Оценка доказательств в уголовном судопроизводстве

Рубрики Публикации

Статья 88. Правила оценки доказательств.

1. Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела.
2. В случаях, указанных в части второй статьи 75 настоящего Кодекса, суд, прокурор, следователь, дознаватель признает доказательство недопустимым.
3. Прокурор, следователь, дознаватель вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе. Доказательство, признанное недопустимым, не подлежит включению в обвинительное заключение или обвинительный акт.
4. Суд вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству сторон или по собственной инициативе в порядке, установленном статьями 234 и 235 настоящего Кодекса.

Комментарий к статье 88

1. Оценка доказательств является наиболее сложной частью доказывания. Ее содержание состоит в мыслительной логической деятельности с целью получения выводного знания относительно каждого доказательства в отдельности и всей совокупности доказательств в целом. Обязанность оценки доказательств возлагается на таких субъектов доказывания, как суд, прокурор, следователь и дознаватель, ибо только они вправе принимать процессуальные решения по делу. Другие участники уголовного судопроизводства. как со стороны обвинения, так и со стороны защиты: потерпевший, гражданский истец и их представители, подозреваемый, обвиняемый и их представители, защитник, — вправе принимать участие в оценке доказательств путем направления ходатайств, жалоб, участия в прениях, но их оценка не обязательна для суда, следователя, дознавателя и прокурора. Однако несогласие с доводами ходатайства или жалобы должно быть мотивировано (ч. 4 ст. 7 УПК РФ).
2. По своему характеру оценка доказательств представляет непрерывный процесс. В ходе собирания доказательств на стадии предварительного расследования и при судебном разбирательстве дела доказательства проверяются и одновременно оцениваются. Вместе с тем оценка доказательств выступает и как логическое завершение доказывания, предваряя принятие процессуальных решений.
2.1. Оценка доказательств может носить дискретный характер, когда доказательство или ограниченная совокупность доказательств оцениваются на отдельных этапах уголовного судопроизводства: принятие процессуальных решений о производстве отдельных следственных действий (обыске, выемке и т.д.), этапных процессуальных решений (о задержании подозреваемого, привлечении к уголовной ответственности, избрании меры пресечения, приостановлении производства по делу и т.п.). Оценка доказательств непременно лежит в основе итоговых процессуальных решений при завершении стадий уголовного судопроизводства: окончании предварительного расследования, прекращении уголовного дела в суде, постановлении приговора, рассмотрении кассационной жалобы или кассационного представления на приговор и т.д. Свобода оценки доказательств — один из принципов уголовного процесса (см. ст. 17 УПК).
Характеризуя оценку доказательств, следует отметить, что правила оценки доказательств являются едиными, универсальными для всех стадий уголовного судопроизводства.
2.2. В познавательном смысле оценка доказательств выступает и как гносеологический результат мыслительной деятельности, и как процесс, как психическое состояние. Еще Гегель отмечал, что голый результат есть труп, только результат и становление есть единое целое. Как психическое состояние, как процесс оценка доказательств заключается в уверенности, в убежденности в правильности принятия того или иного процессуального решения по делу.
Оценка доказательств — не только подведение итога предшествующему доказыванию, она тесно взаимосвязана и переплетена с деятельностью по собиранию и проверке доказательств и служит предпосылкой для формирования выводов и принятия процессуальных решений.
3. В части 1 комментируемой нормы определены основные правила оценки доказательств общие для всех стадий уголовного судопроизводства. Это оценка каждого доказательства с точки зрения относимости, допустимости, достоверности. Все же собранные по делу доказательства подлежат оценки в их совокупности с позиций достаточности для разрешения уголовного дела. Таким образом, оценке всех собранных доказательств предшествует оценка каждого доказательства в отдельности.
4. Относимость доказательства означает такое его свойство, как связь с исследуемым событием, а не только непосредственно с предметом доказывания. Наличие связи с исследуемым событием означает такое обстоятельство, такой факт, который может повлечь за собой принятие определенного процессуального решения (см. комментарий к ст. 74 УПК).
Допустимость доказательства — это соответствие его требованиям настоящего Кодекса относительно источника, субъекта доказывания и способа собирания (см. комментарий к ст. 75 УПК).
4.1. Оценка доказательства с точки зрения его достоверности — наиболее сложный элемент оценки доказательств. Предварительным условием такой оценки является отнесение доказательства к относимому и допустимому. Достоверность состоит в прямой связи с результатами проверки доказательств. Достоверность — это соответствие доказательства объективным фактам исследуемого события. Вполне справедливо в теории доказательств отмечается, что достоверность — форма существования истины (Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая. Коллектив авторов. М., 1966. С. 94.).
5. Как уже отмечалось, оценка каждого доказательства в отдельности предполагает оценку всех собранных доказательств в совокупности с точки зрения достаточности их для разрешения дела. Совокупность собранных доказательств — не количественная, а качественная категория, состоящая в непосредственной диалектической связи с понятием достаточности доказательств для разрешения дела. Разрешение дела — это принятие законного, обоснованного и мотивированного процессуального решения как на отдельных этапах какой-то стадии уголовного судопроизводства, так и итогового процессуального решения. Оценка доказательств в совокупности означает оценку не только обвинительных доказательств, но и доказательств, представленных стороной защиты. Только отвергнув одни и приняв за основу другие доказательства, можно прийти к выводу о наличии достаточной совокупности доказательств для разрешения дела. Достаточность доказательств — это не их сумма, это система, то есть такая упорядоченная и логическая взаимосвязь, которая характеризуется: а) внутренним единством доказательств, б) их логической непротиворечивостью, в) исключением иного объяснения исследуемого события. В связи с этим в процессуальной литературе справедливо отмечается, что одна улика ничего не доказывает. «Лишь совокупность ряда улик, образующих непротиворечивую, взаимодополняющую систему, может служить надежным обоснованием достоверного вывода» (см.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая. Коллектив авторов. М., 1966. С. 149).
6. Уголовно-процессуальный закон более или менее четко устанавливает предмет доказывания по уголовному делу. Что же касается пределов доказывания, то они определены в законе лишь в общих чертах; вопрос о том, достаточно ли доказательств для признания тех или иных обстоятельств установленными, решается дознавателем, следователем, прокурором, судьей (судом) по их внутреннему убеждению. Поэтому важной задачей указанных органов и лиц является определение оптимальных пределов доказывания. И необоснованное их суждение, и неоправданное расширение отрицательно сказываются на достижении цели доказывания.
6.1. Но не всякое расширение пределов доказывания свидетельствует о недочетах в работе дознавателя, следователя, прокурора, суда. Определенная избыточность доказательств зачастую неизбежна, что диктуется необходимостью создать определенный «запас прочности» системы доказательств на случай, если какие-либо из входящих в эту систему сведений впоследствии будут признаны недопустимыми для использования в качестве доказательств или недостоверности. Создание такого «резерва» вполне оправдано. Неоправданна лишь чрезмерная избыточность доказательств, которая не обусловлена необходимостью обеспечения надежности доказывания.
С учетом сказанного следует различать совокупность доказательств, которая необходима и достаточна для установления наличия либо отсутствия тех или иных обстоятельств, с одной стороны, и совокупность доказательств, которая имеется в данном конкретном случае, — с другой.
7. Содержание комментируемой нормы нельзя раскрыть без связи с методом оценки доказательств, являющимся одним из основополагающих принципов уголовного судопроизводства. Это принцип свободной оценки доказательств (ст. 17 УПК РФ). В основе этого метода лежит внутреннее убеждение. «Представляя оценку доказательств внутреннему убеждению, закон вместе с тем предписывает определенные правила формирования этого убеждения, а для многих решений и форму выражения результатов этой оценки в принятом решении. Это обеспечивает сочетание при оценке доказательств субъективного фактора — внутреннего убеждения и объективного — совокупности рассмотренных доказательств» (см.: Уголовный процесс / Под ред. П.А. Лупинской. М., 1995. С. 156).
7.1. Весьма важным правилом при оценке доказательств по внутреннему убеждению следует считать отсутствие заранее установленной силы в каком-либо доказательстве. Ни одно из доказательств не имеет заранее установленного преимущества перед другим доказательством. Однако в нарушение этого нередко в судебной, а чаще в следственной практике заключению экспертизы придается особое доказательственное значение. Отсутствие критического отношения к экспертному заключению является одной из распространенных следственных и судебных ошибок.
Оценка доказательств должна производиться на основе конституционного принципа презумпции невиновности, закрепленного в статье 14 УПК РФ. Важное значение для оценки доказательств имеет возложение бремени доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, на обвинителя, а также привилегии толкования неустранимых сомнений в виновности обвиняемого в пользу последнего. В этом аспекте А.Ф. Кони справедливо проводил различие между разумным сомнением, являющимся результатом тщательного исследования доказательств, и сомнением, порожденным леностью ума и вялой совестью.
8. В отечественной юридической литературе проводилось различие между решением дела по системе свободной оценки и решением дела по его непосредственному впечатлению. «Первое предполагает знание дела путем изучения его по объективным данным, в самом деле заключающимся; второе ограничивается принятием того отпечатка, который дело или его отдельные моменты оставили в наших чувствах» (см.: И.Я. Фойницкий. Курс уголовного судопроизводства. Санкт-Петербург, 1996. С. 188).
Профессор Л. Владимиров отмечал по этому поводу, что «ошибка в деле непосредственного познания заключается в смешении непосредственного восприятия с заключением, которое мы делаем на его основе» (см.: Владимиров Л. Учение об уголовных доказательствах. Общая часть. Харьков, 1882. С. 5).
8.1. Важным условием правильной оценки доказательств является оценка именно совокупности доказательств, а не совокупности мнений и предположений. Ни один приговор не может быть постановлен на предположениях. Так, признание вины не может быть положено в основу приговора, если оно не подтверждено совокупностью собранных доказательств. Нарастание догадок и предположений ничего не прибавляет, и вместо убеждения остается лишь догадка, констатировал И.Я. Фойницкий (см.: И.Я. Фойницкий. Указ. соч. С. 243). Всякое доказательство, как отмечал И.Я. Фойницкий, предполагает двойную поверку его, именно субъективную, по доверию, возбуждаемому в нас, и объективную, по согласию его с делом (см.: И.Я. Фойницкий. Указ. соч. С. 201).
8.2. Совокупность достаточных для разрешения дела доказательств должна быть твердо установленной. Весьма нередко в судебной практике встречаются случаи разрешения дела, как говорится в обиходе, «на тормозах», когда отсутствует совокупность достаточных доказательств для постановления обвинительного приговора в полном объеме инкриминируемого деяния и в отношении подсудимого постановляется мягкий приговор, не соответствующий характеру и степени совершенного преступления, а квалификация преступления и объем обвинения остаются прежними. В таких случаях нарушается принцип справедливости приговора, закрепленный в статье 297 УПК РФ. В этой связи еще проф. А.С. Жиряев справедливо отмечал: «Меньшее наказание должно быть назначено за меньшую вину, а не за меньшую ее известность» (см.: А.С. Жиряев. Теория улик. Дерпт, 1855. С. 78). В подобных случаях государственный обвинитель в современном процессе должен отказываться от уголовного преследования полностью или в части, как это указано в части 7 статьи 246 УПК РФ. Продолжая уголовное преследование вопреки имеющимся доказательствам, государственный обвинитель способствует постановлению незаконного, необоснованного и несправедливого приговора.
9. В случаях, указанных в части второй статьи 75 настоящего Кодекса, суд, прокурор, следователь, дознаватель признают доказательство недопустимым (ч. 2 ст. 88 УПК РФ). Как известно, в части 2 статьи 75 УПК содержатся безусловные основания признания доказательств недопустимыми. В силу этого перечисленные субъекты доказывания при наличии указанных в ч. 2 ст. 75 УПК оснований обязаны признать доказательство недопустимым.
10. В части третьей комментируемой нормы определяется порядок признания доказательства недопустимым в остальных случаях на стадии предварительного расследования и процессуальные последствия признания доказательства недопустимым.
Прокурор, следователь, дознаватель вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе. Разумеется, в соответствии с требованиями статьи 53 УПК РФ ходатайство о признании доказательства недопустимым может заявить и защитник. Встает вопрос о том, вправе ли ходатайствовать о признании доказательства недопустимым иные участники уголовного судопроизводства на стороне защиты: законные представители подозреваемого или обвиняемого, гражданский истец или его представитель. Учитывая, что общим правилом уголовного судопроизводства является то, что представитель имеет те же права, что и представляемое им лицо, следует прийти к выводу: доказательство может быть признано недопустимым и по ходатайству перечисленных лиц. Такая постановка вопроса соответствует принципу состязательности сторон (ст. 15 УПК РФ). В противном случае нарушалась бы логическая связь с требованиями, изложенными в части 4 статьи 88 УПК РФ, где указано, что суд вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству сторон. Решение этого важного процессуального вопроса на стадии предварительного расследования непосредственно прокурором, следователем

