Наследственное право ромула

Рубрики Новости

История развития наследственного права

Возникновение наследственного права

Институт наследования по закону известен человечеству со времен существования семейно-родовых общин. В этот период исторического развития вещи, предметы, использовавшиеся при жизни членом общины, не являлись его частной собственностью. После смерти владельца они переходили к его семье, роду или всей общине, зачастую без учета близости родства с умершим.

На ранних этапах развития общества, в первобытных общинах не существовало субъективных прав (в том числе права собственности) и наследования имущества (со смертью владельца прекращались его права на имущество, оно подлежало свободному завладению). «Имущественные и наследственные правоотношения в древнем обществе регулировались и обеспечивались обычаями, традициями, верованиями, мнением общины».

В древнем обществе наследование было возможно только по закону, при этом воля индивида (группы) не учитывалась – наследования по завещанию не существовало. Решающую роль в эволюции имущественных отношений сыграл переход от общинной к частной форме собственности, который произошел в эпоху неолита (VI-III тыс. до н.э).

Возникновение наследственного права связано с переходом от присваивающего хозяйства к производящему хозяйству, с отменой уравнительного распределения в общине, частным присвоением средств и результатов производства, а также с ослаблением родоплеменных связей и повышением значения семьи в жизни общества, так как члены семьи умершего получили преимущественное право на имущество.

Постепенно сформировалось право собственности на недвижимость, что было обусловлено переходом общин к оседлому образу жизни, возникновением территориальных общин и поселений, возникновением и развитием земледелия и скотоводства.

В раннеклассовом обществе (V-IV тыс. до н.э.) развитие рыночных отношений требовало гарантий кредитоспособности участников обмена, стабильности их имущества, увязывания долгов с имуществом, перехода наследственного имущества к заранее определенному наследнику, а не случайному человеку.

«На возникновение и развитие наследственного права огромное влияние оказали следующие факторы: влияние оказали следующие факторы:

  • возникновение государства как особого специализированного общественного института, поддерживающего нормы права;
  • фактическое и формальное закрепление социального и имущественного расслоения общества;
  • идеология и религиозные воззрения общества, представления о тесной связи живых с умершими;
  • ответственность за долги наследодателя, невозможность отречения от наследства».

В феодальном обществе сфера субъективных прав значительно расширилась, что было обусловлено развитием индивидуального сознания человека, повышением значения индивида в обществе.

Стала учитываться личная воля наследодателя. Это в частности, проявилось при распределении наследодателем долей наследства между детьми, избрании наследника путем усыновления, выделении наследодателем части наследства в пользу церкви и др.

По вопросу о наследовании имеется множество различных учений, школ, концепции. Гроций Г. делал вывод, что правовые нормы о наследовании должны соответствовать законам природы, т.е. естественному праву. Таким образом, еще в XVII столетии Г. Гроций обосновывал мнение о наследовании по закону как «молчаливом завещании», в котором отражается предполагаемая воля наследодателя оставить свое имущество после смерти именно тем лицам, которые названы в законе.

Отечественное дореволюционное наследственное право поддерживало данную точку зрения. В качестве исторического основания права наследства рассматривались союзы лиц, устраиваемые самой природой, – семьи и роды.

Законодательство восприняло доктринальное мнение, что личность наследника определяется самим строением семьи и рода, и как положение лица в этих последних не может быть изменено частной волей индивида, так не может быть изменен ею и предопределенный этим семейным строем порядок наследованиялица в этих последних не может быть изменено частной волей индивида, так не может быть изменен ею и предопределенный этим семейным строем порядок наследования.

Монтескье Ш. считал, что естественное право не имеет никакого отношения к законам о наследовании, что нормы права о наследовании устанавливаются обществом сообразно политическим и гражданским законам своей страны, законы эти находятся в естественной зависимости от государственного устройства и ведут свое происхождение от раздела земель, поэтому они не иноземного происхождения и не принадлежат к числу законов, принесенных из греческих городов римскими уполномоченными.

Дионисий Галикарнасский писал, что Сервий Туллий восстановил законы Ромула и Нумы о разделе земель, которые были отменены, и издал новые, чтобы придать больше силы древним законам. Таким образом, не подлежит сомнению, что законы о наследстве, происшедшие от этого раздела земель, были делом трех названных законодателей.

«Утилитарная школа (К. Гельвеций, И. Бентам, Д. Милль и др.) в нормах права видела произвольное человеческое установление. Между тем все юридические законы о наследовании, согласно учению этой школы, должны исходить из принципа пользы для всего человеческого общества».

Немецкий философ – идеалист Г. Лейбниц обосновывал право завещать свое имущество бессмертием души. Г. Гегель считал, что в основу наследственного права должны быть положены нравственные начала, вытекающие из интересов семьи. Наследственное имущество он рассматривал как совместное имущество всех членов семьи. «Глава семьи является лишь представителем семьи в гражданском обороте. Справедливо только наследование по закону, когда наследство не выходит за пределы семьи» вытекающие из интересов семьи. Наследственное имущество он рассматривал как совместное имущество всех членов семьи. «Глава семьи является лишь представителем семьи в гражданском обороте. Справедливо только наследование по закону, когда наследство не выходит за пределы семьи».

По вопросу о том, каким должно быть наследственное право, идеологи высказывали различные точки зрения. Однако в главном у них не было расхождений. Все они оправдывали переход от поколения к поколению частной собственности, и никто из них не затрагивал социальной сущности наследования.

Развитие наследственного права в зарубежных странах

Наследственное право развивалось в зависимости от экономических, политических и других условий жизни общества, на данное обстоятельство указывают результаты исследования исторических памятников права. Один из первых памятников права – свод законов Вавилонии. Это период царствования Хаммурапи (1792 – 1750 гг. до н.э.). В нем нет прямого указания на допустимость наследования по завещанию, однако, согласно ст. 165 отец мог путем дарения увеличить долю одного сына за счет уменьшения наследственных долей других сыновей. При наличии достаточных к тому оснований отец мог «отвергнуть» своего сына, т.е. полностью лишить наследства. Закон Хаммурапи предусматривал, что после смерти родителей к наследованию призывались их сыновья. Наследственное имущество делилось между ними поровну. В этом случае наследники были обязаны обеспечить своих сестер приданым при выходе замуж. При отсутствии сыновей к наследованию призывались дочери умершего. Жена покойного наследовала вместе с сыновьями. Кроме наследственного имущества, она получала и свое приданное. Внуки умершего призывались к наследованию лишь в том случае, если их отец не дожил до открытия наследства.

В Афинах о наследовании по завещанию впервые упоминается в законодательстве Солона (VI век до н.э.). Права завещателя здесь несколько ограничены. Завещать мог лишь мужчина, не имеющий сыновей. Отец, имеющий детей мужского пола, усыновленные, а также женщины не могли завещать.

Основные институты наследственного права зародились в Древнем Риме, впоследствии были восприняты гражданским правом новых народов и составляют до сих пор основу наследственного права всех зарубежных государств. Именно римскому праву современные законодательства обязаны самим понятием наследования, как универсального преемства, в силу которого на наследника не только переходят, в качестве единого комплекса права и обязанности наследодателя, но и возлагается ответственность своим имуществом за долги наследодателя, создается своего рода продолжение в лице наследника, юридической личности наследодателя.

Вместе с идеей универсального преемства римское право выработало, и понятие сингулярного преемства по случаю смерти.

Понятие завещательных отказов (легатов), в силу которых определенные лица приобретали отдельные права на принадлежавшее завещателю имущество, не становясь субъектами каких бы то ни было обязанностей.

С этими основными понятиями системы наследования как преемства в правах и обязанностях вследствие смерти, римское право создало ряд положений об основаниях наследования, о порядке приобретения наследства, об отношениях наследников между собою и с кредиторами наследодателя. Римские законы XII таблиц знали два основания наследования: наследование по завещанию и наследование по закону, которое имело место, если наследодатель умирал, не оставив завещания по закону, которое имело место, если наследодатель умирал, не оставив завещания.

Первым основанием наследования в Риме, как и везде, было наследование по закону, в силу которого имущество оставалось в семье, признававшейся в глубочайшей древности единственной носительницей прав на это имущество, однако, законы XII таблиц исходят уже из представления о завещании, как о наиболее часто встречающимся основании наследования.

В итоге своего развития, наследственное право Древнего Рима устанавливало четыре разряда наследников по закону для родственников вплоть до шестой степени родства, причем присутствие родственников в каждом разряде исключало из числа наследников следующие разряды. Римский принцип сохранился в системе наследственного права почти всех цивилизованных государств.

