрочку поставки в размере 4,7 млн руб. Истец должен был получить оборудование, оплаченное в лизинг, по двум спецификациям. По первой товар был поставлен в сентябре 2014 года вместо июля, по второй – 26 сентября, а не 9 сентября 2014 года. «Градди» решило получить деньги за просрочку и отправило исковое заявление 27 сентября 2017 года. Истец приложил к иску претензию, которая была направлена 8 сентября 2017 года. По мнению «Градди», обязательная досудебная стадия прерывала срок течения исковой давности. Но две инстанции решили, что компания опоздала. Она должна была узнать о нарушении своих прав в первый день просрочки по каждой из поставок.

Истец пожаловался в АС Московского округа, который разделил его точку зрения, что обязательный претензионный порядок прерывает течение срока исковой давности. Это предусмотрено п. 3 ст. 202 ГК. А если стороны в договоре предусмотрели претензионный порядок, но не согласовали срок рассмотрения претензий – срок исковой давности прерывается на 30 дней (ч. 5 ст. 4 АПК). С этими и другими комментариями дело направилось на пересмотр в Арбитражный суд города Москвы.

Апелляционная коллегия рассмотрит 21 дело. Два из них судейские:

– Летом этого года авиакомпания «Победа» обратилась в Верховный суд с требованием признать незаконным пункт правил перевозки ручной клади, который обязывает перевозчика принимать на борт вещи сверх нормы в 5 кг – рюкзаки, дамские сумки, букеты и костюмы в портпледе. Всё, за исключением «социально значимых предметов» – лекарств, детского питания, переноски и медоборудования, не должно перевозиться бесплатно, посчитали представители лоукостера группы «Аэрофлот». На заседании в ВС представители авиакомпании настаивали, что спорную норму приняли без учета технических характеристик самолетов, а вещи в салоне просто некуда класть (см. «Победа» проиграла: суд не позволил перевозчику сократить бесплатную ручную кладь»). Ответчиками по этому делу выступили Минюст и Минтранс. Представители этих ведомств уверяли, что спорная норма является законной и из всех авиакомпаний вызывает претензии только у «Победы». Судья Юрий Иваненко отказался удовлетворять иск, теперь перевозчик постарается убедить в своей правоте апелляцию ВС.

– Мировой судья из Краснодарского края Виктор Воробьев в 2016 году возмутился системой распределения дел в регионе между ним и его коллегами. После этого в отношении судьи назначили две проверки. Обе выявили ряд нарушений в работе судьи: от недочетов в делопроизводстве до ошибок в подсудности. Краевая ККС в начале 2017 года лишила судью полномочий, сославшись на неудовлетворительные результаты проверочных мероприятий и прогулы курсов повышения квалификации. Тогда тот попытался вернуть себе мантию в дисциплинарной коллегии Верховного суда, но неудачно (см. «Верховный суд не вернул мантию судье-«путешественнику»). А в начале этого года СКР попросил у региональной ККС согласия на возбуждение уголовного дела в отношении Воробьева, инкриминировав экс-судье «мошенничество» (ст. 159 УК). По версии следствия, мировой судья получил 200 447 руб. за дни, в которые фактически отсутствовал на работе. ККС признала доводы следствия обоснованными и «выдала» бывшего судью сотрудникам СКР. ВККС оставила такое решение без изменений. Тогда Воробьев обжаловал акт Высшей квалифколлегии в ВС, но тоже безуспешно. На следующей неделе это дело изучит апелляция.

– Весной этого года ВККС разрешила заключить под стражу экс-судью АСГМ Ирину Баранову. Ее судейский статус приостановили после того, как против нее возбудили дело о подстрекательстве к даче взятки и крупном мошенничестве (ч. 4 ст. 33 и ст. 291 и ч. 4 ст. 159 УК). Суд определил заключить ее под стражу на два месяца с момента ее фактического задержания. По версии следствия, Баранова помогла бизнесменам Михаилу Чернову и Михаилу Балакиреву, которые пытались провести рейдерский захват части особняка в центре Москвы. Здание на Гоголевском бульваре, д. 3 принадлежало компании «Эквисман». Как утверждают представители следствия, за €100 000 и $4000 судья пообещала, что уговорит свою коллегу Юлию Беспалову (Кухаренко) вынести «нужное» решение – о признании права собственности на особняк площадью 920 кв. м и стоимостью $50 млн за компанией «Аквамарин Лимитед» (дело № А40-139953/2010). Заключенный в декабре 2007 года договор купли-продажи между «Аквамарином» и другим офшором – «Эквисман холдингс лимитед» – тогда признали недействительным, а через несколько месяцев «Эквисман» признали потерпевшим по этому уголовному делу. Чернов и Балакирев были впоследствии осуждены за мошенничество на семь и девять лет. А сама судья в 2013 году уехала в США и не возвращалась. Адвокат Барановой попытается отменить решение Высшей квалифколлегии в апелляции ВС.