Оценка доказательств в уголовном судопроизводстве: принцип и правила.

Согласно статье 17 УПК, которая озаглавлена «Свобода оценки доказательств» и уже рассматривалась при характеристике принципов уг. судопр-ва, судья, присяжные заседатели, а также проку­рор, следователь, дознаватель оценивают док-ва по своему внут­реннему убеждению, основанному на их совокупности, руководствуясь при этом законом и совестью. Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные док-ва в совокупности — достаточности для разрешения уг. де­ла (часть первая статьи 88 УПК).

Никакие док-ва не имеют заранее установленной силы (часть 2 статьи 17 УПК). Вместе с тем обстоятельства, установленные всту­пившим в законную силу приговором, признаются судом, прокурором, сле­дователем, дознавателем без дополнительной проверки, если эти обстоя­тельства не вызывают сомнения. При этом приговор не может предрешать виновности лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном де­ле (статья 90 УПК). Такое правило, когда решение по одному делу может быть принято без проверки по другому делу, называется преюдицией и преюдициальностью (относящийся к пре­дыдущему суд. решению). А поскольку в данном случае речь идет об обязательности уг.-процес. решения (решения по уг. делу), то и преюдиция носит название уголовно-процессуальной преюдиции. Ее общий смысл заключается в том, что фактические обстоятель­ства, установленные судом по ранее рассмотренному уг. делу и со­держащиеся во вступившем в законную силу приговоре или решении суда, при расследовании или судебном рассмотрении нового уг. дела не подлежат ревизии. Они могут и должны приниматься без доказывания, в «готовом» виде. Такие обстоятельства могут касаться лишь объективной стороны прест-ия, а не вопроса о виновности.

Оценка док-в мыслитель., логич. Дея-ь, имеющая своей целью опр. вывод, суждение об относимости, допустимости, достоверности, значении (силе) каждого док-ва и достаточности их сов-ти для установления обстоя-в, входящих в предмет доказывания и разрешения уг. Дела.

Ст. 88. «Правила оценки док-в» 1. Каждое док-во подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные док-ва в совокупности — достаточности для разрешения уг. дела. 2. В случаях, указанных в ч2 ст 75 УПК, суд, прокурор, следователь, дознаватель признает док-во недопустимым. 3. Прокурор, следователь, дознаватель вправе признать док-во недопустимым по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе. Док-во, признанное недопустимым, не подлежит включению в обвинительное заключение или обвинительный акт. 4. Суд вправе признать док-во недопустимым по ходатайству сторон или по собственной инициативе в порядке, установленном ст. 234 и 235 УПК.

Ст.75ч2. К недопустимым док-вам относятся: 1) показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного пр-ва по уг. делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде; 2) показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, к-ый не может указать источник своей осведомленности; 3) иные док-ва, полученные с нарушением требований УПК.

Док-ва оцениваются с помощью принципа оценки док-ва ст17 1. Судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают док-ва по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уг-м деле док-в, руководствуясь при этом законом и совестью. 2. Никакие док-ва не имеют заранее установленной силы.

Правила признания док-в недопустимыми ч2-4 ст 88.

Для опр. относимости док-в важное значение имеет понимание целей доказ. Дея-и, ее принципов, совесть правоприменителя, не позволяющая ему занять одностор. Позицию по делу, отвергать как не относ. к делу док-ва, об исследовании кот. ходатайствует сторона защиты. Достаточность сов-ти док-в оценивается в зависимости от того, какие требования к установлению тех или иных обстоятельств выдвигает закон. Одни решения м.б. приняты, когда собран. док-в достаточно для предлож. вывода, они дают основание полагать о наличии или возмож-и наступления каких-либо обст-в., к др. решениям в зависимости от того, приводят ли они к убеждению в доказ-и факт. обс-в вне всяких сомнений.

Кроме внутр. убеждения, закон предписывает опр. правила формирования убеждения, а в некот. и форму выражения рез-в оценки. Это обеспечивает сочетание субъект. (внутр. убежд.) и объект. (сов-ть рассм. док-в).