В то же время наследственное право стран континентальной Европы имеет ряд принципиальных отличий от права Англии и Соединенных Штатов Америки. Так наследственное право западных стран исходит из сочетания двух основополагающих принципов: свободы завещания и охраны интересов семьи.

В то же время в странах континентальной Европы наследование рассматривается как универсальное правопреемство, а в Англии и Соединенных Штатов Америки имущество наследодателя сначала переходит по праву доверительной собственности к так называемому «личному представителю» умершего, который передает наследникам лишь его часть, оставшуюся после расчетов с кредиторами.

В странах континентальной Европы нормы наследственного права включены в состав гражданских кодексов и помещены, как правило, вслед за нормами, регулирующими правовое положение физических лиц и семейные отношения.

Так, во Франции нормы, регулирующие наследственные отношения, содержатся в двух титулах книги III ГК («О различных способах, которыми приобретается собственность»), озаглавленных соответственно «О наследовании» и «О дарениях между живыми и в завещаниях». Наследование по закону рассматривается в ФГК отдельно от наследования по завещанию, которое регулируется в тесной связи с прижизненными дарениями. Это объясняется наличием в законе общих норм, регулирующих порядок безвозмездного приобретения имущества.

В США принятие законодательства о наследовании отнесено к компетенции отдельных штатов.

Во многих из них законы о наследовании включены в своды законов штатов (Вирджиния, Теннесси, Южная Каролина и др.). А, например, в штате Луизиана действует Французский гражданский кодекс, вследствие чего в этом штате до настоящего времени сохранилась в основных чертах французская система наследственного права. Существующие (подчас весьма серьезные) различия в регламентации наследственных отношений в рамках отдельных штатов вызвали к жизни потребность в достижении единообразия правовых норм в данной области. Наметившиеся унификационные тенденции выразились, в частности, в разработке единообразного закона о наследовании (Uniform Probate Code), принятого пока лишь в нескольких штатах (например, Аляске, Айдахо).

В качестве оснований наследования все рассматриваемые правовые системы предусматривают завещание и закон.

В основе мусульманского учения лежит вера в существование двух миров: земного мира (ад-дунья) и загробного (аль-ахират). Весь дух ислама и шариата пропитан мыслью о том, что здешний мир – временный, преходящий, грешный, главный же – загробный мир.

В то же время, существующее мнение, что земная жизнь для ислама якобы не имеет никакого значения, неправомерно. Учение ислама со всей ясностью утверждает, что положение человека в загробном мире полностью зависит от его поведения в мире земном. Прежде чем попасть в рай или ад, он не может миновать земную жизнь. Еще в XI в. знаменитый богослов альне может миновать земную жизнь. Еще в XI в. знаменитый богослов альГазали писал «Кто не постиг прелести познания в этом мире, невежественным останется и в загробном».

Подготовка мусульманина к загробному миру по шариату заключается в старании не оставить после себя никаких долгов и незавершенных дел, будь они религиозного или светского характера. Если человек чувствует приближение смерти, он должен освободиться от долгов и залогов, а также заплатить налоги закят или хумс. Если он не в состоянии сделать это, например, по слабости, то должен сделать распоряжение (оставить письменное завещание или вызвать свидетелей из правоверных), чтобы из его имущества заплатили его долги и вернули залоги.

Шариат требует от мусульманина выполнения и религиозного долга, и в свой смертный час он должен поручить своим наследникам выполнить этот долг. Это возлагается прежде всего на старшего сына. Если же нет наследников, из имущества покойного выделяются средства, чтобы нанять платных исполнителей религиозного долга.

Отличительное своеобразие мусульманского права состоит в том, что оно не допускает полного лишения наследников имущества предков. Если, например, имущество не передается наследникам, а целиком завещается в вакф, то в качестве вакфа может быть истребована лишь 1/3 состояния завещателя, на большее требуется разрешение наследников.

Характерная черта мусульманского права о наследовании – это отсутствие права родителей на ограничение числа наследников. Так, отец не может оставить все свое имущество только одному своему сыну (или дочери), если у него их несколько.

В мусульманском праве о наследовании имеется особый раздел о правах мужа и жены на наследство в случае смерти одного из них.

Немалое место в шариате принадлежит вопросам наследования по закону и по завещанию (васийат).

Становление и развитие наследственного права в России

Древней Руси XI-XII в.в. тоже было знакомо наследование по завещанию и по закону, наследование по закону имело место, если не было завещания. Русская Правда (XI в.) – первый источник древнерусского права, который регулировал наследственные правоотношения, это первый письменный сборник норм феодального права Киевской Руси.

Более ранними источниками были договоры с греками, которые как отмечает Г.Ф. Шершеневич: «Отражая в себе иноземные взгляды, они не могут служить выразителем чисто русского порядка наследования».

Среди вещей, переходящих в порядке наследования, в Русской Правде упоминается только движимое имущество, о землях не говорится ни слова, земля в тот период не являлась объектом частной собственности и переходить по наследству не могла.

Известна точка зрения, что наследственное право распространилось сначала на имущество движимое. «Ранее появляется наследственность вещей движимых, нежели недвижимых, скорее развивается свобода во-первых, чем во-вторых». В завещании допускается назначение наследниками только тех лиц, которые и без того вступили бы в обладание имуществом.

Псковская Судная грамота 14672 года различает два основания наследования, выделяется наследство, оставленное по завещанию («приказное») и наследство, переходящее без завещания («отморшина»), каждое получает самостоятельное значение.

Круг лиц, призываемых к наследованию по закону, расширяется путем включения в него племянников. Впоследствии институт наследования по закону получил дальнейшее развитие, но развитию наследования по завещанию законодатель практически не уделял внимания.

Соборное Уложение 1649 года узаконило закрепощение крестьян и законодательно закрепило возможность передавать по наследству крестьян, наряду с другим имуществом.

Переход к абсолютизму знаменовался широким развитием законодательства. Законодательство Петра 1 отличается от предыдущего значительно меньшей казуистичностью, более высоким уровнем обобщений, более четкой схемой и последовательностью, отражает более высокий уровень юридической техники. Вместе с тем в петровских законах нашло отражение его преклонение перед западным законодательством, иногда доводимое до абсурда – без особой надобности правовые акты были засорены массой иностранных слов.

Развитие института права собственности приводит во второй половине XVII века к появлению термина «собственность». Законодатели преимущественно занимаются вопросами регулирования права собственности на недвижимое имущество, на землю. Длительный процесс приравнивания правового режима к режиму вотчины закончился в 1714 году.

В именном указе Петра 1 «О порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах» было установлено, что право распоряжениями вотчинами и поместьями становиться совершенно одинаковым, одинаковые принципы устанавливаются и для наследования вотчин и поместий. Указ о единонаследии 1914 года в понятие недвижимое имущество включает кроме вотчин и поместий также дворы и лавки. Это свидетельствует о росте значения купечества и о приоритете их имущественных прав для государства.

Феодальная собственность на землю продолжает оставаться собственностью с ограниченным правом распоряжения имуществом.

Указ о единонаследии вводил большие ограничения наследования как по закону, так и по завещанию: завещать недвижимое имущество можно было только одному родственнику. Сыновья имели преимущество перед дочерьми, а дочери перед более отдаленными родственниками. Движимое имущество наследодатель мог распределить между своими детьми по своему усмотрению. В отношении наследования по закону действовал аналогичный порядок.

Издание в 1832-1833 гг. ч. 1 т. X Свода законов Российской империи явилось итогом систематизации законодательства в области наследственного права. Это основной источник русского дореволюционного наследственного права, в нем впервые дано легальное определение завещания: завещание есть законное объявление воли владельца о его имуществе на случай его смерти (ст.1010 СЗ РИ). Воля должна быть выражена лично самим завещателем и представительство в завещательном акте не допускалось.

В русской цивилистической науке завещание рассматривалось как односторонняя сделка. Согласно ст.1010 СЗ РИ завещание есть предсмертное распоряжение об имуществе, однако закон допускал возможность наличия в завещании распоряжений, направленных на другие предметы: назначение опекунов к малолетним наследникам (т. X ч.1 ст. 227 СЗ РИ), назначение душеприказчика, распоряжение на счет похорон и т. п. душеприказчика, распоряжение на счет похорон и т. п.

