Система разделения властей предполагает что все власти равны

Рубрики Публикации

Система разделения властей предполагает что все власти равны

РАЗДЕЛЕНИЕ ВЛАСТЕЙ

РАЗДЕЛЕНИЕ ВЛАСТЕЙ – принцип построения и функционирования государственного управления в современных демократических государствах, предполагающий наличие законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти и системы сдержек и противовесов для их взаимоотношений.

Впервые в классической форме идея разделения властей сформулирована Ш.Монтескьё в книге «О духе законов» (1748). Автор предупреждал, что самой большой опасностью, порождающей деспотизм и бесправие, является сосредоточение всей полноты политической власти в одних руках. Для того чтобы предупредить подобное злоупотребление властью, необходимо чтобы одна власть сдерживала другую. Политическая свобода может быть обнаружена только там, где нет злоупотребления властью.

При разделении властей исполнительные, законодательные и судебные институты, будучи независимы друг от друга в рамках своей компетенции, взаимно контролируют друг друга и препятствуют опасной для демократических процессов концентрации власти в одних руках. Одновременно разделение властей предполагает не только разграничение исполнительной, законодательной и судебной власти, но и наличие сильной, действующей в рамках закона, оппозиции. В федеративных и конфедеративных государствах роль контрвласти по отношению к центру выполняют властные инстанции субъектов федерации (конфедерации).

В системе разделения властей главенствующее положение принадлежит парламенту (см. Парламентаризм), поскольку именно законодательная власть обладает правом определять границы деятельности исполнительной и судебной власти. Однако уже на ранних стадиях разработки правовых актов парламенты согласовывают их содержание с правительственными инстанциями. В президентских республиках глава государства имеет право наложить вето (запрет) на законодательные акты или требовать их доработки. В свою очередь парламент способен отменить или затормозить решения исполнительной власти.

Все исполнительные институты обязаны в той или иной мере согласовывать свои действия с парламентом: отчитываться перед ним, а если речь идет о парламентских республиках, то даже получать от парламента мандат на осуществление своих функций. Парламенты многих стран обладают правом возбуждать обвинения против высших должностных лиц государства и привлекать их к ответственности (процедура импичмента), если они своими действиями наносят ущерб национальным интересам.

Однако основным гарантом соблюдения законности в деятельности исполнительной и законодательной власти, арбитром в случае возникновения каких-либо противоречий между ними, выступает судебная власть. Без независимой судебной власти невозможно разделение властей. В большинстве стран надзор за соблюдением Конституции, за соответствием актов законодательной и исполнительной власти основным ее положениям возлагается на специально созданное, организационно обособленное судебное учреждение. Во Франции это Конституционный совет, в ФРГ – Федеральный конституционный суд, в США – Верховный суд, в России – Конституционный суд. Эти институты следят за правомочностью действий президента и парламента, за соответствием Конституции международным договорам и соглашениям, разрешают споры, связанные с национальными выборами и референдумами. Сюда могут обращаться политические партии, профсоюзы, местные органы власти, если они не согласны с решениями государственных органов или видят в них угрозу нарушения Основного закона государства.

Проверка конституционности принимаемых законодательных актов и действий администрации служит логическим разрешением системы сдержек и противовесов, призванной стоять на страже конституционной демократии.

Представительная власть в системе разделения властей (О.Н. Булаков, «Законодательство и экономика», N 8, август 2004 г.)

Представительная власть в системе разделения властей

Представительная ветвь власти — неотъемлемая составляющая принципа разделения властей. Формирование, структура, полномочия и взаимоотношения представительной ветви власти с иными ветвями и внутри нее тесно связаны с реализацией принципа разделения властей.

Принцип разделения властей является важнейшим элементом функционирования демократического государства, исключающим возможность соединения законодательной, исполнительной и судебной власти в одних руках. Концепция разделения властей зародилась во Франции в середине XVIII столетия и стала логическим продолжением развития политико-правовых идей, возникших в XVII столетии в Англии. Теория разделения властей была создана Дж. Локком, Ш. Монтескье, А. Гамильтоном, Д. Мэдисоном, Д. Джеем и др. Классической считается теория Ш. Монтескье (1689-1755)(1).

Цель теории разделения властей — создание эффективного механизма функционирования государственных органов, безопасность граждан от произвола и злоупотреблений, обеспечение политических свобод.

Согласно классическому принципу разделения властей в государстве действуют три ветви власти: законодательная, издающая законы; исполнительная, осуществляющая управление на основании изданных законов; судебная, контролирующая соблюдение законов и осуществляющая правосудие. Отечественная наука, изучая теории разделение властей, предлагает различные варианты их адаптации к российской действительности.

Согласно теории разделения властей:

— законодательная, исполнительная и судебная власть предоставляются различным людям и органам в соответствии с конституцией;

— все власти равны перед законом и собой;

— никакая власть не может пользоваться правами, предоставленными конституцией другой власти;

— судебная власть независима от политического воздействия, судьи несменяемы, независимы, неприкосновенны и подчиняются только закону.