Внутр. убеждение как познавательный результат – это убеждение в (не) установлении каких-л факт. обстоятельств.

В псих. аспекте – чувство уверенности в обоснованности своих выводов об обстоят-х дела.

Внутр. убеждение как результат оценки хар-ся: 1 знание; 2 вера в правильность этого знания; 3 волевой стимул, побуждающий к опр. дей-м.

Проблемы оценки доказательств по уголовному делу

Рубрика: Государство и право

Дата публикации: 14.05.2017 2017-05-14

Статья просмотрена: 2162 раза

Библиографическое описание:

Саенко Е. В. Проблемы оценки доказательств по уголовному делу // Молодой ученый. — 2017. — №19. — С. 226-230. — URL https://moluch.ru/archive/153/43306/ (дата обращения: 21.11.2018).

В статье рассматриваются актуальные проблемы оценки доказательств по уголовному делу.

Ключевые слова: уголовный процесс, доказательство, доказывание, оценка доказательств, относимость доказательств, допустимость доказательств, достаточность доказательств, достоверность доказательств

Значительным и достаточно сложным этапом процесса доказывания является оценка доказательств, так как только от нее зависит законность и обоснованность принимаемых решений по уголовным делам.

На сегодняшний момент у ученых-правоведов отсутствует единое мнение по поводу того, что необходимо понимать под оценкой доказательств. Определение понятия оценки доказательств можно вывести из Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, если говорить о ней как о собранных и проверенных доказательствах, при этом такую оценку процессуальные органы производят по своему внутреннему убеждению, которое основано на анализе всех обстоятельств уголовного дела и всей совокупности собранных доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Оценка доказательств является основанием для принятия по делу решений, при этом важно отметить определяющую роль дознавателя, следователя, прокурора или суда в установлении относимости, допустимости и достоверности каждого из доказательств. Целью оценки доказательств является их определение с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, достаточности. Относимость влечет за собой оценку содержания доказательств с позиции взаимосвязи с предметом доказывания, то есть с действительными обстоятельствами уголовного дела. Допустимость — важное свойство доказательства, которое характеризует его с точки зрения соответствия положениям действующего уголовно-процессуального законодательства. Достаточность доказательств — требование, которое предъявляется к собранной совокупности доказательств при принятии конкретных процессуальных решений [1, с. 3].

Законодатель в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации постарался дать наиболее полное и непротиворечивое определение, что породило правовую однозначность, но вместе с тем не разрешило научные споры о понятии оценки доказательств.

На основании части 1 статьи 17 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации Судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь и дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Оценка доказательств по внутреннему убеждению означает следующий порядок: ни дознаватель, ни следователь, ни прокурор, ни суд не вправе и не должны руководствоваться оценкой, которая предлагается кем-либо другим, а также перелагать обязанность оценки доказательств за нее на другое лицо. Оценивая доказательства по своему внутреннему убеждению, дознаватель, следователь, прокурор и суд обязаны руководствоваться законом.

Под законом в этом случае следует понимать не только уголовно-процессуальное законодательство, но и иные источники уголовно-процессуального законодательства, а в некоторых случаях и иных отраслей. Возникает вопрос, как быть, если поступить по закону не позволяет совесть? На мой взгляд, следует поступать по совести, так как законы бывают несовершенными и несправедливыми.

Оценивать доказательства на основании своей совести — это значит не только подчинить такую оценку профессиональному правосознанию, но и подвергнуть ее нравственному самоконтролю, основанному на общечеловеческих ценностях и истинах о справедливости и порядочности. Тема оценки доказательств имеет продолжение в статье 88 Уголовно-процессуального кодекса, а разрыв данной темы на две части, на мой взгляд, представляется весьма спорным в своей целесообразности.

Оценка относимости доказательств. Суммарный анализ имеющихся научных точек зрения касательно сущностной характеристики названного свойства позволяет сделать вывод о том, что оценка относимости доказательства состоит в определении его пригодности своим содержанием устанавливать факты, являющиеся предметом доказывания. Проще говоря, оценка относимости доказательства производится путем сопоставления информации, содержащейся в этом доказательстве, с тем кругом обстоятельств, которые необходимо установить.

В теории уголовного процесса при оценке судом относимости доказательств в стадии рассмотрения уголовного дела по существу различают общий и непосредственный критерии [8, с. 101–104]. При этом в качестве общего критерия рассматривается как перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию, сформулированный в УПК РФ (ст. 73, 421, 434), так и положения Уголовного закона, конкретизирующие названные обстоятельства применительно к составу преступления, а также устанавливающие обстоятельства, смягчающие либо отягчающие наказание (ст. 61, 63 УК РФ). Непосредственным же критерием оценки относимости доказательств выступают фактические обстоятельства выдвинутого обвинения, т. е. относимыми являются все те сведения, которые либо подтверждают, либо опровергают его.

Особого внимания суда заслуживает оценка относимости косвенных доказательств. Относимость прямых доказательств, содержание которых совпадает с расследуемым событием (или его исключает) и виновностью (невиновностью) обвиняемого, всегда очевидна. Что же касается решения вопроса об относимости косвенных доказательств, то в этом случае нередко возникают трудности. Это вызвано прежде всего тем, что каждому косвенному доказательству, взятому в отдельности, может быть дано несколько взаимоисключающих истолкований. При этом относимость того или иного доказательства может неоднократно меняться под влиянием новых сведений об обстоятельствах рассматриваемого уголовного дела. Они приобретают значение для дела и должны оцениваться только в совокупности с другими доказательствами. Поэтому, оценивая относимость того или иного доказательства, суду необходимо тщательно сопоставить и увязать его с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании, как, например, это сделал суд, разрешая ходатайство адвоката о вызове нового свидетеля.

Суть эпизода судебного разбирательства заключается в следующем. При рассмотрении уголовного дела по обвинению М. в убийстве адвокат Е. заявил ходатайство о том, чтобы вызвали в суд и допросили в качестве свидетеля гражданина Т., который, со слов подсудимого, подарил последнему нож, найденный на месте преступления и приобщенный к делу в качестве вещественного доказательства. Государственный обвинитель полагал, что ходатайство адвоката следует отклонить, поскольку факт, о котором может свидетельствовать гражданин Т., к рассматриваемому делу отношения не имеет. Подсудимый М. заявил, что это не тот нож, которым он наносил удары потерпевшему, однако факт совершенного им убийства не отрицает, хотя в силу опьянения обстоятельств совершенного преступления не помнит.

Усмотрев пробел в цепи доказательств, ходатайство адвоката суд удовлетворил. В результате выяснилось, что гражданин Т. был очевидцем убийства. При этом, опасаясь негативных для себя последствий, действительное орудие преступления он с места происшествия забрал и спрятал, а другой нож, испачкав кровью убитого, подкинул. При производстве дополнительных судебных действий следственного характера и эта версия подтвердилась [14].

Свобода оценки доказательств в Уголовно-процессуальном кодексе возведена в принцип уголовного судопроизводства. Оценка доказательств с позиции достоверности означает их анализ с целью ответа на вопрос, насколько сведения, то есть фактические данные, составляющие их содержание, отвечают действительности, говоря другими словами, соответствуют ли они философской категории истины.

Нормы, закрепленные в частях 2–4 статьи 88 Уголовно-процессуального кодекса, определяют процедуру признания доказательств недопустимыми. Эта процедура различна в зависимости от того, на какой стадии процесса решается вопрос о недопустимости доказательств.

Оценка судом данного свойства доказательств занимает особое место, поскольку ошибка в этой части может привести к искусственному дефициту доказательств в смысле их достаточности для правильного вывода, а в конечном счете — к судебной ошибке и постановлению незаконного приговора.

Казалось бы, вопрос оценки доказательств с точки зрения допустимости исследован «вдоль и поперек» и не содержит научного интереса. Такое утверждение верно, но только отчасти. Действительно, свойствам и правилам оценки доказательств посвящены работы многих ученых, таких как: Золотых [4], Орлов [11], Кипнис [5] и т. д. Однако количество ошибок, допускаемых судами в этой связи, особенно в отношении допустимости доказательств, свидетельствует о том, что эта проблема по-прежнему остается актуальной.

Требование допустимости, основанное на конституционном запрете использовать при осуществлении правосудия доказательства, полученные с нарушением закона (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ), подчеркивает особенную социальную ценность процессуальной формы, что обязывает меня обратиться к некоторым проблемным моментам, связанным с оценкой сведений о фактах с точки зрения указанного свойства.