В административной коллегии назначено 66 дел. В их числе:

– Весной этого года по приказу главы Кемеровского областного суда Алексея Кирюшина в отношении судей городских судов Кемеровской области провели проверочные мероприятия. По их итогам выяснилось, что судья Беловского городского суда Андрей Шпирнов допускал с 2016 по 2018 год в своей работе систематические нарушения: не извещал надлежащим образом стороны разбирательств и выносил решения без их участия, не привлекал к спорам заинтересованных лиц и т. д. По представлению Кирюшина региональная ККС вынесла Шпирнову предупреждение. Тот не согласился с этим решением и обжаловал его в Кемеровском облсуде. Он уверял, что спорные нарушения являются разовыми судебными ошибками, за которые его не нужно «предупреждать». Однако суд доводы заявителя признал необоснованными (дело № 3а-396/2018). Теперь судья будет доказывать свою правоту в ВС. Четыре года назад Шпирнова уже пытались лишить мантии за подобные нарушения: рассмотрение дел без должных доказательств и вызова заинтересованных лиц. Но дисциплинарное судебное присутствие тогда вернуло ему судейские полномочия.

– В феврале этого года Верховный суд Республики Татарстан вынес обвинительный приговор членам группировки «Казаевские»: Дмитрию Бикбулатову и Альберту Кошкину дали 24,5 года лишения свободы, Алексею Тарасову – 24 года, Александру Бикбулатову – 18 лет, Сергею Бикбулатову – 17 лет, а Андрей Морозов отправится за решетку на 14 лет. По версии следствия, с начала 90-х годов эта банда, входившая в ОПГ «Юдино», держала под криминальным контролем ряд магазинов и кафе в поселке Юдине. Преступники долгое время оставались безнаказанными, запугивая свидетелей и избавляясь от улик. Всего на счету обвиняемых 14 эпизодов преступной деятельности, в том числе пять убийств, установили сотрудники правоохранительных органов. Членов группировки удалось задержать лишь в 2013 году, но свою вину они так и не признали. Следствие и судебное разбирательство длились пять лет. Адвокаты осужденных из-за этого обратились в ВС с требованием взыскать в пользу своих доверителей компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство в разумный срок.

В гражданской коллегии должно состояться 32 дела. Среди них:

– Антон Семичкин* в 2013 году получил заём в микрофинансовой организации «Домашние деньги», но эти средства фирме так и не вернул. Компания наняла коллекторские агентства «ЮСБ» и «Кредитэкспресс Финанс», чтобы те помогли вернуть долг. Коллекторы сумели узнать номер Анны Семичкиной*, матери заемщика, и стали звонить ей, сообщая о задолженности сына. Кроме того, агентства послали Семичкиной несколько писем с предложением выплатить долг за своего близкого родственника. Мать должника возмутило такое поведение коллекторов, и она обратилась в суд с требованием признать действия «ЮСБ» и «Кредитэкспресс Финанса» незаконными и взыскать с этих фирм компенсацию морального вреда за частые звонки и письма. Две инстанции отказали в иске, сославшись на то, что ответчики никаких незаконных действий не совершали и моральный вред не наносили (дело № 02-1525/2016). Суды указали на то, что коллекторы не принуждали Семичкину платить по долгам сына. Истец не согласилась с решениями нижестоящих инстанций и обжаловала их в ВС.

– Олег Зайкин* приобрел в магазине «Медиа-Маркт» телевизор Sony за 253 000 руб. Но через полгода после покупки монитор сломался и просто перестал включаться. Зайкин повез телевизор в гарантийный сервисный центр «Владон», который был указан в договоре купли-продажи монитора. В этом соглашении, кроме всего прочего, указано, что ремонт товара должен длиться не дольше двух недель. Но потребитель получил обратно свою покупку лишь через четыре месяца. После этого недовольный покупатель решил расторгнуть соглашение купли-продажи телевизора и получить обратно свои деньги с компенсацией морального вреда. Первая инстанция отказала в иске заявителю, а апелляция его требования удовлетворила (дело № 33-38/2018). Теперь в спорной ситуации разберется ВС.

В экономколлегии состоится 16 споров. Среди них:

– Агентство по страхованию вкладов оспорило сделки Национального банка развития бизнеса, у которого весной 2014 года отозвали лицензию. Речь идет о продаже нежилой недвижимости в Москве бизнесмену Магомеду Заглиеву за 82 млн руб. и цепочке операций, которыми кредитная организация, по мнению агентства, прикрыла первую сделку. Банк купил векселя у ООО «Лексис Гарант», которое перечислило деньги ООО «Агросервис», а то перевело средства Заглиеву. Их предприниматель получил в виде займа, после чего и заплатил по договору банку. Перечисленные сделки успели провести всего за один день. В АСВ уверены, что реальная цель этих операций – прикрыть передачу недвижимости физлицу без предоставления встречного исполнения, а деньги, уплаченные покупателем, на самом деле принадлежали кредитной организации. Три инстанции не согласились с трактовкой ситуации агентством (дело № А40-76551/2014). Суды указали, что Заглиев оплатил покупку нежилых помещений, а другие спорные операции в этой истории не затрагивают права и интересы банка как должника. Кроме того, суды заметили, что АСВ в своем иске сослалось на оспоримость подозрительных сделок должника (ст. 61.2 закона о банкротстве), но пропустило годичный срок исковой давности. Агентство должно было узнать об основаниях для оспаривания этих сделок еще летом 2014 года, а требования заявило лишь в ноябре 2015 года. АСВ не согласилось с мнениями нижестоящих инстанций и обжаловало их в ВС. В своей жалобе заявитель предложил считать цепочку спорных сделок притворными, для которых срок исковой давности составляет три года. Экономколлегия отменила все акты по этому делу и отправила его на новое рассмотрение в первую инстанцию, попросив АСГМ внимательнее изучить спорные операции и проверить ликвидность векселей. Второй круг завершился снова не в пользу конкурсного управляющего должника, и спор опять дошел до ВС.

– Сотрудники МИФНС № 14 по Республике Татарстан проверили деятельность индивидуального предпринимателя Наиля Гаязова за 2011–2013 годы. По итогам этих мероприятий инспекция доначислила бизнесмену 7,8 млн руб. НДФЛ, штраф и пени – в общей сложности еще 4,7 млн руб. На счетах коммерсанта таких денег не оказалось, поэтому налоговики стали взыскивать долг за счет имущества должника в судебном порядке. Две инстанции признали такой подход инспекции обоснованным (дело № А65-26432/2016). Но первая кассация отменила выводы нижестоящих судов. Окружной суд указал на возможность применить в спорной ситуации налоговую амнистию (Федеральный закон № 436-ФЗ от 28 декабря 2017 года) по отношению к Гаязову. В п. 2 ст. 12 этого закона поясняется, что можно списать недоимку, которая образовалась на 1 января 2015 года и числилась за предпринимателем на дату принятия решения о списании. Новелла вступила в силу уже после принятия решения апелляцией в этом деле. Но кассация решила, что нововведение должно иметь обратную силу, так как улучшает положение налогоплательщика. Налоговики не согласились с такой логикой ВС и обратились в ВС. По мнению инспекции, подход окружного суда противоречит буквальному содержанию п. 2 ст. 12 закона № 436-ФЗ. Эта норма разрешает списать лишь те долги, о которых инспекция знала, а не выявила в ходе проверки, утверждают заявители жалобы.

Коллегия по уголовным делам изучит 27 жалоб.

Самая резонансная из них – по делу банды петербургских националистов «Невоград-2». В группировку входили 18 молодых людей, половина из которых еще даже не достигла совершеннолетнего возраста. Их главарём являлся работник «Водоканала» Андрей Колесников. Следователи установили, что злоумышленники несколько лет совершали в Санкт-Петербурге нападения на выходцев из Средней Азии. Самым громким эпизодом стало убийство 50-летнего приезжего из Узбекистана в 2013 году, после которого преступников и удалось задержать. Расследование этого дела длилось три года, а судебные слушания заняли еще два. Весной этого года Санкт-Петербургский городской суд приговорил Колесникова к 16 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Другие члены банды получили от 4,5 до 9 лет, а один и вовсе отделался условным сроком. Теперь обоснованность такого решения изучит ВС.

Президиум рассмотрит 11 дел, а коллегия по делам военнослужащих – семь.

* – имена и фамилии действующих лиц изменены.

Еще по теме:

  • Консультация юриста бесплатно одесса онлайн Оформить заявку на юридическую консультацию Чтобы воспользоваться нашими услугами, оформите заявку с помощью формы ниже. Чтобы получить БЕСПЛАТНУЮ консультацию оформите заявку в течение 3 […]
  • Если холодно в школе куда жаловаться Куда жаловаться на отсутствие отопления? Как написать жалобу? Куда жаловаться на отсутствие отопления, если за окном уже не май месяц, а батареи в вашей квартире и не думают нагреваться? […]
  • Кто готовит коллективный договор на предприятии Кто должен составлять коллективный договор в организации? Кто должен составлять коллективный договор в организации? Ответ на этот вопрос можно найти в статье, в которой также приведен […]
  • Ограничение права гражданина на выезд из рф Запрет на выезд из России Приближается сезон отпусков. Многие из отдыхающих связывают свои планы с посещением зарубежных стран. Вашему вниманию предлагается справка об ограничениях на […]
  • Юридическая консультация екатеринбург развод Расторжение брака (развод) через суд, ЗАГС Юрист по бракоразводным процессам (по разводам) оказывает услуги по следующим категориям дел: Споры о разделе имущества Признание брака […]