Кроме того, разделение власти на три ветви в государстве обусловлено необходимостью: 1) четкого определения функций, компетенции и ответственности различных государственных органов; 2) обеспечения на конституционной основе возможности контроля государственными органами друг друга; 3) эффективной борьбы со злоупотреблениями властью.

Принцип разделения властей влечет создание противовеса каждому виду власти. Поскольку государственная власть едина, то ее ветви постоянно взаимодействуют, что порождает борьбу, соперничество. Законодательная власть вторгается в полномочия исполнительной, и наоборот. Чтобы не произошло полного, абсолютного поглощения одной ветви власти другой, была выработана система сдержек и противовесов. Ее сущность состоит в том, чтобы уравновесить власти, не дать возможность каждой из них оставаться бесконтрольной. Другими словами, в самой идее разделения властей заложено их противостояние. Отметим, что необходимым элементом системы сдержек и противовесов является оппозиция.

Впервые свое юридическое оформление принцип разделения властей нашел в Конституции США (1778 г.), в конституционных актах Великой французской революции (1789-1794 гг.). Сегодня этот принцип конституционно закреплен в большинстве стран мира с учетом исторических особенностей конкретного государства. Например, в Великобритании действует парламентарная модель разделения властей при существовании конституционной монархии.

На вопрос о точном количестве ветвей государственной власти единого ответа в современной науке нет. Большинство авторов выделяют три ветви власти — законодательную, исполнительную и судебную(2). В Конституции РФ закреплен этот традиционный подход.

Вместе с тем существующая конституционная практика отдельных зарубежных стран и ряда научных исследований позволяют говорить об органах государственной власти, не вписывающихся полностью ни в одну из трех ветвей и в то же время не образующих иные самостоятельные ветви власти(3).

К. Хессе признает, что указанный принцип нигде не осуществляется в чистом виде. «Может даже возникнуть мысль,- пишет он,- что конституционная норма, нарушающая принцип разделения властей, не должна рассматриваться как незаконная»(4).

В.Е. Чиркин обратил внимание на то, что традиционное представление о трех ветвях власти уже не соответствует реальной правовой практике и конституционному нормотворчеству. Он отмечает, что во многих новых конституциях содержатся нормы, регулирующие деятельность не только законодательной, исполнительной и судебной властей, но и контрольной, учредительной, избирательной; в Конституции Алжира 1976 г. названы шесть властей, и в их числе политическая.

Процесс информатизации общества, начавшийся в XX столетии, привел к тому, что в современной теории государства и права стали выделять еще одну ветвь власти — «четвертую власть»- средства массовой информации.

Средства массовой информации не являются носителями государственной власти. Таковыми их называют в силу того, что они оказывают очень сильное, нередко решающее, влияние на массы. Они играют исключительно важную роль в формировании общественного мнения, в создании положительного или, наоборот, отрицательного образа правящей элиты или отдельных лиц(5).

Средства массовой информации можно рассматривать как ветвь власти, так как телевидение, радио, печать, Интернет доступны всем слоям населения. Они не просто информируют общество о каких-либо политических событиях, но иногда и навязывают свою оценку происходящего, имеют возможности манипулировать общественным мнением, оказывать существенное влияние на его формирование.

Признавая появление иных властей, некоторые юристы подчеркивают их взаимопроникновение. Они приходят к выводу, что ни в одной из стран «доктрина разделения власти в «чистом виде» не осуществляется. Жизнь нарушает равновесие этих институтов. Современные ученые-конституционалисты нередко отказываются от понятия разделения властей, указывая взамен на три функции государства»(6).

Отдельного внимания заслуживает точка зрения В.А. Четвернина, который утверждает, что законодательная, исполнительная и судебная власти представляют собой основополагающие институционно-правовые формы публично-властной деятельности. Именно эти три власти, и только они, по мнению Четвернина, исчерпывают предназначение государства — публично-властное обеспечение свободы, безопасности, собственности(7).

Далее автор делает следующий вывод: «Там, где есть разделение властей, там не бывает власти президентской, не совпадающей с исполнительной, и контрольной властью, выходящей за пределы контрольных полномочий законодательных, исполнительных, или судебных органов»(8).

На наш взгляд, выделение в системе государственной власти основополагающих ветвей справедливо, но в целом такой подход выглядит несколько упрощенно, так как игнорирует многообразие направлений деятельности современного государства.

Реализация принципа разделения властей предполагает разделение не просто функций (законодательных, исполнительных, судебных и др.), но и властных полномочий(9), что не нарушает единства государственной власти, под которым следует понимать единство стратегических целей и направлений деятельности всех государственных органов. Единство государственной власти определяется прежде всего тем, что единым и единственным источником власти выступает народ(10).

Такое единство необходимо для согласования управления обществом. Поэтому главной задачей демократического государства является разграничение полномочий различных властных органов исходя из принципа единства государственной власти, а также установления начал взаимодействия этих органов.