В развитие конституционных положений относительно допустимости доказательств законодатель подходит к решению этого вопроса достаточно императивно. В ч. 1 ст. 75 УПК РФ установлено, что доказательства, полученные с нарушением требований уголовно-процессуального закона, являются недопустимыми и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 названного Кодекса. Буквальное толкование указанной нормы приводит к выводу о безоговорочном признании доказательства, полученного с нарушением закона, недопустимым, не вдаваясь при этом в оценку существа нарушения.

Если основываться на этом императиве, то оценка допустимости доказательств с точки зрения процессуальной формы сводится лишь к установлению ее нарушения. То есть любое, пусть даже формальное, упущение в формировании доказательства уже означает отсутствие свойства допустимости. Такое изложение закона ограничивает усмотрение судьи в оценке доказательств и «размывает» принцип оценки по внутреннему убеждению, «подмешивая» к нему опять же свойства формальной оценки. В результате важнейшие для аргументации судебного решения доказательства исключительно по формальным основаниям нередко оказываются вне уголовного судопроизводства. Например, отсутствие подписи одного понятого, участвовавшего в осмотре места происшествия, может при таком подходе свести на нет результат всего следственного действия. Между тем этот процессуальный дефект еще не есть свидетельство того, что понятой в осмотре места происшествия не участвовал. Для признания обстоятельств, установленных при осмотре места происшествия, достоверными и допустимыми имеет значение не столько наличие или отсутствие подписи понятого, сколько его участие в осмотре и подтверждение в протоколе результатов осмотра. Нередко доказательства, установленные при первичном осмотре места происшествия, становятся главными доказательствами обвинения или же, наоборот, оправдания невиновного. Следовательно, формальное отсутствие подписи понятого в протоколе осмотра места происшествия можно компенсировать его допросом в суде по тем обстоятельствам, которые позволили бы принять решение о допустимости или недопустимости, а затем и достоверности сведений о фактах, указанных в этом протоколе.

Высказанная мной точка зрения в процессуальной науке не новшество. Она имеет среди ученых и сторонников, и противников. Например, ряд авторов, среди которых Мухин И. [9, с. 120–123] и Лобанов А. [7, с. 42–43], утверждают, что независимо от характера нарушений в уголовном судопроизводстве нельзя использовать доказательства с процессуальными издержками. Столь категоричная позиция объясняется желанием видеть процедуру собирания доказательств абсолютно свободной от процессуальных нарушений. Признание никчемности, бесплодности затраченных усилий на собирание доказательств с процессуальными нарушениями, считал В. М. Савицкий, ориентирует на позитивный результат в борьбе с фальсификацией. Только так, по его мнению, можно возродить, сохранить и приумножить у практических работников чувство ответственности за честь, здоровье и жизнь людей, оказавшихся в орбите правоохранительной деятельности [12, с. 57–59]. На первый взгляд подобная позиция известного ученого весьма привлекательна, особенно с точки зрения усиления ответственности работников следственных органов по отношению к выполняемым ими обязанностям. Но при более глубоком рассмотрении этой проблемы нетрудно заметить, что полное воплощение этой идеи в жизнь будет малопродуктивным и приведет к еще большей волоките в расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел, необоснованному оправданию или обвинению.

На предварительном следствии вывод должностного лица, в производстве которого находится уголовное дело, особого решения о недопустимости соответствующего доказательства не требует [6, с. 115]. Такое доказательство не применяется в обоснование выводов, которые содержатся в итоговом уголовно-процессуальном документе, венчающем стадию предварительного расследования, то есть в обвинительном документе следователя или обвинительном акте дознавателя. Таким образом, это доказательство не входит в число подлежащих исследованию в судебном разбирательстве. Думается, что суд в стадии судебного разбирательства может возвратиться к оценке доказательства, признанного недопустимым органом расследования, и принять по этому вопросу другое решение, поэтому досудебное следствие не зря называют предварительным.

Доказательствами следует считать только такие сведения, которые были получены из предусмотренного законом источника. Если же сведения были получены из источников, не предусмотренных законом, то они не могут быть применены в обоснование выводов и решений по уголовному делу. Этого признака лишены и, следовательно, не могут быть признаны доказательствами: слухи, сведения, содержащиеся в газетных публикациях, телепередачах и т. д., а также информация, которая была получена в ходе проведения негласных оперативно-розыскных мероприятий, то есть без проверки их следственным путем [3, с. 6].

Сведения по уголовному делу добываются путем производства закрепленных в Уголовно-процессуальном кодексе процессуальных действий, порядок которых регламентирован уголовно-процессуальными нормами. Данная регламентация призвана осуществить достоверность данных, на основе которых разрешается уголовное дело. Например, если следователь произвел обыск/выемку без понятых, то он тем самым нарушил требование Уголовно-процессуального кодекса, и содержание протокола этого следственного мероприятия должно быть подвергнуто неразрешимым сомнениям.

Оценка достоверности доказательств. Проблема оценки доказательств судом с точки зрения достоверности приобретает особую актуальность в современном российском уголовном судопроизводстве. Это обусловлено тем, что до принятия УПК РФ достоверным признавалось такое доказательство, истинность которого не вызывает сомнений [11, с. 53]. Этим свойством подчеркивалось соответствие сведений о фактах реальной действительности. Таким образом, достоверное знание, полученное в результате уголовно-процессуального познания, приравнивалось к истине. Между тем существенным отличием УПК 2001 г. является тот факт, что истина больше не рассматривается как основная цель уголовного судопроизводства. Поэтому вряд ли можно раскрывать понятие «достоверность доказательства» через понятие «истина», как это делалось ранее. Думается, что здесь требуется иной подход.

Как справедливо полагают некоторые ученые, с учетом сегодняшних реальных возможностей уголовно-процессуального познания следует исходить из того, что достоверность доказательства — это прежде всего юридическая категория [1, с. 262]. Оценка, как мыслительный акт, представляет собой установление соответствия (несоответствия) объекта оценки заранее определенным критериям или требованиям. Следовательно, для того чтобы оценить доказательство с точки зрения достоверности, необходимо сформировать эти критерии, не забывая при этом процессуальный характер исследуемой категории. В качестве таковых в процессуальной науке предлагается рассматривать другие доказательства, имеющиеся в уголовном деле [10, с. 37]. То есть для того, чтобы суду установить, достоверно ли то или иное доказательство, его нужно сопоставить не с некой объективной действительностью, а с другими реально существующими доказательствами по делу. Соответственно, неопровергнутость доказательства другими доказательствами позволяет судить о его достоверности. Подобное решение поставленной задачи мне представляется вполне обоснованным, особенно учитывая принципиальное законодательное положение о том, что доказательства оцениваются судом по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в деле доказательств (ч. 1 ст. 17 УПК РФ). Конечно, такой путь познания позволяет суду приступить к решению вопроса о достоверности доказательства только тогда, когда в судебном заседании уже исследовано достаточное количество других доказательств. В этом случае работает логический закон достаточного основания, в силу которого всякое утверждение может быть признано соответствующим действительности только тогда, когда оно имеет достаточное основание. Как в свое время писал В. Д. Арсеньев, нельзя решать вопрос о достоверности каждого отдельно взятого доказательства, а также недопустимо делать окончательные выводы об искомых по делу обстоятельствах на основе изолированной оценки отдельных доказательств [2, с. 148].

Таким образом, можно сказать, что доказательствами по уголовному делу могут являться фактические данные, которые получены из законного источника и имеют отношение к обстоятельствам, подлежащим установлению по любому уголовному делу. Данная формула имеет действительное практическое значение, с ее помощью можно определить доказательственную важность каждого материала, находящегося в уголовном деле; и отсутствие одного из признаков, перечисленных в этой формуле, будет говорить о том, что определенный материал, будь то документ или предмет, доказательством не является.

Отсутствие в законе определения понятий относимости, допустимости, достоверности и достаточности дает основание для порождения разных мнений в правовой литературе по вопросу содержания данных категорий. Отсутствует единство в их трактовке среди дознавателей и следователей, что также создает некоторые трудности. Достаточно споров в науке и на практике ведется по вопросу доказательственного значения материалов, которые были получены до возбуждения уголовного дела, и доказательств, которые были представлены защитником. Все перечисленные проблемы нуждаются в изучении, уточнении и переосмыслении.