Допускалось, что содержание завещания могло исчерпываться распоряжением о назначении опеки основаниями открытия наследства в русском праве помимо смерти человека, понимаемого как естественная смерть (т. X ч.1 ст. 1222 СЗ РИ), являлись также обстоятельства, покоящиеся на фикции или презумпции смерти человека: 1) лишение всех прав состояния; (т. X ч.1 ст. 1222 СЗ РИ) 2) постриг; (т. X ч.1 ст. 1223 СЗ РИ) 3) безвестное отсутствие.

В первом случае моментом открытия наследства являлось объявление вступившего в законную силу приговора; во втором случае – день пострига; в третьем – первый день по истечении десяти полных лет со дня публикации и неявки лица. Действительность завещания предполагала также наличие дееспособности у завещателя в момент составления завещания (т. X ч.1 ст. 1018 СЗ РИ).

Не обладали дееспособностью несовершеннолетние. Совершеннолетними признавались лица, достигшие 21 года. Исходя из толкования ст. 1018 СЗ РИ, признавались недействительными завещания лиц, достигших 17 лет, даже и в том случае, когда завещания составлялись за подписью и с согласия их попечителей.

Как справедливо замечает В. И. Синайский, это значительно ущемило завещательные права лиц, вступивших в брак до 21 года и призванных с 20 лет на военную службу. Как отмечают Граве К.А., Победоносцев К. существовали противоречия между гражданским, уголовным законодательствами и судебной практикой.

Согласно гражданскому законодательству моментом, с которого указанные лица лишаются права завещать, является объявление приговора.

Уголовное законодательство связывало наступление данных последствий со вступлением приговора в законную силу, а Сенат, в свою очередь, с обращением приговора к исполнению (Кассационное решение Сената 1878 г., № 92).

В русском дореволюционном наследственном праве воля наследодателя была законодательно ограничена, институт обязательной доли отсутствовал. Интересы семьи охранялись с помощью института родовых имуществ, выступившего в качестве своеобразного суррогата обязательной доли. Суть этого института состояла в том, что родовые имения не подлежали свободному распоряжению собственника ни по завещанию, ни по дарению.

Русское дореволюционное наследственное право не знало института подназначения наследника на тот случай, если бы лицо, призванное к наследованию в первую очередь, по каким-то причинам не приняло открывшегося наследства (субституция). Допускалось лишь назначение «добавочного» наследника на тот случай, если назначенное наследодателем в первую очередь лицо умрет раньше смерти наследодателя, т.е. до открытия наследства. Но в данном случае имела место не субституция в подлинном смысле этого слова, а назначение наследника самому себе.

Существовали следующие формы завещаний:

1) общая форма (нотариальные и домашние завещания);

2) особенная форма, которая являлась исключением из первой и допускалась лишь в установленных законом случаях при наличии определенных условий, к ним относятся военно-походные, военно-морские, госпитальные, заграничные, крестьянские.

Шершеневич Г.Ф., отмечал, что выделение госпитальных завещаний в особую форму, не совсем понятно, поскольку фактически нет различий в порядке составления домашних завещаний в обычных лечебных учреждениях и госпитальных завещаний (в частности, обязательное наличие трех свидетелей, круг которых определен законодателем, в последнем случае)свидетелей, круг которых определен законодателем, в последнем случае).

В дореволюционном русском праве существовало правило о наследниках по завещанию и наследниках по закону: право наследования простирается на всех членов рода, одно кровное родство составляющих, до совершенного прекращения одного не только в мужском, но и в женском поколении (ст.1022 СЗ РИ). Это правило означало, что родственники призываются к наследованию по русскому законодательству без ограничения степенью родства.

Проект Гражданского Уложения России был представлен на рассмотрение в Государственную Думу, четвертая книга его состояла из 143 статей и была полностью посвящена наследственному праву. Проект так и не стал законом, но во многом явился теоретической базой подготовки первой и второй части Гражданского кодекса РФ.

Проект Гражданского Уложения очень высоко оценивается ученными-цивилистами (Д.И. Мейер, А.К. Рихтер, В.И. Синайский и др.) так как он стал результатом высокопрофессионального научного анализа и сопоставления положений действовавшего в царской России гражданского права с гражданскими законами Западной Европы. Проект Гражданского Уложения был составлен с учетом национальных, исторических и экономических особенностей России.

Совершенно иным образом наследственное право развивалось в советский период. Первым декретом советской власти в области наследственного права был декрет ВЦИК от 27 апреля 1918 г. «Об отмене наследования» . Наследственное право было признано буржуазным институтом, частная собственность капиталистическим пережитком, поэтому декрет от 27 апреля 1918 г. установил новый порядок наследования трудовой собственности. собственности.

«Этот декрет и специальное постановление Народного комиссариата юстиции РСФСР от 21 мая 1919 г. по сути, уничтожили наследование частной собственности и заложили основы для дальнейшего развития наследственного права личной собственности, качественно отличного от прежнего права наследования».

Институт наследования был вновь введен в России декретом «Об основных имущественных правах, признаваемых РСФСР, охраняемых ее законами и защищаемых судами РСФСР» от 22 мая 1922 г.

Право наследования было восстановлено в 1922 году в связи с принятием первого советского Гражданского кодекса, который кардинально отличался от дореволюционного законодательства о наследовании. Было установлено две очереди наследников. При отсутствии завещания к наследованию по закону призываются только самые ближайшие родственники. В первую очередь наследников входят дети, супруг и родители наследодателя. Во вторую очередь – братья и сестры умершего, его дед и бабка. Устанавливали эти нормы ввиду близкой победы коммунизма и отмирания частной собственности, а соответственно и буржуазного института наследования.

Однако одним из недостатков ГК 1922 г. стали нормы о неправомерности завещания в пользу посторонних лиц при наличии какоголибо наследника по закону, принявшего наследство. Гражданский кодекс 1922 г., установил правило об обязательных долях необходимых наследников. Таким образом, кодекс снова вернулся к признанию наследственного права.

Коренные изменения в законодательство о наследовании были внесены Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 «О наследниках по закону и по завещанию»Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 «О наследниках по закону и по завещанию».

Несмотря на то, что определение завещания из ст.422 ГК РСФСР было исключено, и законодательство не давало его легального определения, гражданин мог распорядиться своим имуществом полностью или частично на случай смерти путем составления завещания в пользу одного или нескольких лиц из числа наследников по закону, а также в пользу государственных и общественных организации.

Указом 1945 г. были установлены новые правила наследования по завещанию, которые допускали наследование даже для постороннего для завещателя гражданина, если на момент открытия наследства не было ни одного наследника по закону. Это правило существенно расширило свободу завещания, и в то же время не противоречило интересам семьи.

Следующим этапом в развитии наследственного права в России было принятие Гражданского кодекса РСФСР от 1 октября 1964 года (раздел VII). Советское наследственное право к 1964 году шло по пути постепенного расширения предоставляемой завещателю свободы завещательных распоряжений.

По принятию Гражданского кодекса 1964 года институт наследования получил достаточно разработанную систему норм. Но после 1991 года, когда Союз распался, и появились новые формы собственности, различные хозяйственные общества и товарищества, появился целый ряд проблем, связанных с наследованием.

Изменение экономических условий, утверждение частной собственности граждан и всемерная ее защита со стороны государства потребовали совершенствования законодательства о наследовании. В связи с этим 1 марта 2002 года была введена в действие часть третья Гражданского Кодекса Российской Федерации, раздел пятый который содержит правила, регулирующие наследственные правоотношения.

В новом наследственном законодательстве, как отмечает А.М. Эрделевский, сохранена преемственность принципов регулирования и конкретных норм ранее действовавшего законодательства, подняты на законодательный уровень определенные положения, сформулированные судебной и нотариальной практикой, в нем появились абсолютно новые нормы. Все это обеспечивает такой уровень регулирования наследственных отношений, который будет соответствовать новым социально-экономическим условиям, сложившимся в России.