Изолировать ветви власти друг от друга невозможно. Все органы государственной власти осуществляют свои функции, дополняя друг друга, согласовывают действия и координируют усилия, т.е. втягиваются во взаимодействие.

В каждой демократической стране создан свой механизм реализации принципа разделения власти. Различия между современными формами правления выявляются на основе установления взаимоотношений между высшими органами государства. В конституционно-правовой науке все разновидности организации государственной власти принято сводить к нескольким типологическим моделям в зависимости от формы правления(11).

Не до конца разделяя данный подход в силу его условности(12), в рамках настоящей статьи можно выделить следующие способы организации и взаимодействия органов государственной власти:

разделение властей, характерное для президентских республик («жесткое» разделение властей);

разделение властей, характерное для парламентских монархий и республик («мягкое» разделение властей);

«смешанные» варианты разделения властей;

отсутствие разделения властей.

Надо признать, что функции государства взаимосвязаны и, следовательно, невозможно провести жесткие границы между ветвями власти. С другой стороны, необходимо определить полномочия, относящиеся к исключительной компетенции той или иной ветви власти.

Равновесие властей сохраняется благодаря ключевой составляющей принципа разделения властей — системе сдержек и противовесов.

В соответствии с концепцией разделения властей первое место среди ветвей государственной власти принадлежит представительной (законодательной). Исполнительная и судебная ветви хотя и имеют свою сферу деятельности, но действуют от имени и во исполнение закона.

Следует отметить, что определение ветви власти вообще, и представительной (законодательной) в частности, в современной российской науке, несмотря на обилие исследований органов представительной власти и принципа разделения властей, дано не было.

Представительная (законодательная) власть осуществляется прежде всего общегосударственным представительным органом, а в субъектах Федерации, в автономиях политического характера — также местными законодательными органами.

Общегосударственный представительный орган может иметь различные названия (национальное или народное собрание, конгресс, меджлис и т.д.), но за ним утвердилось обобщенное название «парламент».

В политическую науку парламент(13) вошел как понятие, отражающее одну из сторон государственной власти, а именно ее законодательную функцию, и констатирующее тем самым разделение властей в обществе. Поэтому раскрытие таинства государственной власти путем признания права свободно говорить, публично обсуждать аргументы и контраргументы перед принятием законов означало целую революцию в государственном управлении. Поэтому парламентаризм можно рассматривать как историческую форму перехода от частной жизни к общественной, т.е. политической, как процесс превращения человека-подданного и бесправного в человека-гражданина, наделенного политическими правами, прежде всего правом выбора власти в обществе.

Возвращаясь к определению представительной ветви власти, напомним, что она характеризуется определенной совокупностью черт.

Базовой, по мнению автора, является системность представительной ветви власти: она составляет систему представительных органов. Система представительной ветви власти характеризуется слабыми, в сравнении с системой исполнительной ветви власти, внутрисистемными связями. Системность представительной ветви власти подтверждается наличием единого источника власти (народа), общими принципами формирования и деятельности, единой компетенцией с разделением территории воздействия. В поддержку мягких внутрисистемных связей говорит отсутствие императива между вышестоящим и нижестоящим представительным органом — по сути, их и назвать таковыми нельзя. Общегосударственный представительный орган не вправе распустить представительный орган субъекта Федерации, автономии, административно-территориальной единицы.

Представительство интересов, выборность — следующие характерные черты исследуемой ветви власти. Не останавливаясь на деталях, сформулируем основную позицию: выборность, являющаяся одной из характерных черт как всей системы представительной власти, так и ее составляющей — парламента, должна проводиться на основании смешанной избирательной системы как наиболее демократичной.

Представительные органы обладают определенным объемом функций и полномочий, набор которых зависит от демократичности строя и реализации системы сдержек и противовесов, принципов парламентаризма в той или иной отдельно взятой стране. Во многих странах парламент не является единственным общегосударственным законодательным органом: законы могут издавать и другие местные представительные органы.

Теория разделения властей отнюдь не предполагает создание «китайской стены» между различными ветвями власти. Да это и невозможно, поскольку речь идет о едином институте, единой государственной власти. В государстве не может быть несколько различных по своей сущности властей: это исключается концепцией государственного суверенитета(14). В условиях редкого в истории и кратковременного двоевластия, по существу, имело место переплетение разных по своей сущности властей — политической и государственной. Единство государственной власти при необходимом разграничении ее ветвей порождает переплетение некоторых элементов, их взаимодействие, взаимозависимость, взаимопроникновение. Например, акты с названием «законы» вправе принимать за редким исключением только представительный орган народа — парламент, олицетворяющий законодательную власть.

Следует отметить, что в ряде стран понятие «парламент» является более широким: наряду с избираемой нижней палатой парламент включает не избираемую прямыми выборами верхнюю палату и главу государства, без подписи которого закон не имеет юридической силы. Подписывая законы, обладая правом вето, что выражается в праве возвратить закон в палату на новое рассмотрение, глава государства участвует в осуществлении законодательной власти. В чрезвычайных и в обычных условиях возможно так называемое делегированное законодательство или принятие органами исполнительной власти актов, имеющих законную силу (на основе конституционных норм регламентации власти).