Прослушка отменяется. Минюст предлагает прописать порядок обжалования секретных решений

05 ноября 2018 года

Договорная правда. В УПК прописали, как брать показания у человека, заключившего сделку со следствием

01 ноября 2018 года

Проверка третьей степени. Утвержден порядок рассмотрения жалоб в новых кассационных судах

14 октября 2018 года

18 июля 2018 года

15 июля 2018 года

09 июля 2018 года

04 июля 2018 года

16 апреля 2018 года

05 апреля 2018 года

05 апреля 2018 года

27 февраля 2018 года

24 января 2018 года

20 декабря 2017 года

Проверка следствия. Продлить арест станет сложнее.

12 октября 2017 года

28 сентября 2017 года

13 июля 2017 года

20 июня 2017 года

28 апреля 2017 года

23 апреля 2017 года

22 марта 2017 года

21 марта 2017 года

29 декабря 2016 года

5 декабря 2016 года

18 ноября 2016 года

17 ноября 2016 года

11 ноября 2016 года

5 ноября 2016 года

3 ноября 2016 года

25 июля 2016 года

06 июня 2016 года

31 мая 2016 года

26 мая 2016 года

20 марта 2016 года

18 декабря 2015 года

Вопросы оценки доказательств при рассмотрении уголовных дел, допустимость и относимость, достаточность доказательств. Основания для оглашения показаний, данных в процессе расследования дела (в ред. ст.281 УПК РФ до 02.03.2016 года) и другие вопросы, связанные с доказыванием и оценкой доказательств.

Очевидно, нет сомнений в том, что учение о доказательствах, доказывании, относимости и допустимости доказательств, их проверке и оценке — один из стержневых вопросов науки и практики уголовного процесса.

В теории уголовно-процессуального права выделяют отдельную подотрасль, именуемую доказательственным правом, которое состоит из совокупности норм, регулирующих понятие и систему доказательств, содержание процесса доказывания, компетенцию органов, осуществляющих доказывание, права и обязанности лиц, в нем участвующих, для установления обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения уголовных дел.

Общую часть доказательственного права составляют правовые нормы, регламентирующие положения, относящиеся в равной мере ко всем видам доказательств, к использованию их на всех стадиях уголовного процесса и по всем уголовным делам. Сюда, например, относятся цель и предмет доказывания (ст. 37, ч. 1 ст. 88 УПК), понятие доказательств, их относимость, допустимость, достоверность и достаточность (ст. 74, 88 УПК), процесс доказывания и правовой статус субъектов доказывания (ст. 29, 37, 38, 41, 49 — 53, 86 — 88 УПК).

Особенную часть образуют нормы, регламентирующие отдельные виды доказательств: особенности доказывания на отдельных стадиях уголовного процесса (главы 19, 23 — 27 УПК); по отдельным категориям уголовных дел (частного обвинения — ст. 318 — 319 главы 41 УПК); о преступлениях несовершеннолетних (ст. 420 — 432 главы 50 УПК); о применении принудительных мер медицинского характера (ст. 433 — 446 главы 51 УПК); а также различными судебными составами (мировым судьей, судьей районного суда единолично, судьей федерального суда общей юрисдикции и коллегией из двенадцати присяжных заседателей, коллегией из трех судей федерального суда общей юрисдикции, а в порядке надзора — в составе не менее трех судей федерального суда общей юрисдикции — ст. 30 УПК).

Вопросам оценки доказательств посвящены ряд норм УПК, прежде всего ст. 88 , согласно которой каждое доказательство подлежит оценки с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.

Основными признаками оценки доказательств являются следующие положения:

1) оценка доказательств — это всегда мыслительный процесс, который осуществляется в логических формах;

2) оценкой доказательств могут заниматься лишь специальные субъекты — должностные лица, принимающие процессуальные решения по уголовному делу;

3) оценка доказательств осуществляется по собственному внутреннему убеждению лица, ее осуществляющего;

4) в процессе оценки доказательств определяется:

— значение как каждого отдельно взятого доказательства, так и всей собранной по делу их совокупности;

5) оценка доказательств осуществляется для определения наличия либо отсутствия фактических оснований принятия законного и обоснованного уголовно-процессуального решения.

Относимость доказательства означает такое его свойство, как связь с исследуемым событием. Относимость — объективное свойство доказательства, выражающееся в наличии существенной, необходимой связи его содержания (сведений о фактах) с подлежащими доказыванию обстоятельствами, в силу которой эти сведения могут быть использованы для установления истины. Сущность относимости доказательств состоит в их связи с искомыми фактами и обстоятельствами. И сведения о фактах становятся доказательствами именно потому, что они могут служить основой установления наличия или отсутствия обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела.относимым является такое доказательство, содержание которого воспроизводит (либо предположительно, либо достоверно) фактическое обстоятельство, имеющее значение для правильного разрешения дела.

Допустимость — это свойство доказательств, выражающееся в требовании соблюдения указаний уголовно-процессуального закона относительно лица, осуществляющего доказывание, источников, способов и порядка получения, а также закрепления и приобщения к делу сведений о фактах, что дает возможность использовать их для установления истины. Исключительная важность проблемы допустимости доказательств вытекает из положения Конституции РФ о том, что «при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона» (ст. 50).

В п. 16 Постановления Пленума ВС РФ от 31.10.1995 N 8 «О некоторых вопросах применения Конституции РФ при осуществлении правосудия» разъясняется, что «доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией РФ права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами». Таким образом, законодатель, устанавливая процессуальную форму получения фактических данных, преследует как минимум две цели: во-первых, обеспечение прав человека и гражданина и, во-вторых, обеспечение достоверности получаемой информации.

Согласно ч. 1 ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением требований настоящего кодекса являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а так же использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 настоящего кодекса. Представляется, однако, что данная норма нуждается в расширительном толковании: информация, полученная с нарушением требований не только Уголовно-процессуального кодекса, но и других законодательных актов, не может использоваться в качестве доказательства, поскольку если были нарушены предусмотренные Законом об ОРД правила проведения оперативно-розыскных мероприятий (отсутствие постановления, утвержденного руководителем органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, при проведении проверочной закупки, либо даже отсутствие судебного решения при проведении мероприятий, в значительной степени затрагивающих права и законные интересы граждан), их результаты не могут использоваться в доказывании по уголовному делу.

Так, в соответствии с ч. 2 ст. 75 УПК не может служить доказательством следующая информация.

Во-первых, показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде. Поэтому вполне может оказаться так, что показания подозреваемого, обвиняемого, данные ими в ходе расследования без участия защитника, дознавателем, следователем или прокурором были сочтены допустимыми. Но, если в судебном разбирательстве обвиняемый дал иные показания или вообще отказался что-либо говорить, суд обязан признать его показания в ходе расследования недопустимыми и не может их учитывать при вынесении приговора. Причем, как следует из текста закона, сказанное в равной мере касается и обвинительных, и защитительных доказательств.

Во-вторых, показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности. Данное положение следует толковать расширительно: информация, происхождение которой не установлено, доказательственного значения не имеет и в тех случаях, когда она отражена в документе и других источниках информации.

В-третьих, иные доказательства, полученные с нарушением требований УПК. Статья 7 УПК РФ закрепляет важнейший принцип уголовного судопроизводства, принцип законности, где в части 3 говорится, что нарушение норм настоящего Кодекса судом, прокурором, следователем, органом дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств. Но что это за требования? Однозначно недопустимыми следует считать доказательства, полученные из не предусмотренного законом источника (ст. 74 УПК РФ), собранные не надлежащим субъектом доказывания, а также путем производства процессуальных действий не предусмотренных процессуальным законом. Ненадлежащими должны признаваться доказательства, полученные с нарушением конституционных прав граждан и в особенности — с нарушением права на защиту. Вместе с тем нередко допускаются нарушения, относящиеся к порядку проведения следственного действия, к форме составления и реквизитам протокола следственного или судебного действия. К условным основаниям отнесены такие нарушения, которые повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора. Нарушения надлежащего порядка проведения следственного или судебного действия, а тем более незначительные отступления от формы составления или реквизитов протокола не всегда порождают сомнения в достоверности полученных сведений. Здесь многое зависит от характера нарушений и возможности проведения следственных и судебных действий, направленных на получение таких сведений, которые устраняли бы сомнения в достоверности доказательства. Весьма разумно считать, что вопросы о недопустимости тех или иных доказательств должны решаться прежде всего через призму обеспечения права на защиту, обеспечения процессуальных гарантий иных участников уголовного судопроизводства.