Рассматривая хронологически эволюцию наследственного права России можно выделить следующие основные этапы развития наследственного права, связанные с реформированием законодательства:

  1. IX-X в.в. древняя Русь – период действия договоров. Примером служат договоры с греками, в которых частично регулировались и вопросы наследования;
  2. XI-XII в.в. – период становления феодальных отношений на Руси был принят первый кодифицированный свод древнерусского права Русская Правда, в котором десять статей посвящены отношениям наследования;
  3. XIV -XV в.в. – период становления Русского централизованного государства – Псковская Судная грамота 1467г., Судебник 1497г. и Соборное Уложение 1649г. основные законодательные акты, регулирующие наследственные правоотношения в период образования Русского централизованного государства;
  4. XVII-XVIII в.в. – период развития абсолютной монархии – Указ о единонаследии 1714 г. и Указ «О порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах» Петра 1 отражали проведенную реформу жали проведенную реформу в области наследственного права;
  5. XIX в. – период Российской Империи – принят Свод законов Российской Империи 1832г., основной источник русского дореволюционного права. Создан проект Гражданского Уложения, но законом не стал, явился теоретической базой подготовки 1-й и 2-й части действующего ГК РФ;
  6. 1918г. – революционный период – принят Декрет ВЦИК от 27 апреля 1918 года «Об отмене наследования»;
  7. 1922 г. – советский период – был принят Гражданский кодекс РСФСР 1922 года, существенные изменения в который были внесены Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 года «О наследниках по закону и по завещанию» до введения в действие Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик;
  8. 1964г. – период действия Гражданского кодекса РСФСР 1964 года до принятия Федерального закона от 11 апреля 2001 г. «О внесении изменений и дополнений в статью 532 Гражданского кодекса РСФСР»;
  9. В марте 2002 года – на основании Федерального закона от 26 ноября 2001 года, введена в действие часть третья Гражданского кодекса РФ.

Новейшие изменения наследственного права отражают развивающиеся сегодня социально-экономические отношения. Всё это требует не только теоретического осмысления и объяснения норм наследственного права в историческом развитии, но и критического восприятия основных тенденций и анализа практических и теоретических вопросов наследования.

Брачно-семейное и наследственное право в законах 12-ти таблиц

В семьях был патриархальный склад. В законах были 2 нормы фиксирующие право отца над жизнью и смертью своего сына, и его право продать своего сына в рабство. Нормы установлены ещё первым рисским царём Ромулом. Отец мог признать или не признать законным сына. Ребёнок до 3 лет признанный уродом мог быть выброшен отцом. Отец властвовал над сыном всю жизнь или до 3-ей продажи, но он не мог продавать женатого сына. Положение сына уподоблялось положению роба. С освобождением сын терял права наследника.

Жена так же находилась под властью мужа. Ей было запрещено распоряжаться своим имуществом. Исключение было для «весталок» В законах было право о «3 ночах» жена не была под властью мужа, потому что она была под опекой родителей. Запрещалось продавать жену в рабство и если муж прогонял жену без причины он обязан был отдать часть имущества. За нецензурную брань перед женщиной римлянин наказывался казнью.

Наследственное право. В римском праве существовало два способа наследования – наследование по закону и наследование по завещанию. После смерти домовладыки, имущество семьи переходило ближайшему агнату, а если покойный оставлял завещание, следовало слепо и свято придерживаться его буквального текста. Вдова покойного во всех случаях получала какую-то часть имущества как для собственного пропитания, так и на содержание малолетних детей, когда они оставались на ее попечении после смерти отца. Наследники могли, впрочем, не делиться, а вести хозяйство сооб­ща, как это было при отце. Имущество вольноотпущенника наследовалось патроном и переходило из семьи вольноотпущенника в семью патрона, в случае, если первым не оставлено формального завещания. Долги и невозвращенные покойному ссуды распределялись между наследниками пропорционально их долям в наследстве.

185.238.139.36 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.

Отключите adBlock!
и обновите страницу (F5)

очень нужно

Наследственное право ромула

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

Наследственное право в Риме в эпоху ранней республики (V — IV вв. до н.э.) :

Дождев, Д. В.
Наследственное право в Риме в эпоху ранней республики (V — IV вв. до н.э.) : Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. Для полноты историко-теоретического знания процесса становления юридических отношений необходимо изучение ранних этапов существования семьи, частной собственности и государства, влияния класообразования на возникновение и развитие этих отношений. Особое место следует сосредоточить на основной хозяйственной и общественной единице раннеклассовых обществ — семье. Наибольшие успехи могут быть достигнуты при изучении наследственного права, где в поле зрения исследователя попадают как семейные, так и имущественные отношения. Анализ римского материала для изучения становления права частной собственности тем более важен, что римское право легло в основу многих современных правовых систем и правовой науки. Для изучения древнейшего наследственного права римские источники представляют уникальные сведения: по ним можно проследить в деталях пути развития принципов наследования, их связь с другими правовыми институтами и процессом классообразования, выявить различия в праве собственности и порядке наследования у разных социальных групп.

Насущность привлечения в качестве объекта исследования именно римского материала определяется также тем, что в последние десятилетия уровень исследований по раннему Риму качественно изменился, получены значительные достижения, лишь частично отражённые в советской науке и литературе. В настоящее время ни одно античное общество /а именно в античных обществах развилось право частной собственности/ не может быть изучено на столь обширном и разнообразном материале источников, как римское. Достоверность архаических римских источников сейчас общепризнана. Необходимость обобщения и систематизации этих свидетельств давно назрела. Пре-

доставляемая предшествующим развитием науки возможность реконструкции древнейших этапов развития римского семейного, наследственного права и права собственности обязывает исследователя-марксиста разработать эту тему.

Объект и хронологические рамки исследования. Перед исследованием ставится задача изучения порядка наследования, обусловленного взаимодействием социальной структуры раннеримского общества и строения семьи как основной хозяйственной единицы. Хронологические рамки исследования — V-IV в.в. до н.э. — период борьбы между патрициями и плебеями, время, когда противостояние этих классов-сословий определяло специфику римского государства и права. Отказ от изучения отдельного периода в истории римского права и акцент на определённом этапе исторического развития римского общества подчёркивает стремление к изучению взаимообусловленности социальной и правовой организаций. Такой выбор объекта исследования продиктован и состоянием источниковой базы, когда определённые выводы можно сформулировать только при комплексном использовании всех имеющихся источников, а реконструкцию юридических отношений признать удачной только при её соответствии известной картине социального развития. Такая постановка проблемы вносит необходимый элемент динамики в общую статическую задачу согласования источников по одной из отраслей права.

Цель исследования состоит в реконструкции раннеримского порядка наследования. Такая задача обусловлена современным уровнем развития романистики, когда ещё не завершён сбор фактического материала, предваряющий классификацию и систематизацию изученных явлений. Перед исследованием также стоит задача собрать и критически оценить результаты зарубежных исследований по теме, знакомить читателя с основными концепциями современной романистики.

Общая цель конкретизируется и достигается решением ряда задач, важнейшими из которых являются:

1/ определить структуру римской семьи в архаическую эпоху;

2/ охарактеризовать власть домовладыки и раскрыть её социально-правовое основание;

3/ изучить древнейший порядок наследования до законов ХII таблиц и определить социальную группу, в которой этот порядок мог быть законсервирован на продолжительное время;

4/ проанализировать противоречия в постановлениях ХII таблиц, относящихся к наследованию, и реконструировать изменения в порядке наследования;

5/ выявить социальную группу, носителя этих изменений, и объяснить их причины;

6/ согласовать хронологически и по смыслу имеющиеся редакции постановлений XII таблиц о наследовании и объяснить возникновение этих редакций;

7/ проследить эволюцию порядка наследования у различных социальных групп римского населения по мере изменения их политического и экономического положения;

8/ показать динамику наследственной массы, постепенное расчленение первоначального синкретического единства объекта наследования и объяснить его причины; указать социальную группу, где впервые произошли эти перемены.

Достижение цели исследования во многом облегчается тем, что ряд звеньев в цепи предполагаемой реконструкции уже создан усилиями отдельных отечественных и западных исследователей опираясь на их достижения можно судить о порядке землепользования и наделения землёй, структуре римской гражданской общины, политическом неравноправии плебса, социально-экономическом положении клиентов,

древнейшей римской религии. Настоящее исследование призвано восполнить недостающие элементы и согласовать их с уже полученными в науке решениями в единую цельную картину.

Методологической основой диссертационного исследования является общенаучный метод материалистической диалектики и марксистско-ленинская общая теория государства и права, составляющие необходимый теоретический фундамент для познания любой правовой системы. В работе применяется также ряд специальных научных методов, используемых правоведением, исторический, сравнительный, формально-юридический, а также метод исторической критики источников. Использование этих методов позволяет познать принципы римского наследственного права и провести исследование его эволюции в древнейший период.