В сферу законодательной власти вмешиваются верховные и конституционные суды, конституционные советы. Они вправе объявлять законы неконституционными и тем самым лишать их юридической силы.

В свою очередь парламент тоже может осуществлять отдельные исполнительные и судебные функции. Так, он иногда подменяет исполнительную власть, обладает некоторыми судебными функциями: в одних странах он наделен полномочием на принятие обвинительного заключения и предания суду высших должностных лиц, в других рассматривает дело в порядке импичмента по правилам судебного процесса.

Согласно букве демократических конституций парламент является верховным законодательным органом государства, однако в действительности его реальные полномочия иные. В парламентарных странах парламент подвержен эффективному воздействию со стороны правительства, которое не только монополизировало законодательную инициативу, но и оказывает сильное влияние на все стороны деятельности парламента. В президентских республиках парламент юридически более независим. Он не может быть распущен президентом, законодательная инициатива принадлежит только депутатам. Тем не менее президенты и в этих случаях располагают богатым арсеналом средств воздействия на парламент. В тех странах, где существует конституционный надзор (США, Италия, ФРГ, Франция, Япония, Индия, Австралия, Россия и др.), любой акт парламента может быть отменен по причине несоответствия его конституции.

Рассматривая взаимоотношения между высшими органами государственной власти при реализации системы сдержек и противовесов, особое внимание необходимо обратить на структуру парламентов. Можно поддержать существующее мнение о том, что мажоритарный принцип, используемый в однопалатном парламенте, является недемократичным для плюралистических обществ, так как меньшинства, которым создаются препятствия в получении доступа к власти, будут чувствовать себя обделенными и дискриминируемыми. Мажоритарная модель в чистом виде имеет тенденцию к концентрации законодательной власти в одной палате, в то время как консенсусная модель характеризуется двухпалатными легислатурами.

Коллегиальность представительной ветви власти раскрывается, по нашему мнению, не только в множественности членов парламента (депутатов, сенаторов), но и в структуре — в двухпалатности. С теоретической точки зрения принцип двухпалатности парламентской системы изначально связан с принципом разделения властей. Некоторые авторы описывают двухпалатную систему как подсистему горизонтального разделения властей, где основное внимание уделяется взаимному контролю и балансу между палатами парламента. Разделение властей — один из основных принципов демократической организации парламента.

Основополагающее место представительной ветви власти в реализации принципа разделения властей определяет нормативное закрепление ведущей роли парламента. Парламент как носитель верховной законодательной власти занимает привилегированное положение в системе высших органов государственной власти. Так, американская Конституция 1787 г. постановляет: «Все законодательные полномочия, сим установленные, предоставляются Конгрессу Соединенных Штатов. » Согласно американской конституционной теории Конгресс является носителем «законодательной ветви власти». Подобное же положение содержит ст. 36 Конституции Аргентины: «Законодательная власть нации предоставляется Конгрессу». Статья 26 Конституции Греции 1975 г. устанавливает: «Законодательная власть осуществляется Палатой депутатов и Президентом республики». В несколько иной форме эта мысль выражена в ст. 70 итальянской Конституции 1948 г.: «Законодательная функция осуществляется совместно обеими палатами». Весьма категорично определяет юридический статус парламента Конституция Японии 1947 г.: «Парламент является высшим органом государственной власти и единственной законодательной властью государства». Наконец, в ст. 45 Конституции Федеративной Республики Бразилии 1988 г. сказано: «Законодательная власть осуществляется Национальным конгрессом, который состоит из Палаты депутатов и Федерального сената». Конституция России устанавливает: «Федеральное Собрание — парламент Российской Федерации — является представительным и законодательным органом Российской Федерации».

Выделив и проанализировав основные черты представительной ветви власти, можно предложить ее определение.

Представительная (законодательная) ветвь власти — ведущая из трех ветвей — согласно принципу разделения властей представляет собой систему коллегиальных выборных органов государства, выполняющих законотворческие, представительские и иные функции в зависимости от реализации системы сдержек и противовесов, принципов парламентаризма в конкретной стране в определенный исторический период, основанную на свободном или императивном мандате, ограниченном сроке полномочий.

заведующий кафедрой государственно-правовых дисциплин Московского

гуманитарного университета, доцент, кандидат юридических наук

«Законодательство и экономика», N 8, август 2004 г.

*(1) См.: Монтескье Ш.Л. Избранные произведения. — М., 1955.

*(2) См.: Теория государства и права / Под ред. В.М. Корельского и В.Д. Перевалова. — М., 1999. — С. 140; Общая теория государства и права: Академич. курс в 2-х т. / Под ред. М.Н. Марченко. — М.: Зерцало, 1998. — Т. 1. — С. 377.

*(3) См.: Чиркин В.Е. Конституционное право России и зарубежный опыт.- М., 1998. — С. 246-250; Автамонов А.С. Правовая онтология политики: построение системы категорий. — М., 1999. — С. 269-272.