Анализ уголовно-процессуального законодательства дает основания выделить следующие требования процессуальной формы получения доказательств, обеспечивающей их допустимость:

— наличие надлежащего субъекта доказывания, действующего в пределах своей компетенции;

— наличие установленного законом источника доказательств;

— использование предусмотренных законом способов получения сведений о фактах;

— обеспечение установленного законом порядка проведения следственных и иных процессуальных действий, при помощи которых получены доказательства;

— соблюдение определенного законом порядка закрепления и приобщения к делу полученной информации.

Нарушение какого-либо из этих требований влечет признание полученной информации недопустимой для использования в качестве доказательства.

В соответствии с ч. 3 ст. 88 УПК прокурор, следователь, дознаватель вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству обвиняемого, подозреваемого или по собственной инициативе. Доказательство, признанное недопустимым не подлежит включению в обвинительное заключение или в обвинительный акт.

Суд вправе признать информацию недопустимой для использования в качестве доказательства как по ходатайству сторон, так и по собственной инициативе в порядке, установленном ст. ст. 234 и 235 УПК. Однако, доказательства могут быть признаны недопустимыми не только в ходе предварительного слушания. Такое решение может быть принято как в подготовительной части судебного заседания, так и в ходе судебного следствия, в порядке, предусмотренном ст. 271 УПК РФ (заявление и разрешение ходатайств). При рассмотрении в суде уголовного дела по существу по ходатайству сторон суд вправе повторно рассмотреть вопрос о признании исключенного из разбирательства дела доказательства вновь допустимым ( п. 7 ст. 235 УПК РФ). ч. 2 ст. 88 УПК РФ обязывает суд по собственной инициативе признавать доказательства недопустимыми при наличии оснований, указанных в ч. 2 ст. 75 УПК РФ.

Так, кассационным определением ВС РФ от 07.05.2003 года отменен приговор Санкт-петербургского городского суда от 12.02.2003 года которым Алексеев А.А., Белов Н.В., Гудым А.В., Кутания К.К., Шенгелия Б.А. оправданы в совершении преступления предусмотренных п.п. «а,б» ч. 3 ст. 159 УК РФ, ч. 1 ст. 286 УК РФ, ст. 292 УК РФ по тем основаниям, что во время предварительного следствия в ОАО «Петрохолод» была произведена выемка документов, касающихся вывоза со склада этой организации имущества, ранее похищенного со склада ЗАО «ТТС». Суд в приговоре указал, что эти документы являются недопустимыми доказательствами. Такой вывод сделан судом с нарушением требований закона. Согласно положениям ч. 4 ст. 88 УПК РФ, суд вправе признать доказательства недопустимыми в порядке, установленном ст. ст. 234 и 235 УПК РФ, то есть на предварительном слушании. По настоящему делу предварительное слушание не проводилось. Не обсуждался вопрос о признании этих доказательств недопустимыми и в порядке, предусмотренном ст. 271 УПК РФ. С учетом изложенного, Судебная коллегия посчитала, что несоблюдение процедуры судопроизводства могло повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора.

При раскрытии вопроса о допустимости доказательств нельзя не оговорить вопрос об использовании в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности. Ст. 89 УПК РФ содержит общее правило о прямом запрете на использование результатов оперативно-розыскной деятельности в процессе доказывания. Результаты ОРД могут быть использованы в доказывании, если они отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам нормами УПК РФ. Согласно разъяснению Конституционного суда РФ, изложенные в определении КС РФ от 04.02.1999 года «По жалобе граждан Никольской, Сапронова на нарушение их конституционных прав отдельными положениями ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», оперативные данные как результат ОРД, сами по себе доказательствами не являются, они являются сведениями об источниках тех фактов, которые будучи полученными с соблюдением требований ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», могут стать доказательствами только после закрепления их надлежащим процессуальным путем. Согласно УПК результаты ОРД должны иметь отношение к предмету доказывания по уголовному делу, быть преобразованы в источники доказательств уголовно-процессуальными средствами (результаты ОРД должны быть материально закреплены и найти отражение в оперативно-служебных документах: рапортах, справках, сводках, актах, отчетах), приобщены к уголовному делу, проверены и оценены. Оперативно-служебные документы автоматически не становятся доказательствами по уголовному делу. Чтобы ими стать они должны отвечать ряду условий. Во-первых эти результаты должны быть получены в ходе выполнения оперативно-розыскных мероприятий, прямо указанных в ст. 6 Закона, перечень этих мероприятий исчерпывающий. Во-вторых, эти мероприятия должны быть проведены уполномоченным на то органом при наличии на то законных оснований. В-третьих результаты проведенных мероприятий должны найти отражение в оперативно-служебных документах.

Источники доказательств, установлены законом (ст. 74 УПК РФ) среди которых названы «иные документы». Оперативно-служебные документы вводятся в уголовный процесс в качестве «иных документов» ст. 84 УПК РФ регламентирует, что иные документы допускаются в качестве доказательств, если изложенные в них сведения имеют значение для установления обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ. Существует и иной путь передачи результатов ОРД в «плоскость» уголовного процесса. Следователь вправе в порядке ст. 183 УПК РФ произвести выемку материалов, предметов, документов и иных объектов, несущих информацию о преступлении как у оперативного работника, так и иных указанных им лиц. Кроме того, в порядке ст. 86 УПК РФ- (собирание доказательств) возможно согласованное истребование документов, материалов фото и киносъемки, аудио и видеозаписей и иных носителей информации.

На основании непосредственного исследования доказательств с точки зрения их процессуальной допустимости и оперативно-розыскной допустимости результатов ОРД суд, прокурор, следователь, дознаватель признает доказательство допустимым, либо недопустимым. Как было указано выше доказательства признаются допустимыми только в случае, если не нарушены нормы УПК при их собирании и закреплении, а результаты ОРД были получены с соблюдением конституционных прав человека, в связи с чем, оперативные данные, полученные с нарушением норм ОРД, в качестве ее результатов представленными в уголовный процесс быть не могут.

Так, судебной коллегией Красноярского краевого суда отменен приговор Кировского районного суда г. Красноярска от 12.11.2007 года, согласно которому Ковалев И.Н. осужден за покушение на сбыт героина, а так же за приготовление к сбыту героина. В приговоре суд указал, что работниками милиции соблюдены положения ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», что позиция подсудимого опровергается четкими показаниями закупщиков героина. Однако, суд располагал сведениями о том, что действия работников милиции, осуществляющих оперативно-розыскные мероприятия, проверяются в прокуратуре в порядке ст. 144 УПК РФ. Между тем, проверка допустимости доказательств входит в предмет судебного разбирательства и суду следовало получить результаты расследованных прокурором обстоятельств, чего сделано не было. В связи с чем, приговор отменен, дело направлено на новое рассмотрение.

Судебной коллегией Красноярского краевого суда отменен приговор Ужурского районного суда в отношении Ратковской К.И., осужденной по ч.3 ст. 30, ч. 1 ст. 234 УК РФ. В обосновании виновности Ратковской суд сослался на доказательства, полученные в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий, связанных с проверочной закупкой спиртосодержащей жидкости. Между тем, в соответствии с ФЗ от 12.08.1995 года «Об оперативно-розыскной деятельности» проверочная закупка веществ, свободная реализация которых запрещена либо оборот которых ограничен проводится на основании постановления, утвержденного руководителем органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность. Однако, такое постановление в материалах уголовного дела отсутствует, в связи с чем полученные в ходе оперативно-розыскной деятельности доказательства следовало признать недопустимым, чего сделано не было. Постановленные на недопустимых доказательствах приговор отмене с прекращением производства по делу.

Оценка доказательства с точки зрения его достоверности наиболее сложный элемент оценки доказательств. Предварительным условием такой оценки является отнесение доказательств к относимому и допустимому. Достоверность состоит в прямой связи с результатами проверки доказательств. Достоверность – это соответствие доказательств объективным фактам исследуемого события.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ 13.11.2008 года отменила приговор Костромского областного суда от 23.07.2008 года в части оправдания Щеглова Ю.В., Самойловой О.Р. и Верезговой Е.В. по ч. 2 ст. 167 УК РФ. Опрадывая их за непричастностью к совершению данного преступления, суд сослался на неустановленность причинения поджогом дома значительного ущерба. Оценивая имеющиеся доказательства, суд указал, что администрация муниципального района, давшая оценку дома, не является специальной организацией, имеющей полномочия по оценке недвижимости, а оценка ущерба потерпевшим Киселевым является субъективной. Между тем, согласно требованиям ч. 1 ст. 88 УПК РФ, каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела. Оценки письму администрации и показаниям потерпевшего Киселева с точки зрения достоверности судом не дано. Приведенные в приговоре основания сами по себе не свидетельствуют о недостоверности содержащихся в рассмотренных доказательствах сведений о стоимости дома. Правильность этих сведений подлежала проверке в соответствии с положениями ст. 87 УПК РФ и только после этого можно было сделать вывод о наличии или отсутствии значительного ущерба. Такой проверки судом произведено не было, недостоверными или недопустимыми рассмотренные доказательства не признаны, в связи с чем вывод об отсутствии данных о значительности причиненного ущерба нельзя признать обоснованным.