Научная новизна исследования. В советской историко-правовой науке проблемами римского права занимались: И.С. Перетерский, И.Б. Новицкий, И.И. Яковкин, Е.А. Флейшиц, В.А. Краснокутский, И.С. Розенталь, Е.А. Скрипилев, С.А. Савельев и др. Однако заявленная тема почти не разрабатывалась, настоящая диссертация представляет собой первое специальное исследование раннеримского наследственного права в советской науке. Дискуссионный характер, который данная тема сохраняет и сейчас, несмотря на ряд выполненных на Западе исследований, заставляет искать другие пути решения. Новизна предлагаемого подхода заключается в следующем:

1/ источники по раннеримскому праву изучаются в связи с данными о соседских земледельческих общинах в древнейшем Риме, а не кровнородственных коллективистских отношениях, якобы определявших характер землепользования в архаическую эпоху;

2/ сведения римских авторов о семейном и наследственном праве архаической эпохи, записанные уже в классический период, не

переносятся непосредственно в древность, но выявляется и объясняется изменение информации о наиболее древних явлениях правовой жизни с учётом искажения первоначального смысла XII таблиц в результате интерпретации в предклассический период римского права;

3/ существование различных принципов наследования и организации семьи ставится в зависимость от социальной структуры общества и имущественного положения разных социальных групп;

4/ римское наследственное право рассматривается в динамике, обусловленной изменениями в экономическом и политическом положении различных социальных групп, а также — с учётом искажений первоначального смысла законодательных норм соответственно запросам времени.

В работе впервые до конца последовательно проводится тезис о первичном синкретизме правовых понятий и явлений, нерасчленённости древних правовых представлений на отдельные аспекты; отстаивается потестарный /властный/ характер полномочий домовладыки над имуществом и подвластными свободными членами семьи; проблемы социальной структуры решаются, исходя из признания более позднего оформления плебса в сословие по отношению к патрициату; разделение общества на классы-сословия представляется как результат экономической дифференциации и общественно-политического развития Рима, а не этнических процессов.

Основные положения, выносимые на защиту.

1. Первоначально порядок наследования в Риме основывался на праве первородства.

2. Древнейшая римская семья имела коническую структуру: её глава обладал абсолютной властью над семейным имуществом и домочадцами в интересах сохранения семьи и обеспечения её функционирования и воспроизводства.

3. Коническая структура семьи и право первородства в наследовании соответствовали в изучаемый период условиям жизни патрициата.

4. Динамика правосубъектности в эпоху ранней Республики заключается в уравнении прав всех подвластных первой степени родства и переходе от наследования по праву первородства к наследованию в форме консорциума братьев-наследников с общей собственностью на семейное имущество.

5. Расширение правовой самостоятельности подвластных и соответствующие изменения семейной структуры связаны с утверждением военной организации общины, где все свободные мужчины признавались воинами и гражданами.

6. Наследование в форме консорциума братьев и коллегиальная структура семьи вторичны по отношению к праву первородства и появляются впервые среди непатрициев в царский период, что соответствовало их потребностям.

7. Динамика состава наследственной массы в эпоху ранней Республики заключается в вычленении власти над свободными членами семьи из однородного, синкретичного права домовладыки, передаваемого по наследству. Это расщепление гомогенной наследственной массы засвидетельствовано порядком функционирования консорциума братьев, который становится всеобщей формой наследования в конце IV в. до н.э.

Практическая значимость работы. Содержащиеся в диссертации выводы и фактический материал могут быть использованы в дальнейших исследованиях римского права и раннеправовых систем, а также в ходе преподавания курса всеобщей истории государства и права в юридических учебных заведениях.

Апробация результатов исследования. Работа выполнена и обсуж-

дена на заседании сектора истории государства, права и политических учений Института государства и права АН СССР.

Основные положения и выводы исследования были изложены в научном докладе на заседании сектора истории государства, права и политических учений Института государства и права АН СССР, а также в научных публикациях.

Структура работы обусловлена целями и предметом исследования. Она состоит из введения, шести глав и заключения.

Во введении определены: актуальность темы исследования, его цель, предмет и задачи, хронологические рамки, научная новизна, перечислены основные положения, выносимые на защиту.

Первая глава — «Источники и историография» — состоит соответственно из двух параграфов. В первом параграфе характеризуется источниковая база исследования, и делаются выводы о необходимых приёмах их анализа. Так, хотя в основе ХII таблиц лежит обычное право, наличие поздних редакций затемняет первоначальный смысл законов. Классические юристы, сохранившие для нас наибольшее число свидетельств о древнейшем праве, оперировали материалом, подвергшимся интерпретации в предклассический период /D. 1, 2, 2, 6/, поэтому для выяснения первоначального смысла правовых явлений и терминов необходимо не только учитывать искажение архаических законов, но и объяснить причины таких перемен, возникновение противоречий старого с новым в классическом римском праве.

Историографический очерк /§ 2/ призван показать состояние разработки проблемы, поэтому в нём показаны достижения науки в изучении данной темы. Наибольшие успехи связаны с направлением, которое,

выступает за единоначалие в древнейшей римской семье, против коллективистских характеристик институтов раннего Рима. Известный русский учёный В.И. Синайский доказал, что наделение землёй в архаическую эпоху производилось на основах равенства, поголовно[1], тогда как коллективистские концепции исходят из того, что землю давали по семьям и все члены семьи соучаствовали в правах на имущество. Синайский исследовал феномен преемства без завещания, независимо от воли наследодателя /ipso ture/ и показал, что классические свидетельства о скрытых при жизни домовладыки правах подвластных, высвобождающихся после его смерти, не адекватны.[2]

Событием в науке стала теория итальянского романиста П. Бонфанте.[3] Отстаивая единоначалие в римской семье, он обратил внимание на поразительное сходство организации семейной и государственной власти в Риме, обосновав несводимость власти домовладыки /patria potestas/ к вещным правам классического римского права, её потестарный и неделимый режим. Среди сторонников Бонфанте — крупнейшие романисты нашего века: К. Феррини, Э. Бетти, А. Леви-Брюль, М. Казер, Дж. Гроссо. Важнейший методологический вывод о значении властных полномочий для древнего права и их синкретическом характере на основе анализа природы разделения объектов правового распоряжения в римском праве на res mancipi и res nес mancipi сделал бельгийский учёный Ф. Де Висшер.[4] Прогре-

ссу в изучении темы способствовал труд П. Каталано,[5] где показано, что и римские магистраты, и частные лица черпали полномочия в выявлении воли богов с помощью специального обряда — ауспиций. Этот тезис позволяет указать субъекта частного права в архаическую эпоху — главу семейного культа /домовладыку/ — и решить проблему строения древнейшей римской семьи.

Однако сторонники единоначалия в римской семье не были последовательны в решении вопросов наследственного права. П. Бонфанте, признавая единичность наследника в древности, не допускал первородства в порядке наследования и говорил о примате завещательного наследования над законным. Эта концепция, как и широко распространённое уподобление первоначального завещания усыновлению, были отвергнуты развитием науки. Неудачна и теория У. Коли,[6] который, верно решив вопрос о форме завещания как одностороннего заявления в присутствии представителей общины, выступавшей гарантом действенности акта, ошибочно полагал, что именно приобретение материальной части наследства давало преемнику титул «heres» /наследник/, а вместе с ним и многочисленные обязанности главы семьи, будто вещи являются носителями юридических отношений.

К успехам в изучении наследственного права следует отнести квалифицированный анализ найденного в 1933 г. фрагмента «Институций» Гая /III, 154 а/, а также перспективный вариант прочтения

Закона ХII таблиц V, 4, предложенный В. Кирком и А. Леви-Врелем, не всеми, однако, признанный, как и многие другие принципиально новые решения дискуссионных проблем. Объяснение такого положения видится в том, что новаторы не создают цельных концепций, ограничиваясь пересмотром лишь части господствующих воззрений. Наконец, фактически не предпринималось попыток увязать порядок наследования с социальной структурой общества. Предполагаемый же господствующим мнением патрицианский коллективизм /родовой и семейный/ не находит опоры в источниках.