*(4) См.: Хессе К. Основы конституционного строя ФРГ. — М., 1981. — С. 276, 277.

*(5) Марченко М.Н. Указ. соч. — С. 162.

*(6) См.: Чиркин В.Е. Разделение властей: Социальные и юридические аспекты // Советское государство и право. — 1990. — N 8.

*(7) Проблемы общей теории права и государства / Под ред. В.С. Нерсесянца. — М., 1999. — С. 574.

*(8) Там же. — С. 580.

*(9) Скуратов Ю.И. Разделение властей или распределение функций / Разделение властей и парламентаризм. — М., 1992. — С. 63.

*(10) Енгибарян Р.В., Тадевосян Э.В. Конституционное право. — М., 2000. — С. 204.

*(11) См.: Энтин Л.М. Разделение властей: опыт современных государств. — М., 1995. — С. 24.

*(12) Дмитриев Ю.А., Николаев А.М. Система государственной власти в России и в мире: историко-правовая ретроспектива. — М., 2002. — С. 121, 122.

*(13) Термин «парламент», скорее всего, происходит от французского parler — говорить и, следовательно, в русском языке имеет не совсем благозвучный аналог — говорильня. Общепринятым считается происхождение этого слова от английского «parliament» или немецкого «Der Parlament». Тем не менее его этимология достаточно основательно раскрывает сущность обозначаемого им политического явления. См.: Даниленко В.И. Современный политологический словарь. — М., 2002.

*(14) Чиркин В.Е. Конституционное право зарубежных стран.- М.: Юристъ, 1997. — С. 130.

Актуальная версия заинтересовавшего Вас документа доступна только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.

Представительная власть в системе разделения властей

О.Н. Булаков — Заведующий кафедрой государственно-правовых дисциплин Московского гуманитарного университета, доцент, кандидат юридических наук

Система разделения властей предполагает что все власти равны

Э. Курис
судья Конституционного Суда
Литовской Республики

Проблемы судебной власти в юриспруденции
Конституционного Суда Литвы
Разделение властей

После принятия в 1992 году Конституции Литвы была проведена реформа судебной системы: двухступенчатая иерархия судов была заменена четырехступенчатой, Верховный Суд стал кассационной инстанцией, упразднен Хозяйственный суд, создана система административных судов, которая впоследствии реформирована, наконец, создан Конституционный Суд. Именно он в ряде своих постановлений дал толкование положений Конституции, относящихся к организации судебной власти и к процессуальной стороне деятельности судов, что, в свою очередь, дало толчок дальнейшему преобразованию всей судебной системы. В настоящее время обсуждается новый проект Закона о судах. В целом можно было бы сказать, что реформа судебной системы проведена, но преобразования продолжаются.

В центре всех этих преобразований есть одна основополагающая проблема – статус судебной власти как таковой, ее взаимоотношения с властями политическими, автономность судебной системы и гарантии независимости судей. Но говорить о судебной власти, тем более о судебной власти как о самостоятельной, автономной, отличной от других ветвей власти, – значит, прежде всего, опираться на две теоретические предпосылки как на исходные постулаты. Первый постулат: суд сам является властью, а не учреждением, обслуживающим власть. Притом словосочетание «судебная власть» подразумевает, что властным характером наделен не только отдельный суд, который именем государства вершит правосудие в конкретном деле, но и вся судебная система в целом. Второй постулат гласит, что власть не является единой, тем более единственной – иными словами, говорить о полнокровной, полноценной судебной власти имеет смысл только при условии признания принципа разделения властей.

В тексте Конституции Литвы experessis verdis закреплен только первый постулат: в части 1 ее статьи 6 указано, что «государственная власть в Литве осуществляется Сеймом, Президентом Республики и Правительством, Судом». Что же касается разделения властей, то в отличие от некоторых других стран, моделировавших свои конституционные устои в тот же период «конституционного ренесанса» (говоря словами И.Вереша), Конституция Литвы его прямо не упоминает. Данный принцип сформулирован в юриспруденции Конституционного Суда. Притом разделение властей – один из наиболее разработанных конституционных принципов.

Доктрина разделения властей применительно к литовским конституционным реалиям свое начало берет в постановлении Конституционного Суда от 19 января 1994 года. В нем на основании уже цитированного положения, а также положения части 2 статьи 5 Конституции, согласно которому «полномочия власти ограничиваются Конституцией», констатируется сам «факт бытия» данного принципа. В последующей юриспруденции принцип разделения властей раскрывается более подробно – на основании системного толкования Конституции; здесь он приобретает нормативное содержание. В частности, указывается, что законодательная, исполнительная и судебная власти должны быть разделены, «достаточно самостоятельны», между ними должно быть равновесие. Для каждого учреждения власти установлена компетенция, соответствующая предназначению данного учреждения, месту данной власти в общей системе властей и ее соотношение с иными властями, место данного учреждения среди всех учреждений власти и т.д. Более того, если в Конституции установлены полномочия определенного учреждения власти, то оно не имеет права перенять полномочия от другого, передать их или от них отказаться; такие полномочия не могут быть ограничены или изменены законом.

Разделение властей Конституционным Судом воспринимается не как самоцель, а как гарантия против чрезмерной концентрации власти, ибо, как гласит известный закон лорда Эктона, любая власть ведет к коррупции, но абсолютная власть ведет к абсолютной коррупции. Таким образом, разделение властей находится в полной противоположности печально известному принципу единства властей. Чтобы власть не была сосредоточена в одних руках, все ее ветви имеют полномочия в отношении друг друга.

Из трех властей только судебная власть формируется не на политической, а на профессиональной основе. Правда, решения суда имеют силу закона, Конституционный Суд может признавать незаконными и(или) антиконституционными акты Сейма, Президента и Правительства, а административные суды – лишать правовой силы акты иных учреждений исполнительной власти. Но судебная власть не участвует в формировании законодательной и исполнительной властей. По Конституции ни суды не обязаны отчитываться законодателю и исполнительной власти, ни, наоборот, политические ветви власти никоим образом не являются подотчетными судебной власти. Специфика системы сдержек и противовесов в отношении судебной власти проявляется и в том, что ее автономность обеспечивается посредством механизма самоуправления, а также посредством конституционного закрепления социальных (материальных) гарантий независимости судей, которые не могут быть уменьшены. Таким образом обеспечивается и полноценность судебной власти.

Полноценность судебной власти означает, что ее понимание как «третьей власти» не имеет под собой никакого конституционного основания. По Конституции все три ветви власти равны. Разделение властей предполагает их равновесие, а равновесие, разумеется, невозможно между властями, имеющими различный вес. Такого понимания полноценности судебной власти еще следует дождаться (а на самом деле – добиться) как от политиков, так и от средств массовой информации. Показателем такого понимания со стороны политиков мог бы быть, например, решительный отпор, даваемый самими же политиками любым, пусть даже косвенным, намекам на то, что сила судебных решений, дескать, может быть преодолена решениями политическими. Показателем понимания профессиональной основы судебной власти со стороны средств массовой информации могло бы послужить то, что решения судов до того как комментировались бы (а фактически – критиковались) любым мало-мальски знающим буквы подвергались бы тщательному профессиональному анализу. Увы, и те, и другие иногда более склонны вспоминать о «первой» и «второй» властях, даже о «четвертой» (которой Конституция вообще не знает), опуская при этом ту, предназначение которой – соблюдать, чтобы в обществе не нарушались правила игры. Словесные нападки в отношении отдельных судей, судов и судебной власти в целом сегодня стали как бы «хорошим тоном», само собой разумеющимся занятием, особенно после того, как Правительство в 1997 г. в отсутствие законодательного регулирования повысило оклады судьям судов высших инстанций – они стали превышать оклады высших должностных лиц, что вызвало раздражение и стало козырной картой в популистском соревновании. В Отчете о независимости судов в странах, ассоциированных с Европейским Союзом (составной части мониторинга за подготовкой к членству в ЕС), это названо «недружественным окружением», в котором судам приходится выполнять свои функции. И впрямь, доверие общества к судам даже в лучшие времена не превышает 20 процентов, что, в свою очередь, создает благоприятные условия для дальнейшего принижения их авторитета (конечно, это не означает, что критика порой не бывает обоснованной).

Текст Конституции, однако, располагает к более почтительному отношению к судебной власти. Положения Конституции об автономности судебной власти и о независимости судей малословны и в то же время емки: правосудие осуществляется только судами; судья и суды при осуществлении правосудия независимы, судьи при рассмотрении дел подчиняются лишь закону; вмешательство институций государственной власти и управления, членов Сейма, других должностных лиц, партий, политических и общественных организаций или граждан в деятельность судьи или суда запрещено и влечет ответственность, предусмотренную законом; судья не может быть привлечен к уголовной ответственности, арестован, не может быть иным способом ограничена его свобода без согласия Сейма (в период между сессиями Сейма – Президента Республики); Председатель и судьи Конституционного Суда, Верховного Суда и Апелляционного Суда за грубое нарушение Конституции или нарушение присяги, а также при выявлении совершения преступления могут быть освобождены от должности большинством 3/5 всех членов Сейма в порядке импичмента. В этой связи следует упомянуть и исчерпывающий перечень оснований для освобождения от должности судьи, равно как и запрет для судей занимать какие-либо выборные или назначаемые должности, получать какой-либо оклад за исключением оклада судьи и оплаты за педагогическую и творческую деятельность, участвовать в деятельности политических партий и организаций. Наконец, Президенту Республики советы относительно назначения, повышения, перевода или освобождения от занимаемой должности судей даются предусмотренной законом специальной судейской институцией (по Закону о судах – Советом судей).

Три постановления Конституционного Суда

За восемь лет своей деятельности Конституционный Суд Литовской Республики неоднократно выносил постановления, в которых толковал указанные положения Конституции. В данной связи особенно примечательны три из них.