Достаточность доказательств. Оценка каждого доказательства в отдельности предполагает оценку всех собранных доказательств в совокупности с точки зрения достаточности их для разрешения дела. Совокупность собранных доказательств — не количественная, а качественная категория, Оценка доказательств в совокупности означает оценку не только обвинительных доказательств, но и доказательств, представленных стороной защиты. Только отвергнув одни и приняв за основу другие доказательства, можно прийти к выводу о наличии достаточной совокупности доказательств для разрешения дела. Достаточность доказательств — это не их сумма, это система, то есть такая упорядоченная и логическая взаимосвязь, которая характеризуется: а) внутренним единством доказательств, б) их логической непротиворечивостью.

Так, Красноярским краевым судом отменен приговор Кировского районного суда г. Красноярска от 17.01.2008 года в отношении Софронова Р.В., осужденного по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, п. «а» ч. 2 ст. 166 УК РФ, с применением ч. 3 ст. 69 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы. Судом кассационной инстанции установлено, что приговор суда противоречит требования уголовно-процессуального закона о том, что каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные по делу доказательства в совокупности — достаточности для решения уголовного дела. Кроме того, в соответствии со ст. 380 УПК РФ выводы суда, изложенные в приговоре, должны быть подтверждены доказательствами, рассмотренными в судебном заседании и не содержать существенных противоречий, которые могут повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного. Обвинительный приговор может быть постановлен лишь в том случае, если по делу исследованы все возникшие версии, а имеющие противоречия выяснены и оценены. Показания, данные Софроновым на следствие и в суде имели существенные противоречия относительно обстоятельств совершения преступлений, на которые суд не обратил должного внимания и не принял мер к их выяснению. В судебном заседании 23.08.2007 года Софронов вину в совершении преступления не признал, заявил, что явки с повинной им написаны вынужденно, ввиду оказанного физического и психологического воздействия. Суд сослался в приговоре на то, что по данному заявлению Софроновча проведены прокурорские проверки, и в возбуждении уголовного дела отказано в связи с отсутствием события преступления. Между тем, суд не дал оценки тому, что в протоколе допроса Софронова адвокатом Коробовой произведена запись о имеющихся на лице Софронова следов побоев. 20.09.2007 года в судебном заседании Софронов признался в краже имущества и в угоне автомобиля. Однако, в силу ч. 2 ст. 77 УПК РФ признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся доказательств. Суд, помимо признательных показаний подсудимого в доказательство виновности Софронова привел показания потерпевших, свидетелей, которые так же были противоречивы, суд не указал в какой части и в какой мере они подтверждают либо опровергают фактические обстоятельства и предъявленное Софронову обвинение. Таким образом, в приговоре суд не привел всесторонний анализ доказательств, как уличающих, так и оправдывающих подсудимого.

Судом кассационной инстанции отменен так же приговор Кировского районного суда г. Красноярска от 11.02.2008 года в отношении Мешавкина И.А. осужденного за покушение на убийство бывшей жены Мешавкиной Л.В. путем причинения побоев, удушения и нанесения умышленного ножевого удара в грудь, повлекших легкий вред здоровью. Согласно приговору умысел не доведен до конца вследствие своевременно оказанной медицинской помощи. Он же осужден за нанесение дочери Мешавкиной Д.И. ножевого удара по руке, повлекшего легкий вред здоровью. В основу приговора суд положил показания потерпевшей Мешавкиной Л.В. о том, что обвиняемый угрожал ей убийством, бил, душил, нанес ножевой удар в грудь на глубину 8 см; показания потерпевшей Мешавкиной Д.И., что родители ругались, отец бил мать, душил руками, взял нож, видела как из груди матери торчит рукоятка ножа. Однако, как указывается в кассационном определении, данные показания не сопоставляются с объективными данными по делу. В проведенных судебно-медицинских исследованиях указано на легкий вред здоровью от раны длиной до 1 см. с незначительным отеком и гиперемией. Никаких признаков раневого канала, следов от побоев и удушения, наличия угрозы для жизни нет. Согласно сведениям в меддокументах Мешавкина Л.В. сознания не теряла, при оказании ей медицинской помощи была контактна. Выводов о причинах несовпадения фактических данных в приговоре нет. Таким образом всесторонне и полно доказательства исследованы не были, оценка доказательств во взаимосвязи и противоречиях с положениями ст.ст. 14,15, 85,86,88 УПК РФ проведена не в полном объеме.

В связи с противоречивостью добытых по делу доказательств, отсутствия указания в приговоре по каким основаниям суд принял одни и отверг другие доказательства отменен приговор Кировского районного суда г. Красноярска от 14.07.2008 года в отношении Хамрюка В.Н. оправданного по ч. 2 ст. 264 УК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления. Оправдательный приговор мотивирован тем, что доказательства, приведенные в обвинительном заключении носят предположительный характер, не подтверждают вины Хамрюка в наступившей смерти потерпевшего Банина, не подтверждают наличие причинной связи между действиями Хамрюка и наступившими последствиями, поскольку в сложившейся ситуации у подсудимого не имелось каких-либо оснований предполагать, что перед началом движения его автомобиля потерпевший может находиться под автомобилем. В обоснование своих доводов суд сослался на показания самого подсудимого, показания свидетелей, из которых суд с учетом следственного эсперимента, сделал вывод, что Хамрюк не мог видеть Банина под его машиной. Однако, суд, ссылаясь на указанные доказательства, приводит их не в полном объеме, не указывает почему принимает во внимание одну часть доказательств, и отвергает другую. Так, результаты следственного эксперимента, на которые суд сослался в оправдательном приговоре свидетельствуют не только о том, что место нахождения потерпевшего не просматривалось с рабочего места водителя при имевшемся положении зеркала заднего вида, но и о том, что при регулировании заднего зеркала хорошо просматривается вся часть автомобиля и полуприцепа, включая потерпевшего.Из показаний свидетеля Борщевского следует, что он, управляя аналогичным автомобилем как и подсудимый Хамрюк, видит колеса своего прицепа в зеркало заднего вида. Суд не принял во внимание изложенные обстоятельства, фактически не установил и не привел в оправдательном приговоре данные, когда потерпевший оказался под автомобилем подсудимого, не привел убедительных доводов того, что Хамрюк в сложившейся обстановке не видел, не мог видеть потерпевшего и не мог предвидеть его попадание под автомобиль, что подсудимый предпринял все меры по обеспечению безопасности движения. То есть выводы суда оказались преждевременными, основанными на недостаточно проверенных доказательствах, сделаны без учета всех обстоятельств, что повлияло на законность и обоснованность принятого решения.

При рассмотрении вопроса об оценки доказательств нельзя не сказать о методе оценки доказательств, являющимся одним из основополагающим принципом уголовного судопроизводства.

Это принцип свободной оценки доказательств (ст. 17 УПК РФ – судья, пресяжные заседатели, а так же прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью). В основе этого метода лежит внутреннее убеждение. Здесь важным правилом при оценке доказательств по внутреннему убеждению следует считать отсутствие заранее установленной силы в каком-либо доказательстве. Ни одно из доказательств не имеет заранее установленного преимущества перед другим доказательством.

Однако в нарушение этого нередко в судебной, а чаще в следственной практике заключению экспертизы придается особое доказательственное значение. Отсутствие критического отношения к экспертному заключению является одной из распространенных следственных и судебных ошибок. Оценка доказательств должна производиться на основе конституционного принципа презумпции невиновности, закрепленного в статье 14 УПК РФ. Важное значение для оценки доказательств имеет возложение бремени доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, на обвинителя, а также привилегии толкования неустранимых сомнений в виновности обвиняемого в пользу последнего.

К вопросу оценки доказательств относятся так же положения статьи 281 УПК РФ (в ред. до 02.03.2016 года), регламентирующая оглашения показаний потерпевшего и свидетелей.

По правилам ст. 240 УПК РФ в основу приговора могут быть положены доказательства, непосредственно исследованные в судебном заседании, в частности выслушанные судом показания потерпевших и свидетелей.