Глава вторая — «Римская патриархальная семья» — посвящена критике теорий родовой и семейной собственности в древнейшем Риме и характеристике римской патриархальной семьи /familia/. Естественнородовое устройство римского общества постулировал Т. Моммзен,[7] хотя и столкнулся с рядом противоречий. Ф. Энгельс указывал на принципиальное отличие римского рода /gena/ от единицы родового общества.[8] Представляется справедливым, что употребление Л. Морганом одного и того же термина для обозначения этих различных социальных единиц, подверглось критике.[9] В последнее время после работы итальянского марксиста Э. Серени, показавшего, что раннеиталийское общество знало только соседскую общину,[10] принято говорить о соседской, а не родовой общине как структурообразующем элементе римского общества,[11] но при этом теория родо-

вой собственности продолжает господствовать как в отечественной, так и в западной, в том числе — марксистской литературе.[12]

В.И. Синайский доказал, что римский «род» не являлся составной частью общины и не имел публичного характера.[13] О новом качестве «рода» говорит позднее появление родового имени — знака мнимого родства, общего происхождения от мифического предка.[14] Римский «род» не имел и имущественного единства. Переход выморочного имущества семьи к сородичам выражает не верховную собственность «рода» на имущество отдельной семьи, а обычай взаимопомощи, заботы сородичей о продолжении сакральных обрядов семьи. Такое «наследование» не всегда было связано с материальной выгодой: имущество могло быть обременено долгами, превышающими актив. Сородичи, тем не менее, не могли отказаться от принятия наследства, что подтверждалось и законом ХII таблиц V, 5.

Хозяйственной и имущественной единицей раннеримского общества была семья, состоявшая из домовладыки /pater familias / и подвластных ему лиц /свободных и рабов/ и вещей. Юридическое значение имело только родство по власти — «агнатство» /agnatio/, передававшееся только по мужской линии, поскольку женщина не могла быть главой семьи. Учреждение отцовской власти традиция приписывает Ромулу, то есть считает её исконным римским институтом. Колоссальный объём власти домовладыки над подвластными и имуществом определялся его значительными обязанностями в отношении се-

мьи: он должен был обеспечить своего преемника всем необходимым для его миссии. ХII таблиц /V, 7/ предусматривают опеку над безумным и расточительным домовладыкой. В этом же ряду стоит и порядок преемства без завещания: сын заступает место отца после его смерти независимо от своей воли без открытия наследства и вступления во владение. Этот порядок породил уже среди римских юристов представление о семейном совладении: будто отсутствие висячего наследства /hereditas iacens/[15] свидетельствует об отсутствии преемства как такового, а происходит лишь высвобождение прав подвластных из-под более сильной власти домовладыки /D. 28, 2, II; Gai., Inst., II, 157/. На этих текстах основывается и современная концепция корпоративного строя римской семьи, где домовладыке отводится лишь роль управляющего. Синайский, впервые показав недостоверность этих классических свидетельств, решал проблему признанием ограничения всевластия домовладыки, установленного публичным правом. В действительности, права подвластных на наследование ipso iure — обратная сторона обязанностей домовладыки по обеспечению воспроизводства семейной структуры. Абсолютная власть домовладыки над familia необходима для самого существования семьи. Ограничения его всевластия создаёт лишь сама цель его деятельности. Опека агнатов над безумным домовладыкой не доказывает, а исключает тезис о семейной собственности. Единство семьи, семейное общежитие и связанная с ним отцовская власть были способом существования людей в то время; для них было необходимо чувство принадлежности к группе. Принадлежность к семье

для полноты социального статуса имела не только моральное, но и юридическое значение: римское право предусматривает наименьшее умаление правоспособности, связанное с изменением семейного положения /status familiae/. Вмешательство общины во внутренние дела семьи, связанное с ограничением всевластия домовладыки, имело целью защиту взрослых мужчин-воинов, которых община рассматривает как полноправных граждан.[16] Уже при первых царях запрещается продажа женатого сына и ограничивается право на убийство сына. Сам институт отцовской власти практически без изменений сохраняется на протяжении всей тысячелетней истории римского права.

В главе третьей — «Право первородства в раннем Риме» — обосновывается распространение этого порядка наследования в архаическую эпоху, предполагавшееся уже Н. Фюстелем де Куланжем. Этот учёный показал, что в основе римской семьи летал культ предков и домашнего очага. Сало семейное имущество служит лишь средством для отправления религиозных обрядов. В главенстве домашним культом черпает домовладыка свои властные полномочия.[17]

Неограниченная власть домовладыки характеризуется первичным синкретизмом, нерасчленённостью личных и вещных полномочий. Наследуется не имущество, а «должность» главы семейства, именно поэтому новый глава семьи отвечает по долгам наследодателя в полном объёме, независимо от размеров актива. Всякое обязательство домовладыки расценивалось как религиозное, и ответственность оставалась на очаге даже после его смерти. Неограниченная ответст-

венность наследника по долгам не свидетельствует о корпоративном строе раннеримской семьи, но отражает синкретичность власти домовладыки.

Единоначалию и нерасчленённости древней отцовской власти должно соответствовать право первородства в наследовании. Единичность наследника доказывает характер древнейшего завещания, служившего для назначения возможного и желательного преемника. Такой человек получал титул «heres» /наследник/, дававший право и одновременно обязывавший занять место домовладыки после его смерти. Невозможность назначить «heres » в определённой вещи /назначенный наследником части имущества становился наследником всего имущества, а наследники по закону устранялись/, известная в классическом праве, демонстрирует глобальный характер этого титула, дававшего власть над всей familia, с помощью древнейшего завещания /в комициях или в войске/ назначить «heres» можно было только одного из подвластных; посторонний для семьи человек не мог быть «heres. Так, в классическом праве появление нового подвластного после составления завещания /в результате брака, усыновления, рождения/ лишало завещание законной силы, поскольку в нём должны были быть упомянуты все имевшиеся в семье подвластные /назначены наследниками или лишены наследства/. Назначить «heres » или лишить наследства в завещании потенциального подвластного было нельзя /Gai., Inst., II, 141/. Это ограничение было снято лишь при Адриане /II в. н.э./, что доказывает его древность. Более поздний вид завещания — «посредством меди и весов» — применялся для назначения преемника среди посторонних. Посредник, привлекавшийся для этой процедуры, должен был быть посторонним /Gai., Inst., II, 107-108/. Характерно, что он лишь занимал место «heres» . / Gai., Inst., II, 103/, хотя и располагал соответствующими правами.

Возможность назначения наследника в архаическую эпоху только среди подвластных можно согласовать с правилом обязательного предварительного открытого лишения наследственных прав прямых наследников /achoredatio/, только признав, что лишь некоторые на них предназначались в наследники изначально. Необходимая единичностъ наследника, ограничивает размеры этой привилегированной группы одним человеком; один из подвластных претендовал на замещение места главы семьи; независимо от его воли. Этот порядок зафиксирован законом ХII таблиц /V, 4/: «Если умрёт, не оставив завещания, то есть у кого нет назначенного /heres/ подвластного, пусть familia получит ближайший агнат». Переводя выражение » suns heres» в этом законе как «подвластный, назначенный heres», следует иметь в виду, что позже этот бином использовался для обозначения подвластных первой степени родства, а ближайший агнат /то есть подвластный первой степени родства, сын — D. 38, 16, 12/ стал рассматриваться как боковой родственник. Древнейшее положение вещей зафиксировано порядком законной цессии /передачи/ наследства — in iure cessio hereditatis /Gai., Inst., II, 35-37; III, 85-87/, в котором права назначенного в завещании постороннего наследника, имевшего в классическом праве титул «heres» до принятия наследства, подобны правам и обязанностям «suus heres» — законного наследника из подвластных в классическую эпоху.

Изменение смысла закона V, 4 отражено также в факте отсутствия преемства степеней в разряде «агнаты» в классическом порядке наследования. Эти же перемены исказили понятие «ближайший», в архаическую эпоху указывавшее на старшинство сыновей, а в классическую на степень родства. Закон V, 4, призывающий к наследству старшего сына, засвидетельствовал право первородства. Неже-

лательный для домовладыки преемник мог быть подвергнут exheredatio и посредством завещания, назначен новый — другой подвластный. Эта свобода подтверждалась законом V, 3.

В четвёртой главе — «Консорциум братьев-наследников» — анализируется другой порядок наследования, одновременный праву первородства, описанный в новом фрагменте «Институций» Гая. В его изучении достигнуто определённое единство мнений. Признано, что товарищество братьев-наследников, в отличие от классического товарищества, возникало без формального акта образования — просто в результате одновременного обретения самовластия всеми подвластными первой степени.[18] Учёные пришли также к выводу, что каждый из братьев обладал интегральной властью над всей общей familia, ограниченный в свободе распоряжения правом veto других участников, также как в римских коллегиальных магистратурах каждый магистрат имел полную власть и зависел лишь от veto коллеги.[19]

Однако большинство исследователей ошибочно интерпретировало институт консорциума как способ существования семейной корпорации. Датский учёный К. Веструп обратил внимание на созвучие названия консорциума — «ercto non cito» /не предпринимая раздела/ — и иска о разделе наследства, вводимого ХII таблицами /V, 10/ — actio zamiliae erciscundae — и выдвинул теорию позднейшего появления власти домовладыки в результате введения этого иска.[20] Эта схема противоречит данным сравнительного правоведения, но пользу-

ется признанием. Гай называет консорциум «ereto nоn cito » исключительным правом римских граждан, как и отцовскую власть /Gai., Inst., I, 557/, — что говорит о квиритском характере обеих институтов. В основе консорциума также лежит культ очага, но возглавляемый не одним домовладыкой, а жреческой коллегией братьев-домовладык, наряду с которыми существуют и подвластные. Наконец, Гай определённо указывает, что консорциум возникает после смерти домовладыки, — то есть проблема состоит в синхронном согласовании единоначалия и коллегиальности.

Признание интегральной власти каждого из братьев ставит исследователя перед альтернативой: либо подвластные были у братьев общими, как и имущество, и смерть одного из братьев-домовладык не делала его сыновей самовластными, пока не умирал последний домовладыка, либо — каждый из братьев властвовал над своими детьми самостоятельно и они становились домовладыками после его смерти. Гай описывает также искусственное товарищество «по примеру братьев», образуемое с помощью специального иска и идентичное консорциуму «ercto nоn cito». Такое товарищество представляет собой коллегию семей, а не семейную коллегию, и подвластные в нём не могут быть общими у искусственных братьев.[21] Таким образом, власть братьев-наследников не является гомогенной, синкретичной: личный аспект, права на подвластных уже выделились из единой раtria potestas.

Обретение самовластия детьми одного из братьев после его

смерти наделяет их равными полномочиями с остальными братьями-домовладыками. Очевидно, вместо того чтобы потеснить своих дядей по отцу в прежнем товариществе, поскольку в нём каждый обладает всем, подвластные умершего брата образуют своё, независимое товарищество. Так в консорциуме чередуется единоначалие с коллегиальностью, что говорит о переходном характере этого института: в классическом праве после смерти домовладыки возникают самостоятельные семьи во главе с новыми домовладыками. Распад консорциума после смерти одного из братьев подтверждается тем, что классическое товарищество прекращалось после смерти одного из участников. Это правило было настолько твёрдым, что при образовании товарищества нельзя было договориться о том, чтобы наследник члена товарищества стал преемником его места в нём /D. 17, 2, 59/. Отсюда следует, что принцип прекращения товарищества после смерти его члена происходит не из договорного характера классического товарищества, а восходит, возможно, к режиму консорциума.

Наследование в классическом римском праве происходит поколенно /in stirpes/: в отсутствие одного из подвластных его место занимают его дети, наследуя лишь долю своего отца. Такой порядок не мог произойти ни от права первородства, ни от наследования по завещанию; такое следствие могли дать только изменения в режиме консорциума.

Одновременное наследование всех подвластных одной степени родства в форме консорциума означает уравнение их в правах со старшим сыном. Понятие «близости» здесь трансформировано в значение степени родства. Равноправие по горизонтали, которым характеризуется структура консорциума, актуализирует личность каждого подвластного первой степени как потенциально самостоятельного домовладыки, выдвигает на первый план персону, что и позволяет

мультиплицировать очаг по числу домовладык в течение жизни одного поколения /после смерти одного из братьев/. Индивидуализм правовых актов, в которых реализуется власть братьев, приводит к фактической партикуляризации общей власти над familia. Акцент на личном, персональном моменте согласуется с выделением власти над домочадцами из нерасчленённого права домовладыки и обособлении её у каждого из братьев-наследников. Идея распада, таким образом, субстанциальна для консорциума. Одновременное сосуществование права первородства и коллегии наследников /при несомненной вторичности консорциума/, засвидетельствованное ХII таблицами, может быть объяснено различием семейной структуры у разных социальных групп римского населения.

В пятой главе — «Два порядка наследования и патрицианско-плебейский дуализм» — дана попытка синхронного согласования двух принципов организации семьи и соответствующих порядков наследования. Идея согласования коллегиальности и единоначалия в раннем Риме с разными принципами хозяйствования и формами общежития не нова, но остаётся до сих пор лишь пожеланием. Осуществление такой попытки связано с изучением природы патрицианско-плебейского дуализма — существования в эпоху ранней Республики двух политически неравноправных социальных групп-антиподов.

Население Лация в первой половине I тыс. до н.э. отличается этнической гетерогенностью. Однако теории этнической дифференциации римского населения не подтвердились в ходе специальных исследований.[22] Изучая сословное деление римского общества, А. Mо-

мильяно и Ж.-K. Ришар, отказались от концепции изначального дуализма: они показали, что знать выделяется раньше, чем остальной народ оформляется в сословие и появляется плебс. Этот тезис ставится в заслугу западной историографии последних лет.[23]

В начале царской эпохи римское население состояло из двух гетерогенных по этническому составу групп: патрициев /сенаторов и их потомков/ и непатрициев. Первая группа объединяла сильных людей, имевших «роды». Их предки, возглавив отряды добровольцев, выступали на охрану границ римских владений и оседали с отрядом на местности, подобно роду Фабиев, выступившему в 479 г. до н.э. против этрусского города Вейи. Жители нового поселения-крепости могли с течением времени приобрести общий культ предков и имя «рода», восходящее к имени предводителя или тотему. Совпадение названий древнейших территориальных триб, располагавшихся по внешнему поясу римских владений, с именами крупнейших родов подтверждает такое представление о возникновении патрициата, получившего и публичные привилегии. С экономической точки зрения их положение отличалось наличием значительного резервного клина, захваченного по праву первого, что позволяло наделять землёй новые поколения и поддерживать компактность владений членов патриархальных семей, входивших в род. Остальное население получало землю от общины на вновь завоёванных землях, что вело к дисперсии наделов членов одной семьи.

Реформа Сервия Туллия в сер. VI в. до н.э., обязавшая всех вооружаться в соответствии с размером имущества за свой счёт,

сделала положение непатрициев крайне тяжёлым: имущественный разряд определялся для каждого гражданина по цензу домовладыки, в который включались и наделы всех взрослых сыновей, юридически принадлежавшие главе семейства. Многодетный домовладыка получал завышенный против реального имущественного положения ценз и был обязан в соответствии с ним вооружиться не только сам, но и вооружить своих сыновей. Экономическое положение требовало раздела семьи на самостоятельные семьи сыновей.

Вместе с тем реформа увеличила общественный вес каждого гражданина-воина, а также актуализировала имущественный аспект общественной жизни.[24] Эти явления согласуются с возникновением консорциума братьев. Увеличилось число освобождённых из-под отцовской власти /эмансипированных/, пополнивших ряды клиентов, а также колонистов. Можно указать несколько явлений, смягчивших впечатление от перехода к новой организации семьи: коллегиальность государственного культа очага /Весты/, существование ремесленных коллегий. Характерно, что в начале Республики, когда создаётся плебейская религиозная организация, вместе с освящением храма Меркурия была создана коллегия торговцев. Народный трибунат — первая плебейская магистратура — была изначально коллегиальной. Патрицианские жреческие коллегии и магистратуры сначала строились по принципу «первый среди равных». На основе коллегиального принципа организации социальных институтов происходит и консолидация плебса в сословие. В то же время нельзя забывать, что военная организация была общей для обоих сословий, а расширение правовой самостоятельности подвластных — закономерным процессом. По мере исчезновения политических различий в результате побед плебса про-

исходит сближение верхушки плебеев и патрициата, что в III в до н.э. привело к возникновению нобилитета и изменению социальной структуры римского общества. Этот процесс сопровождается распространением коллегиальной структуры семьи среди патрициев, где она сохранялась дольше всего, поскольку обеспечивала высокий ценз и соответствующее публичное положение. Свидетельства о консорциуме среди патрициев встречаются с IV по I в. до н.э.

Шестая глава — «Синтез» — посвящена обобщению результатов многоаспектного анализа. Выработанная концепция позволяет согласовать различные редакции ХII таблиц, посвященные наследственному праву, и объяснить их возникновение стремлением приспособить древнейшие законы к условиям, когда существует коллегиальная структура семьи, равноправие подвластных одной степени родства, произошло расщепление первичного синкретизма правовых понятий и институтов. Текстологически более поздние редакции отличаются наличием плеоназмов, разлагающих древние поликваликативные термины на составные элементы значения.

Общая картина развития наследственного права в эпоху ранней Республики реконструируется следующим образом. Ко времени изгнания царей господствуют квиритские принципы организации семьи и наследования, сохранившиеся в чистом виде среди патрициев. Понятие «hereditas» /наследства/ в это время нерасчленённое: наследуется власть над familia. Оно включает власть над лицами, вещами, долги, святыни и патронат. Роль завещания сводилась лишь к выбору преемника среда подвластных, при отсутствии завещания действовало право первородства, при отсутствии подвластных прибегали к усыновлению, иначе familia отходила к «сородичам». В то же время само существование завещания как акта волеизъявления позволяет говорить о наследственном праве, а не просто фактичеc-

ком преемстве, независящем от воли сторон, как это было до появления завещания /ipio iure/.

Синкретичности правовых понятий и конической структуре семьи противостоит военная организация римской гражданской общины, где равноправны все взрослые мужчины-воины. В частноправовой сфере это выразилось в появлении у подвластных дееспособности /»manue» — праве приобретать, хотя и в пользу домовладыки/ и наделенных землёй от лица общины. Существуют и внутренние противоречия конической семьи, восходящие к природе человека: подвластный взрослый мужчина мог иметь в своей «manue» /руке/ жену, даже несовершеннолетний подвластный расценивался как caput /голова/, в отличие от раба, что выражалось в учёте степеней родства. Вторая и аграрная сторона в этом противоречии преобладают, что сказалось в консервации этой структуры семьи среди патрициев, обладавших относительной самостоятельностью, как в экономическом, так и в военном плане. С установлением Республики патрициат приобретает качественное социально-экономическое отличие от остального населения, вобрав в себя подобные себе элементы. В условиях аграрного и внешнеполитического кризиса остальное население консолидируется в новое сословие — плебс — и появляется своего рода община в общине, отражением чего выступает известная религиозная обособленность. Интересы плебса сильнее, чем у патрициата, насыщены экономически и теснее связаны с военной организацией общины, поэтому именно у плебеев впервые отмирает право первородства и устанавливается равноправие подвластных первой степени родства. Это отвечает фактической самостоятельности и обособленности мелких хозяйств. Сосуществование двух принципов организации семьи и наследования соответствует апогею социального дуализма в сер. V в. до н.э.: XII таблиц вводят запрет межсословных браков.

Преимущество завещательного наследования укрепляется с появлением после XII таблиц манципационного завещания, позволявшего передавать familia постороннему, что связано, очевидно, с развитием эмансипации среди плебса: домовладыка мог вернуть правовой статус отлучённому вследствие экономических трудностей сыну. XII таблиц узаконили искусственный раздел консорциума /V, 10/, подчинив основы культа экономической необходимости скорейшего образования самостоятельных семей во главе с отдельными наследниками у плебеев. В то же время патрициат заимствует коллегиальную структуру семьи и надолго сохраняет ее как способ обеспечения единства сильных коллективов. Стирание различий в частноправовой сфере способствует сближению верхушек сословий и возникновению нобилитета. С распространением консорциума искажается понятие «heres», которое обозначает теперь всякого наследника, а в юридическом языке появляется бином «suus heres» для обозначения подвластного, поскольку теперь всякий подвластный первой степени имеет права на familia, подобно назначенному в завещании. Искажается и смысл закона V, 4 так, что появляется новая степень наследников по закону — агнаты, боковые родственники.

Диалектика правосубъектности и объекта права наследования в этот период заключается в превращении первичного объекта преемства — должности домовладыки — по мере обособления личности от внешних условий производства /психологического и хозяйственного/ в наследственную массу как объект наследственных прав подвластных, в отличие от первичных прав-обязанностей. Замещение конической структуры семьи коллегиальной, а права первородства — консорциумом на пути к классическому порядку наследования означает утверждение и распространение правового начала, что и составляет содержание динамики наследственного права в архаическую эпоху.

По теме диссертации опубликованы следующие работы.

— К интерпретации фрагмента «Институций» Гая /III, 154 а/. // Тезисы докладов на теоретической конференции аспирантов Института государства и права АН СССР и Юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. — М., 1986. — С. 23-25.

— Римская историческая традиция о conscripti и динамика правовых различий между патрициями и плебеями. // Закономерности возникновения и развития политико-юридических идей и институтов. — М., 1986. — С. 123-131.

[1] Синайский В.И. Подушный надел в древнем Риме. — Юрьев, 1907.

[2] Он же. Очерки истории землевладения и права в Древнем Риме. — Очерк V: Наследование домочадцев /ipso ture/ в связи с вопросом о семейной собственности. — Киев, 1912.

[3] Bonfante P. Storia di diritto romano. — Roma, 1956.

[4] De Vischer Mansipium at res mansipi // Nouvelles studes a de droit romali publie et prive. — Milano. 1949. — P. 141-177.

[5] Catalano P. Contributo allo studio diritto augurale. — VI I. — Torino, 1960.

[6] Coli U. Il testamento nelle legge delle XII Tavole. // Seritti in diritto romano. – V. 2. — Napoli, 1975. – P. 612-676.

[7] Моммзен Т. История Рима. — Т. I. — М., 1936. — С. 252.

[8] Маркс К., Энгельс Ф. Соч., — 2-е изд. — Т. 21. – С. 100.

[9] Мэн Г.С. Древний закон и обычай. — М., 1884. — С. 222-223.

[10] Sereni В. Le comunila rurali nell’Italia primitiva — Roma, 1955.

[11] Маян И.Л. Рим первых царей. Генезис римского полиса. — М., 1983. — С. 260.

[12] Capogrossi Colognesi L. La terra in Roma antica. — I: Eta arcaica. — Roma, 1981.

[13] Синайский В.И. Очерки. — Очерк IV: Так называемая родовая организация древнеримской гражданской общины. — Киев, 1913.

[14] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. — 2-е изд. — Т. 45. — С. 332.

[15] Robbe U. La «hereditas iscens» il significato dell’hereditas nel diritto romano. — Milano, 1975.

[16] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. — 2-е изд. — Т. 46. — Ч. I. — С. 457.

[17] См., например: Штаерман Е.М. Социальные основы религии древнего Рима. — М., 1987. – С. 59.

[18] Arangio-Ruis V. Il nuovo Gaio. Discussioni e revisioni. // Studi epigrafici e papirologici. — Napoli, 1974 — V. 120.

[19] Например: Wieacker F. Societas. — Weimar, 1936. – S. 130.

[20] Westrup C.W. Introduction to the Early Roman Law. — V. II. — Copenhagen-London, 1934. — Р. 28 sqq; V. III. — P. 25I sqq.

[21] Levу-Bruhl H. Le consortium artificiel du Nouveau Gaius. // Nouveiles etudes sur le tres anaien iroit romain. — Paris, 1947.- P. 62.

[22] Richard. J.-C. La population romaine a l’epoque arcaique: sa composition, sa evolution, ses structures. // Roma arcaica e le recenti scoperte archeologiche. — Milano, 1980. – P. 43.

[23] Штаерман Е.М. Некоторые новые итальянские работы по социально-экономической истории древнего Рима. // ВДИ. – 1982. № 3. – С. 158.

[24] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. — 2-е изд. — Т. 21. — С. 128-129.

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст книги, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Еще по теме:

  • 392 ст ук рф Статья 392 УПК РФ. Обязательность приговора, определения, постановления суда Новая редакция Ст. 392 УПК РФ 1. Вступившие в законную силу приговор, определение, постановление суда […]
  • Высший законодательный орган советского государства Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика РСФСР (Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика) - название России с момента развала Империи и до 1991 г. […]
  • Поправки в уголовный кодекс рф 228 Есть ли изменения по ч 2 ст 228 УК РФ в 2018 году? Есть ли изменения по ч2 ст.228 ук ,вроде говорят что санация с 0 начинается,с 1.01 18 изменили,так ли это Ответы юристов (2) Доброго […]
  • Протокол по ст1915 коап рф Статья 19.15 КОАП РФ. Проживание гражданина Российской Федерации без документа, удостоверяющего личность гражданина (паспорта) 23 декабря 2013 26 апреля 2013 18 февраля 2013 10 января […]
  • Действие соглашения о разделе имущества Срок действия соглашения о разделе имущества, не брачный контракт В браке с 1993 по настоящее время. С 2013 года живем раздельно. Решили оформить развод в ЗАГСе. Составленное ранее […]