1. Постановление от 6 декабря 1995 года. В нем противоречащим Конституции было признано положение постановления Правительства, согласно которому Правительство имело право утверждать размеры премий Председателю Верховного Суда, а министр юстиции наделялся правом утверждать размеры премий председателям и судьям иных судов. Именно в этом постановлении была впервые развернута конституционная доктрина независимости судей и судов.

2. Постановление от 21 декабря 1999 года. Конституционный Суд устранил из правовой системы как антиконституционные ряд норм Закона о судах, согласно которым Президент Республики осуществлял свои полномочия относительно формирования судейского корпуса и назначения судей в Суд судейской чести только по представлению министра юстиции. Данным постановлением министр юстиции был также лишен права устанавливать число судей в отделах судов, назначать заместителей председателей судов и руководителей отделов судов. Противоречащей конституционным принципам независимости судей и разделения властей была признана и возможность делегирования судей в структуры Министерства юстиции и Департамента по судам при Министерстве юстиции, до этого предусмотренная Законом о судах. Наконец, постановление Конституционного Суда перечеркнуло и право министра юстиции возбуждать дисциплинарные дела в отношении судей и отстранять их от должности до рассмотрения такого дела Судом судейской чести, право министра контролировать административную деятельность судов и организовывать их финансовое обеспечение: уже в бюджете на 2000 год средства были выделены не Министерству юстиции, а каждому суду непосредственно. В указанном постановлении конституционная доктрина независимости судей и судов была расширена и в том плане, что независимость судов, как конституционный принцип и неотъемлемый элемент правового государства, была распространена на всю судебную систему в целом как на институциональное образование, действующее на началах самоорганизации и самоуправления.

3. Постановление от 12 июля 2001 года. Здесь под удар попал Закон об оплате труда политиков государства, судей и государственных должностных лиц, которым были урезаны оклады многих судей (по сравнению с выплачиваемыми на день вступления закона в силу) и намечено дальнейшее их снижение в течение двух лет. Соответствующие положения были признаны антиконституционными. Нужно сказать, что это было троякое испытание: прежде всего, для свыше ста судей, обратившихся в суды с исками против правительственных учреждений; далее, испытание для судов, подвергнувших сомнению конституционность указанного закона и обратившихся в Конституционный Суд; наконец, испытание для самого Конституционного Суда – посмеет ли он браться за дело в обстановке почти единодушной неприязни со стороны политиков и давления общественного мнения? Что же, посмел. Но делопроизводство в отношении постановления Правительства, уменьшившего оклады судей еще до принятия указанного Закона, было прекращено: уменьшение окладов было приостановлено, но максимальные размеры ее восстановлены. В отличие от уже упоминавшегося постановления от 6 декабря 1995 года, в котором впервые был вписан тезис о недопустимости уменьшения окладов судей, постановление от 12 июля 2001 года подверглось почти глобальной критике со стороны политиков – прежде всего на основании предполагаемого конфликта публичных и частных интересов судей Конституционного Суда, которые, дескать, были обязаны самоустраниться от рассмотрения данного дела. Но так как даже в таком случае судьи Конституционного Суда по Конституции не имеют права самоустраниться от рассмотрения дела, а никто, кроме них, не может судить о конституционности этого (как и других) закона, никаких практических шагов за словопрениями не последовало (во всяком случае, пока).

Главное в указанных постановлениях – не сами решения относительно (не) конституционности отдельных законодательных положений, а та доктрина, dicta, на основании которой эти решения принимались.

Конституционный Суд исходил из того, что осуществление правосудия – это функция исключительно судов; ее не может осуществлять ни одно другое государственное учреждение или должностное лицо. В демократическом правовом государстве социальная роль судов заключается в том, что суды, осуществляя правосудие, обязаны гарантировать верховенство права, обеспечить права и свободы человека. Этим обусловлено и место судебной власти в системе властей, и статус судей. Независимость – не самоцель, тем более не привилегия судьи, а его обязанность, необходимое условие охраны прав человека, основополагающий принцип осуществления правосудия, прямым образом вытекающий из права каждого человека иметь объективного и беспристрастного арбитра. Конституционный Суд прямо указал, что независимость судьи и судов включает в себя два взаимосвязанных аспекта: процессуальную независимость в решении конкретных дел (осуществлении правосудия) и институциональную независимость судебной власти, охватывающую inter alia ее организационную и финансовую самостоятельность.

В этой связи особо следует подчеркнуть закрепление принципа неделимости независимости судей и судов: ее нельзя оценивать по какому-нибудь одному, пусть даже очень важному, элементу. Если нарушается хоть одна из гарантий независимости, предполагается, что наносится ущерб осуществлению правосудия в целом, и возникает опасность, что не будут обеспечены права и свободы человека и верховенство права. Все гарантии независимости судов взаимосвязаны – будь то гарантии личной неприкосновенности судьи или неприкосновенности срока судейской должности, гарантии социального (материального) характера (например – должное обеспечение судьи как во время его пребывания в должности, так и по истечении этого срока) или же гарантии институционального самоуправления судебной власти.

Итак, первый аспект. Полноценность судебной власти предполагает независимость судей не только от сторон в деле, от преступных структур, от законодательной и исполнительной властей, но и от корпоративных интересов, от общественного мнения. Сами судьи, в свою очередь, обязаны не поддаваться постороннему влиянию; их к этому обязывает и присяга судьи. В процессуальном законодательстве закреплены основания, по которым судья обязан самоустраниться от рассмотрения дела, если могут возникнуть сомнения в его беспристрастности. Притом конституционно допустимо такое правовое регулирование, которое имеет целью лишь способствовать отношению к судье как к беспристрастному арбитру, обеспечить доверие к судам, устранить малейшие (пусть даже фактически необоснованные) предпосылки для подозрения судьи в необъективности, например были признаны не противоречащими Конституции нормы Закона об адвокатуре, согласно которым адвокат не может представлять или защищать в суде, где судьей работает лицо, с которым адвокат связан брачными или родственными связями.

Второй аспект. Конституционная доктрина независимости судей и судов распространяется на судебную систему в целом, действующую на началах самоорганизации и самоуправления. В определенных случаях механизмы самоуправления выполняют роль противовеса решениям политической власти. Так, Президент Республики при назначении, повышении, переводе или освобождении от занимаемой должности судей должен получить согласие Совета судей; последнее слово, разумеется, остается за Президентом, но без такого согласия принять решения относительно формирования судейского корпуса он не вправе. В доктрине подчеркивается обязанность государства (прежде всего исполнительной власти) обеспечить надлежащие условия работы судов таким образом, чтобы самоуправление судебной системы не было нарушено: деятельность судов не может восприниматься как сфера управления, находящаяся в компетенции исполнительной власти. Судья по сути своей должности не может быть отнесен к государственным служащим, от него нельзя требовать следования какой-либо политике. Судебная практика формируется исключительно судами, и никем иным.

В качестве важнейших гарантий того, что суды будут должным образом выполнять свои функции, Конституционный Суд указал высокую профессиональную квалификацию, жизненный опыт и безукоризненную репутацию судей. Особые профессиональные и этические требования к судьям закреплены законодательно. Конституционный Суд подчеркнул, что система гарантий независимости судебной власти не дает оснований для того, чтобы судья, прикрываясь ими, избегал бы выполнения своих обязанностей, проявлял халатность в отношении решаемых дел, допускал неэтичное поведение, нарушал права и свободы человека. Судейское самоуправление обязано гарантировать, что любой неправомерный или неэтичный поступок судьи будет должным образом оценен. Для этой цели создан Суд судейской чести, решающий дисциплинарные дела в отношении судей.

Нужно ли говорить, что имидж опережает реальность, что сами судьи далеко не всегда безукоризненно выполняют свои обязанности, что и профессионализма в решении дел могло бы быть больше, и судейское самоуправление могло бы действовать слаженнее? Это не в упрек конституционной доктрине, рожденной в горячих спорах, а скорее, в назидание и судьям, и политическим властям следовать обозначенным конституционным ориентирам. Это нелегко. Например, за два года, прошедшие после принятия постановления Конституционного Суда от 21 декабря 1999 года, новый Закон о судах (или исправленный действующий) еще не принят. Следовательно, система судейского самоуправления полностью не реализована, в системе гарантий имеются «белые пятна», не все «предохранители» против вмешательства в деятельность судов активизированы. Более того, есть и политики, прилагающие усилия, чтобы судебная власть не прыгнула бы выше ей кем-то отведенной «третьей» ступени. Единство властей, изжитое в конституционной юриспруденции, еще не полностью сдало позиции в мышлении. А это лишний раз подтверждает, что стоило подчеркивать самостоятельность судебной власти, даже если сама она эту самостоятельность еще не полностью заслужила на деле.

Еще по теме:

  • Двухуровневая система государственной власти ФОРМЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО УСТРОЙСТВА Форма государственного устройства - это способ (форма) территориаль­ной организации государственной власти, который выражается в […]
  • Юридические источники семейного права тесты Тест. Тест по теме "Семейное право" Учащиеся должны знать, понимать основные понятия, виды, способы создания семьи. Основные источники и нормативные акты. Список вопросов теста Что служит […]
  • Консультация юриста бесплатно одесса онлайн Оформить заявку на юридическую консультацию Чтобы воспользоваться нашими услугами, оформите заявку с помощью формы ниже. Чтобы получить БЕСПЛАТНУЮ консультацию оформите заявку в течение 3 […]
  • Перевод на свой счет из за границы Денежные переводы за границу: быстрые и выгодные варианты отправления средств физическим и юридическим лицам В повседневной жизни многие из нас часто сталкиваются с необходимостью […]
  • Смена водительских прав госпошлина Какова госпошлина за замену водительского удостоверения? Водительское удостоверение подлежит обязательной замене в случае его потери, изменении фамилии владельца транспортного средства, […]