Однако, ст. 281 УПК РФ содержится исключение из данного правила. В ч. 1 указанной статьи указано, что оглашение ранее данных показаний потерпевшего и свидетеля допускается при одновременном наличии следующих условий: 1) наличие согласия сторон; 2) неявка потерпевшего или свидетеля.

Согласно правилам, закрепленным в ч. 2 комментируемой статьи, оглашение судом ранее данных показаний потерпевшего или свидетеля по ходатайству стороны или по собственной инициативе допускается только в случаях неявки указанных участников процесса по особо уважительным причинам, исчерпывающий перечень которых содержится здесь же: 1) смерти потерпевшего или свидетеля; 2) тяжелой болезни, препятствующей явке в суд; 3) отказа потерпевшего или свидетеля, являющегося иностранным гражданином, явиться в суд по вызову суда; 4) стихийного бедствия или иных чрезвычайных обстоятельств, препятствующих явке в суд.

В этом случае для оглашения показаний не требуется согласия обеих сторон (п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. N 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»).

Указанные общие правила судами восприняты неоднозначно. Для иллюстрации обратимся к судебной практике Верховного Суда РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам рассмотрела в кассационном порядке уголовное дело Кобыльникова, осужденного Вологоградским областным судом по ч. 2 ст. 105, ч. 1 ст. 222 УК РФ. Осужденный и его защитник в своих жалобах просили приговор суда первой инстанции отменить, а дело направить на новое рассмотрение. Защитник мотивировал свою позицию тем, что в основу приговора суд положил, по его мнению, недопустимые доказательства, огласив по ходатайству прокурора в судебном заседании вопреки возражению стороны защиты показания потерпевшего и ряда свидетелей, данные ими на предварительном следствии.

Судебная коллегия оставила приговор областного суда без изменения. В своем определении она указала, что выполнение условий, содержащихся в ч. 1 ст. 281 УПК РФ, об оглашении ранее данных показаний потерпевших и свидетелей по ходатайству одной стороны с согласия другой стороны «не позволит лицам, принимающим участие в уголовном процессе, выполнить на основе состязательности функции обвинения (уголовного преследования) или защиты от обвинения». Судебная коллегия также отметила, что, огласив показания потерпевшего и свидетелей по ходатайству одной из сторон, суд «правомерно руководствовался конституционным принципом уголовного судопроизводства, основанным на состязательности, обеспечив тем самым предусмотренные ст. 15 УПК РФ условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав» (Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ N 16-002-81 от 10 октября 2002 г. )

Надо признать, что позиция областного суда и Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ по этому делу противоречит буквальному смыслу процессуальной нормы, содержащейся в ч. 1 ст. 281 УПК. Но она вполне соответствует положениям ст. 15 УПК, в которой представлена модель принципа состязательности в уголовном процессе, и ч. 1 ст. 86 УПК, определяющей круг субъектов доказывания по уголовному делу. Однако нельзя не отметить, что практика в основном идет по другому пути, ориентируясь на буквальный смысл ч. 1 ст. 281, абстрагируясь при этом от установок законодателя, данных в ст. 15 и ч. 1 ст. 86 УПК РФ.

Показательно в этом отношении дело по обвинению Ш. и З., осужденных Верховным судом одной из республик России по ч. 2 ст. 105 УК. Рассмотрев это дело в кассационном порядке, Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ приговор суда первой инстанции оставила без изменения.

С решением Судебной коллегии не согласился Президиум Верховного Суда РФ, рассмотревший это дело в порядке надзора по жалобам осужденного Ш. и его защитника (Постановление Президиума ВС РФ от 6 августа 2003 г. по делу N 304п-2003).

Отменив приговор суда первой инстанции и кассационное определение, Президиум усмотрел нарушения закона судом первой инстанции в том, что он по ходатайству прокурора огласил первоначальные показания свидетеля X. При этом суд надзорной инстанции, ссылаясь на ч. 1 ст. 281 УПК, отметил, что для оглашения в судебном заседании показаний свидетелей, данных на предварительном следствии, требуется согласие обеих сторон.

Между тем по этому делу ходатайство об оглашении указанных показаний свидетеля заявил прокурор, а подсудимый Ш. и его защитник возражали против удовлетворения этого ходатайства. Согласившись, однако, с указанным ходатайством, суд первой инстанции, как констатировал Президиум Верховного Суда РФ, нарушил требования ст. 281 УПК и использовал «недопустимое с точки зрения ст. 75 УПК РФ доказательство для подтверждения вины Ш. в убийстве С.».

Не согласился Президиум ВС РФ и с выводом Судебной коллегии по уголовным делам, подтвердившей право суда первой инстанции огласить показания свидетеля X., сообразуясь с положениями ст. 86 УПК, посвященной собиранию доказательств в уголовном процессе. При этом вывод об ошибочности позиции Судебной коллегии Президиум Верховного Суда сделал следующим образом: «Ссылка кассационной инстанции на то, что суд в данном случае на основании ст. 86 УПК РФ, регламентирующей собирание доказательств, имел право огласить показания X., является несостоятельной, поскольку суд, принимая такое решение, нарушил требования ст. 281 УПК РФ».

Таким образом, не отвергая факт наличия противоречия между положениями общей нормы, содержащейся в ст. 86 УПК РФ, и специальной нормы, сформулированной в ч. 1 ст. 281, высшая надзорная инстанция разрешила коллизии в пользу последней. Эту позицию подтвердил Пленум Верховного Суда РФ, ограничившись, правда, лишь ссылкой на ч. 1 ст. 281 УПК (п. 19 Постановления Пленума ВС РФ N 1 от 5 марта 2004 г.).

Практика Кировского районного суда г. Красноярска так же знает случаи изменения приговора в связи с нарушением требований ст. 281 УПК РФ:

Приговором Кировского районного суда г. Красноярска от 09.09.2008 года Салимов В.Я. осужден по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 3 ст. 228-1 УК РФ. Судебной коллегией по уголовным делам Красноярского краевого суда данный приговор изменен со ссылкой на положения ч. 1, 2 ст. 281 УПК РФ и указал, что как следует из документов, представленных судебными приставами-исполнителями, местонахождение свидетелей Филькина и Степанова не установлено. При этом отсутствие данных о месте нахождения свидетеля не является в соответствии с ч. 2 ст. 281 УК РФ основанием для оглашения его показаний без согласия сторон. Суд, в нарушение требований ч. 1 ст. 281 УПК РФ, при отсутствие согласия Салимова и защиты и при отсутствие оснований, предусмотренных ч. 2 ст. 281 УПК РФ, огласил показания свидетелей Филькина и Степанова, в связи с чем, указание суда на показания данных свидетелей, как на доказательство вины осужденного, исключены из приговора.

Судом кассационной инстанции отменен приговор Ленинского районного суда г. Красноярска в отношении Сухоносовой К.Н., осужденной по ч. 3 ст. 33, ч. 2 ст. 188 УК РФ. В обосновании виновности Сухоносовой суд сослался на показания свидетелей Фирсанова, Донца, Данжурова, Бондарчука, данные в ходе предварительного следствия и оглашенные в судебном заседании, однако Краевым судом были усмотрены нарушения положений ч. 2 ст. 281 УПК РФ. В материалах дела отсутствовали данные о том, что свидетели, чьи показания были оглашены, получили направленные ими повестки о явке в суд, причины их неявки не выяснялись, меры к обеспечению явки указанных свидетелей не принимались. Из протокола судебного заседания видно, что защита возражала против оглашения показаний указанных свидетелей и заявила ходатайство о вызове этих лиц для непосредственного допроса в судебном заседании. Проживание указанных свидетелей в Читинской области не может рассматриваться чрезвычайным обстоятельством, препятствующим их явке в суд. В связи с чем, допущенные судом нарушения при собирании и оценке доказательств явились одним из оснований для отмены приговора кассационной инстанции.

Таким образом, доказанность обстоятельств уголовного дела являе тся основой судебного приговора, который в свою очередь представляет собой логическое завершение всей предшествовавшей уголовно-процессуальной деятельности, поэтому должен отражать те юридически значимые обстоятельства по делу, которые были установлены и доказаны при производстве по уголовному делу и которые приводят суд в соответствии с его внутренним убеждением к единственно правильному выводу, позволяющему принять законное, обоснованное и справедливое решение. Именно с этим связана бесспорная важность доказательственной базы, которая является основой приговора.

Подробная информация собрана в следующих статьях:

Еще по теме: